Лунный союз

Возвращение с охоты проходит по стандартной схеме — Чимин неспешно покидает лес, выходя на обозрение стаи, пока к нему прикованы взгляды омег уже завершивших охоту. На него всегда смотрели после возвращения. Смотрели пристально, с неким осуждением и даже иногда с сочувствием. Всегда осматривали молодого волка с задних лап до самой пасти. Пытались между зубов увидеть хотя бы что-то, но вечно отвечали вернувшемуся лишь разочарованием. Ведь бедный омега никак не мог поймать ни малейшую добычу, гордиться им не было никаких причин — ни для стаи, ни для собственной семьи. Сегодня всё, что успело устояться с тех пор, как Чимин начал охотиться, рушится на мелкие осколки. На место прежним эмоциям, которые испытывала стая, приходит в первую очередь удивление. Белого волка осматривают, глаза приковываются к зайцу, чье бездыханное тело было сжато между зубами оборотня. Омеги, первые убедившиеся в увиденном, начинают мысленно это обсуждать. Хоть уже и смогли узреть данное событие своими глазами, всё равно будто сомневались, словно это могло им запрасто показаться. «Чимин поймал…?»

«О, Боги! Не может быть!»

«Чимин с добычей!»

«Что?»

«Чимин! Поздравляю!»

«Неужели смог…» Белый волк мог бы выйти с гордо поднятой мордочкой, мол, «смотрите, да, я смог поймать», но даже для него такое расположение дел являлось новым и непривычным. Он поджимает ушки, будучи смущенным от тех обсуждений и чужих мыслей, которые непрошенно залезали и в его голову (даже если они не были негативными). Постепенно Чимина облепливают со всей сторон. Омеги в волчьем обличии виляют радостно хвостами, пока их огромное количество мыслей и поздравлений врезаются в сознание белого. Те, кто косился всегда, кто заспиной мог осуждать омегу и говорить колкости, сейчас искринне радовался. Или хотя бы делал вид… Оборотни из стаи пытаются обнюхать его. Это нормальная практика и ничего удивительно в этом нет. Однако Чимин от данных действий шарахается, отводит морду с зайцем в сторону, чтоб никто не смог догадаться. Чтоб никто не учуял запах альфы. Чимин делает несколько шагов вперед и все его послушно пропускают. Теперь омега становится более почетным членом стаи, чем был. Теперь он не на самом низком уровне, а приравнивается к обычным омегам, которые были способны охотиться. Теперь он не тот, кого будут обсуждать и критиковать за неудачные попытки ловли добычи. Они теперь все на равных. Пробираясь через волков, чьи мысли все также отражаются в голове Чимина, один волк стоит в стороне, смотря в сторону того, к кому прикован каждый взгляд здесь стоящего. Белый волк слегка замедляется, поворачивая голову в сторону и видит Хосока в таком же вольчем обличии. На морде альфы распознать эмоции возможности нет, но Чимину удается узнать среди чужих голосов один знакомый: — «Поздравляю», — и смотрит в глаза пристально, начиная поднимать голову выше. Чимин на это действие чуть хмурится. — «Ты молодец». Чимин ничего в ответ другу не отвечает. Смотрит на него, на его всю такую же поднятую морду и лишь тихо фыркает прямо в мертвого зайца. Хосок пытается подавить его. Хотя бы морально и хотя бы немного. И альфа открыто даёт понять, что прекрасно знает, что здесь происходит. Знает правду. Обращать внимание на выходки друга нет времени. Он ступает дальше, все также пробираясь через омег. Чувствует чей-то вздох сбоку от себя. Да вздох такой, что если бы человек его сделал, то после бы точно засмеялся. Над Чимином тихонько насмехаются. И ему даже не нужно поворачивать голову в нужную сторону, хватает боковым зрнием зацепиться за знакомого волка. Чонгук точно бы нашел какую колкость сказать, даже когда у Чимина получилось вернуться в стаю с добычей. Однако белому волку даже не хочется представлять, что мог бы выдать ему этот песчаный. Голова Чимина так и забита чужими голосами. И омега даже не может понять, приятно ли ему сейчас или просто… Странно.

«Чимин, ты такой молодец!»

«Заяц небольшой, но это все равно так круто!»

«Наконец-то получилось!» 90ш11111111111111111111111111111111119й

«Умничка, Чимин-и»

«Зайцы, кстати, шустрые!»

«Да! Он молодчинка!»

Чонгук чуть наклоняет в сторону голову, снова издывая звук, схожий больше на смешок (или на его какую-то жалкую пародию). Чимин среди чужих голосов, его узнает отчетливо. Вздыхает шумно и невольно сжимает зайца в своих зубах. Насмехается над ним… Издевается открыто. Не только Чимину его слова слышны. Парочку омег даже тихо порыкивает на Чонгука. Ведь как это так! Впервые у этого омеги получилось! А он вместо поздравлений и поддержки так сейчас высказывается, даже не скрывая некую неприязнь в голосе. Да, хвалит, даже называл умничкой, однако каким тоном… Сейчас у Чимина другая важная цель — добраться домой и показать родителям, что он не пустое место. Что он может прокормить свою семью. Да, конечно, не совсем он… Но другие ведь этого не знают…

***

— Чимин! Белый волк, практически добравшийся до дома, останавливается и тут же чувствует, как на него налетают с объятиями. Гёнхи двумя руками обнимает друга за шею, не боясь даже замараться в крови несчастного зайца. — Я как только узнал! Я… Я сразу сюда! — младший звучит запыханно. Видимо, действительно бежал сюда со всех ног. Чимин внутри себя умиляется и улыбается такому омеге. — Ты такой молодец! Слов нет! Я тобой так горжусь! Тайна Чимина останется с ним. Но надолго ли? Гёнхи так радуется за него, