Лунный союз

Дорога домой была знакома Чимину до мелочей. Возможно, поэтому он не помнил, как добрался до своей стаи. А может, его переполняли эмоции и он был настолько окрылен? Ведь внезапно среди деревьев показались знакомые домики, словно они тут же возникли прямо перед ним, а не после долгого пути через лес. Перед глазами Юнги, его внешность и черты лица, которые хотелось бы отпечатать в памяти получше, чем дорогу к стае. В данный момент даже не верилось, что происходящее на границе двух враждующих стай было действительностью. Два волка и вправду нарушают запреты каждый раз, лишь бы быть друг с другом. Эти два волка некоторое время назад узрели друг друга, увидели переполненные эмоциями глаза и смогли дотронуться до желанных губ. Это всё не странный сон, от которого просыпаешься с тянущим чувством внизу живота, не момент мечтания, где пытаешься представить себе разные картинки перед сном, думая о возлюбленном. Резкий толчок в бок. Чимин валится на белый снег, роняет рюкзак, который тут же от столкновения отлетает вовсе в другую сторону. Омега расфокусированно осматривается, машет мордочкой, поднимаясь на лапы. Его так нагло застали врасплох, что он даже не понимает, что в данную секунду должен чувствовать. Растерянность? Злость? — «Ты снова это сделал», — в голове слышится чужой голос, а Чимин, наконец, устанавливает зрительный контакт. — «Что ты творишь…», — расстроенно. Такое поведение волку этому неприсуще. Омега застигнут врасплох теперь дважды. — «Это ты что творишь, Чимин? Ты бегаешь к этому…», — морщиться, показывая всю неприязнь. — «Альфе. И спрашиваешь у меня, что я творю сейчас?» Тихий рык срывается из груди омеги. Ему не нравится, что так пренебрежительно относятся к его выбору и к его альфе. Почему он должен выслушивать и принимать подобное обращение в сторону Юнги? За что? Чёрный волк был поистине хорошим. Он добрый и заботливый, он переживает за Чимина. Он помогает, зная, что у омеги проблемы с охотой. Он всегда выслушивает и расспрашивает Чимина о его жизни. Он всегда ждёт Чимина. Тогда почему к нему так негативно настроены? Почему он должен молча слушать о том, какой этот альфа плохой и видеть на морде другого волка полное отвращение? — «Не нужно показывать свои клыки сейчас», — к Чимину подходят ближе, начиная обходить его и осматривать. Только взгляд у волка пренебрежительный, теперь это адресовалось, видимо, не только Юнги. — «Ты знаешь, что не прав. Ты пересёк границу и продолжаешь нарушать эти правила, бегая к этому волку. Счастлив?» Чимин в ответ лишь снова рычит, начиная только больше скалиться. — «А будешь ли ты счастлив, когда все узнают правду? А последствия для стаи какие будут, ты не думал?» — и вновь волк становится прямо перед Чимином, смотря точно в глаза, в которых продолжала плескаться злость и капелька обиды. — «Ихан только рыл и спрашивал у волков, кто о чём знает. Но ты же не думаешь, что он сможет просто сдаться и забыть о нарушении?» – «Нет, не сможет. Но он до сих пор не собрал ни одного собрания. Да и меня он не опрашивал», – хвост Чимина начинает нервно вилять из стороны в сторону. Как бы он хотел скрыть свои переживания, но это было колоссальным трудом, с которым справиться ему было уже не под силу. – «Не собирал, конечно. Ты в курсе, что его нет в поселении уже пару дней?» – омега на это лишь дёргает ушком, удивляясь. – «Ты не перестаёшь удивлять. Ты настолько потерялся, омега, что даже не знаешь, что происходит в стае», – Хосок приближается, а на морде появляется что-то схожее на ухмылку. Он носом по скуле белого волка. Ведёт быстро, но метко. Чимин моментально срывается на громкий рык, протестуя подобным прикосновениям. – «Может, тебя не спрашивал, потому что... Знает?» — «Да откуда ты всё это…» — «Ты слышишь меня?» — и клацает зубами перед мордой омеги. Провоцирует и откровенно показывает, как у него сдают нервы. — «Не в этом дело, понимаешь? Не в том, что кто-то и что-то знает!» Понимает. Прекрасно понимает. И также отчётливо понимает и чувствуют, как его сущность пытаются подавить сейчас. В том числе и всеми колкими фразами и словами. — «А в том… Что ты показываешь себя обычной течной омегой, которая побежала за первым встречным». Это унижение. Ушки белого волка невольно поджимаются, слыша о себе подобное. А слышать это от ранее близкого оборотня — больнее вдвойне. — «Что ты сказал...?» — «Это не так? Да ну!» — волк фыркает прям в мордочку «раненного». — «И волчонку понятно, что ты повёлся непонятно на что, Чимин». — «Замолчи, ты не знаешь его», — сжимает зубы. — «И меня ты тоже не знаешь так хорошо, чтоб позволять себе говорить подобное». — «Не знаю? Чимин-и, малыш, не обманывай хотя бы себя», — он делает шаг вперед, оказывается ближе, да так, что два мокрых носа практически сталкиваются друг с другом. — «Тебе дали капельку внимания, возможно, еще капельку заботы. Присыпали это всё ласковыми словами и, вот это да, белый волк в подчинении, а ты готов выпятить свою задницу перед этим альфой». — «Закрой рот, Хосок», — Чимин срывается на громкой рык, откровенно и более ярко показывая своё недовольство. Альфа слышит это рычание, но в ответ лишь фыркает, воспринимая данный звук как бесполезные попытки омеги показаться сильнее, чем он был. Внутри Чимина всё закипает. Да, он знал, что омеги шепчутся за его спиной за то, что он не мог нормально охотиться. Да, понимал, что его осуждают и говорят не лучшие вещи. Но подобное… Такие слова он впервые слышал в свой адрес. И от кого? Хосока? Который раньше души в нём не чаял, помогал и просто был всегда рядом? Уверял, что Чимин ему дорог. Теперь омега видит, насколько был дорог. — «Ты ничего не знаешь, ясно?» — рычит белый, чуть щурясь. — «Ни то, какой он, ни то, что я чувствую к нему. Тебя это не касается. А со всеми проблемами я разберусь сам. И без твоей помощи». — «Справишься?» — Чимин уверен, что альфа внутри себя смеётся. Над чем конкретно — неизвестно. Может, над ситуацией, а может и над ним. — «Ты никчёмный омега, Чимин. Ты не умеешь охотиться, а без стаи ты никто. И как ты собираешься справиться?» — «Не твоё дело». Омега фыркает. Этот разговор ему надоел. Хосок откровенно начал с конфликта, поэтому, ничем хорошим всё точно закончиться не могло и не может. Поэтому, Чимин прикрывает ненадолго глаза, а следом отходит от Хосока, давая понять, что разговор окончен. По крайней мере, разговор был окончен для омеги. А вот, что касается альфы… — «Никчёмный омега и такой же никчёмный альфа», — закатывает глаза, даже не оборачиваясь в сторону Чимина, пытающегося уйти уже отсюда подальше. — «Замечательная пара». Омега долго терпел. Молчал, проглатывал все колкости и старался не акцентировать внимание на обиду, от которой хотелось выть. Хосок был всегда близким для него. Он помогал, хотя его даже не просили. Всегда мог выслушать, побыть жилеткой для слёз. Да, родители рассматривали Хосока больше как альфу для своего сына, нежели как обычного друга. Но Чимин виноват в том, что с Хосоком просто не ёкнуло? Но не смотря на то, что сердце от вида Хосока не трепещет (как от Юнги), тот всё равно оставался чем-то… Родным. По крайней мере, раньше. «Никчёмный омега». Ладно, пусть так. Ничего, Чимин подобное переживёт. Но…

«Никчёмный альфа»

Хосок не имел права говорить о Юнги, но продолжал снова и снова. Один раз упомянул, второй, третий. Чимин не железный, чтоб терпеть всё время. Стерпеть оскорбления в свой адрес он был способен, но внутренний омега позволить высказываться негативно в адрес своего альфы не мог. Инстинкты внутри кричали о защите. Он должен отстоять честь своего выбора и своего возлюбленного. Хосок просто не должен был себе позволять говорить о том, кого даже не знал и не видил не разу. Бросаться подобными словами в адрес того, с кем Чимин чувствует безопасность и спокойствие. Того, кто показывает любовь и заставляет чувствовать тоже самое в ответ. Чимин громко рычит, разворачивается и бросается на альфу, повалив того на снег. Хосок сопротивляется, но омега, почему-то, внутри чувствует, как лежащий под ним волк внутри улыбается. Это сбивает с толку, а противник отлично этим пользуется, меняя их местами. Вжимает в землю и а примявшийся снег теперь Чимина и рычит тому в морду, пока ему также рычат в ответ. Омега понимает, что все шутки кончаются, а их хорошие взаимоотношения рушатся окончательно. Хосок старается подавить омегу феромонами, параллельно пытаясь впиться в пушистую белую шею. Этого Чимин позволить не даёт, как и не позволяет внутреннему омеге припасть перед этим альфой и подчиниться. Оглушительно рычит в ответ, сопротивляясь. Резко дергаясь, Чимину удаётся высвободить хотя бы одну лапу, которая прижата была не так крепко. Ею он царапает бок альфы, а следом пытается задеть и морду, но Хосок ловко уворачивается. Чимин никогда не дрался раньше, как в облике человека, так и в облике волка. Он слабее, но сейчас эту слабость не показывает, будучи разъяренным и расстроенным. Старается снова попасть по шее альфы или хотя бы снова пытается задеть его морду, пока тот ослабляет хватку и уворачивается, даже чуть прищуриваясь. Всё же по боку Чимин прошелся когтями знатно, да так, что теперь снег неподалеку перемешивался с кровью, окрашиваясь красным. Чимин клацает зубами около шеи, намериваясь уже впиться в неё клыками, но альфа тут же отскакивает от него, отходя на несколько шагов. Чимин удивил его. Своей выносливостью, силой. Тем, что ввязался в драку, а не просто попытался сбежать. Тем, что омега не подчинился сильным альфьим феромонам. Хосок поражен. Всем Чимином: от и до. И даже тем, как он был готов защищать своего альфу. — «Не лезь, Хосок», — фыркает Чимин, отряхивая свою шерсть от снега. — «Подумай хорошенько. Может, это тебе всё же не нужно лезть к границе больше?» В ответ Чимин лишь рычит. Альфа будет стоять на своём. Но от своего омега отказываться тоже не собирается.

***

Весь оставшийся день проносится словно по щелчку пальцев. Будто кто-то записал видео и поставил скорость воспроизведения в несколько раз быстрее. Омега заперся в своей комнате, как только добрался домой, уселся на постель и на большее, чем кинуть под кровать рюкзак с вещами, был не способен. На языке словно осел запах Хосока, который когда-то был способен успокоить (и запах, и сам альфа) и неприятный привкус крови, заставляющий поморщиться. Омега прекрасно знал, что зубами впиться в шею так и не смог, хоть и отчаянно пытался это сделать. Непонятно, почему этот металлический привкус в итоге так мешался сейчас. Может, это совесть решила сыграть с ним в такую злую игру? Как же он устал... Да и поспать, вроде, не удалось. Хотя Чимин не уверен, кажется, на несколько минут, а может и на целый час, он просто выключался на своей кровати. Но мыслей было много. Всё время. Слишком много. О Хосоке, о стае, о нарушении правил, о Юнги, о пересечении границы, о вожаке, потом снова о стае и о последствиях, вновь о Юнги и о всех запретах, даже об охоте и Чонгуке, почему-то, удалось подумать. О Юнги. Пальцы зарываются в светлые пряди волос и с силой сжимают их у корней. Мало того, что он сходит с ума от Юнги, так ещё и от происходящего дома. К чему всё же пришёл Чимин, думая, что это будет самым верным решением сейчас – разговор с Юнги. Им нужно всё обсудить. Что делать, когда всё станет явным? Когда вожак вернётся и примет решение, что они будут делать? Родные стены в этот день покинуты так и не были. Чимин не допускал того, чтоб заставить себя выйти из дома хотя бы ненадолго. Можно было, конечно, сходить к Гёнхи и рассказать ему обо всём случившемся. Но сегодня омега ни на что не был способен, а даже если и был... Ему просто не хотелось. Хотелось тишины и покоя, чтоб можно было выдохнуть и не думать о том, что ты нарушил правила и должен будешь за это отвечать. А отвечать словестно или головой... Было загадкой, которую разгадывать также сильно не хотелось, как и выходить из дома. И когда солнце уже заходит за горизонт, а поселение постепенно погружается в ночной мрак, Чимин сразу поднимается с постели. Разговор с Юнги ему точно нужен. Сейчас. Поэтому, он решительно идёт к двери комнаты и замирает. В коридоре слышатся негромкие шаги. Не такие, что кто-то крадется, нет. Это шаги папы, которые омега мог запросто отличить от отцовского топота или более лёгких, принадлежащих Гёнхи. Тихий вздох и Чимин возвращается в кровать. Усаживается на нее сначала, а после валиться всем телом и принимает ту же позу, в которой смог провести весь свой день. И слух действительно не подводит, на что омега даже улыбается уголком губ, когда дверь в комнату открывается и в дверном проёме оказывается папа. – У тебя всё хорошо? – старший омега поджимает губы, пока проходит в комнату и прикрывает тихонько за собой дверь. – Да, – коротко. – И ничего не случилось? – Ничего. Папа осматривает Чимина. Ищет что-то, внимательно анализирует. Пытается понять заболел ли его ребёнок или найти какие-то царапины и ушибы. Но обреченно вздыхает, так и не увидив внешних признаков, которые указывали бы на такое поведение лежащего и подавленного омеги. – Чимин, ты же можешь мне рассказать, если что-то случилось... – он аккуратно садится рядом, положив свою руку куда-то на бедро сына, поглаживая. Находит контакт, хотя бы телесный. – Да, я знаю. Да, он знает. Знает, что не может рассказать. И это, на самом деле, тоже гложет. В это время старший омега просто сидел и ждал. Надеялся, что Чимин, услышав эти слова, вдруг захочет чем-то поделиться и что-то рассказать. Возможно, расплачется и сможет довериться родному волку, выплеснув всё, что находилось где-то на поверхности, но было таким неуловимым и невидимым одновременно. Потому что он знает, что у сына явно что-то происходит. Но тишина затягивается. – Чимин... – папа вновь по привычке поджимает губы. Младший омега только больше начинает нервничать и уже думать план по отступлению, лишь бы не выворачивать наизнанку душу. – Я тут узнал... Голова Чимина резко поворачивается в сторону оборотня, пока в горле застревает ком. Пожалуйста, нет. Только не сейчас... Мужчина мнется, явно подбирает слова. А Чимин не прекращает внутри умолять, чтоб с родных уст сейчас не вырвалось самое страшное о чём он думает без малейшего перырыва. – Что у тебя происходит с Хосоком? – Что? Вопрос оказывается насколько неожиданным, что беловолосому омеге кажется, что он просто не так услышал. Пытается в этом простом предложении найти где-то отдалённый намек на перечение границы, может, словечно о каком-то альфе с чужой стаи или о том, насколько он плохой сын. Но так и не находит, смотря на папу просто округлившимися глазами. – Я видел Хосока сегодня... Он ранен, Чимин, – говорит с тоской в голосе. Он словно сочувствует сейчас альфе, да так, будто с тем произошло что-то максимально ужасное, а не обычная царапина на боку. – Он не стал говорить со мной. – Да? – удивительно. Хосок всегда любил старшего, да и поболтать никогда против не был. – Да. Просто посмотрел на меня и молча ушёл, – Чимин кивает. Не на слова папы. Себе кивает. Понимает, что с альфой шутки кончились, раз он даже с его семьёй взаимодействовать не хочет. – И я узнал у других омег, что его ранили, пока он дрался с другим волком. В ответ тишина. Омеге на это сказать нечего. Неправдоподно удивиться? И зачем? Играть какие-то роли и притворяться актёром? Чимин с каждой минутой теряет смысл этого «фильма», поэтому, молча смотрит на папу. Тот ждал, снова. Надеялся на правду, но младший и так видит, что оборотень знал больше, чем говорил. Тогда тем более нет смысла дополнять что-то и поражаться ранению Хосока дальше. – Кто-то видел... Говорят, он дрался с белым волком, – намекает. Чимин очень устал. Он с каплей безразличия смотрит на папу. Не отрицает, не пытается доказать, что это был не он. Опять же, никакого смысла. Его нет ни в попытках оправдать себя, ни в этом разговоре в целом. – Так... Что у вас происходит? Почему вы подрались? Это... Когда я узнал, я не могу даже тебе сказать, в каком был шоке. Вы ведь никогда не дрались... – Пап... Я... Прости, но, – Чимин сползает неспеша с кровати, убрав предварительно руку родителя, которая всё также была где-то на бедре, в знак поддержки. – Я не хочу об этом говорить. – Я понимаю, но, Чимин... Когда вернётся Ихан тебе придётся говорить с ним, – омега остаётся на кровати, смотря теперь на сына снизу-вверх. – Драка в стае без следа не пройдёт. – Конечно, – кивает. – А когда он вернётся? – Не знаю, говорят, что через несколько дней. Кто-то из альф в городе пострадал при строительстве, он поехал выяснять, что там у них происходит, – интересно. Папа делится такими подробностями, чтоб всё же постараться вывести близкого омегу на доверие? Или это просто информация, потому что Чимин спросил о вожаке? – Я пойду прогуляюсь, ладно? – о вожаке ничего не говорит. Спрашивает, но вопрос больше был риторическим, ведь юноша тут же направляется в сторону выхода. – Так поздно? – Хочу проветрить голову, – и уже находится в шаге от того, чтоб уйти, но прислушивается к словам от омеги, брошенным в спину. – Я знаю, что у тебя что-то происходит, но не понимаю, что должен сделать. Что сделать? В голове омеги прокручиваются различные моменты. И то, как папа всегда шёл на поводу отца, пока тот высказывался в адрес сына и говорил, какой у них бесполезный и ни на что не годный омега. Или то, как раньше папа закрывал глаза на подавленное состояние своего сына, пока его в стае ни во что не ставили и вечно унижали, подшучивали. Что он бы сделал, если бы узнал сейчас, что происходит в жизни Чимина? Узнал бы о Юнги, который находится по ту сторону границы. Узнал бы о конфликте с Хосоком более подробно, во всех красках. Что, черт возьми, он бы сделал? – Всё нормально, – выдавливает из себя омега. Это всё, что он мог сейчас сказать папе. На более он не способен, поэтому, как и планировал, так и ушёл. Ушёл, оставив в своей комнате омегу, которого также съедали мысли. Омегу, который видел всё со стороны, но в то же время не был в курсе всего. Омегу, который так и не сказал, что был в курсе, что белый волк перед дракой возвращался из леса с рюкзаком.

***

Граница стала роднее и ближе дома. Это теперь было место, где Чимин чувствовал себя спокойнее. Здесь он мог расслабиться, даже когда от холода подрагивало тело, покрытое белоснежной шерстью. Здесь ему было хорошо. Чимин сидит на своей территории и всматривается в темноту, которая находилась там, куда соваться было запрещено. Выглядывает и надеется на какое-то чудо. Просто представляет, что сейчас бы появился Юнги, который точно бы утешил его, выслушал бы. Который помог бы понять, что делать дальше и смог бы разъяснить, какое их ждёт будущее. И, кажется, чудо действительно существует. Недалеко появляется силуэт волка, а когда омега видит, что лунный свет начинает переливаться на чёрной шерсти, то все сомнения отпадают. Пушистый хвост Чимин начинает вилять из стороны в стороны, а внутри уже становится теплее, даже все тревоги и переживания отступают на второстепенный план. Чимин уже делает несколько радостных шагов в сторону границы, остается буквально парочку и он вновь пересечет тот самый запрет и ту самую «линию». Но это ведь Юнги, с ним такие вещи проворачивать можно. Крупная волчья лапа омеги застывает в воздухе, он не успевает закончить свой шаг. Чёрный волк оказывается совсем близко, но смутило далеко не это. Рычание, разрывающее ночную тишину, оглушает Чимина. Его парализует и он просто утыкается взглядом в этого волка. Юнги никогда на него не рычал так... Чимин уже собирается спросить, что случилось и почему альфа вдруг себя начал так вести, но сердце настолько громко начинает биться, что заглушает абсолютно все мысли. Он даже забывает, что же там хотел важного спросить какое-то мгновениет назад. Забывает буквально всё, наверное, даже своё имя. Инстинктивно омега пятится назад, пока на него угрожающе продолжают рычать и пока он всё также смотрит в глаза волку. В глаза, которые Юнги не принадлежали. – «И что омеге делать здесь в такое время?» – голос альфы грубый, неприятный. Он всё продолжает рычать и запугивать омегу, защищая свою территорию. Чимин вновь в ступоре. Границу он не пересёк, запрет не нарушил. Уже неплохо. Но почему этот волк так спокойно нашёл с ним связь...? Как он смог сделать это с ним, с омегой из чужой стаи? – «Я...» – «Ты слышишь меня?» – удивляется и даже перестаёт рычать, резко замолкая. Альфа всё еще выглядит опасно, он явно готов напасть в любой момент и разорвать несчастного омегу в клочья. Но отчасти он и выглядит таким же озадаченным, как и Чимин. Явно говорил изначально сам с собой, не ожидая совершенно, что это белое создание с огромными от ужаса глазами сможет услышать о чём подумал чёрный волк. – «Слышу...» У Чимина начинают от страха подрагивать лапы и хвост. И если дрожь четырех конечностей было еще возможно скрыть, посильнее уперевшись в землю, то с хвостом было проблематичнее. Чимин его поджимает, но понимает, что такая позиция тоже невыгодная для него. Она тоже показывает слабость и страх. Он просто оказался застигнутым врасплох. Белый волк ведь ждал возлюбленного, видел его, был уверен, что это его альфа, которому он сможет тут же уткнуться в шею и вдохнуть его запах. Он просто не мог себе представить, что возможен другой исход. Альфа напротив осматривает омегу, щурится, но запреты также не нарушает. Он всё еще был озадачен их странной связью, поэтому надеялся, что сможет хотя бы выяснить, кто это такой и что он здесь делает. Но его резко осенило. Он ещё раз проходится глазами по Чимину, которому от этого взгляда хочется то ли в куст сбежать, то ли хотя бы в снегу зарыться. А следом чёрный волк громко фыркает. Показывает своё недовольство, после которого тут же разворачивается. Омега ничего не понимает. Что это было? Почему он смог вызывать такие эмоции у неизвестного для него альфы? Что значит это фырканье и к чему это всё приведёт в конечном итоге? – «Стой здесь», – говорит, не оборачиваясь. – «Я его позову». Его?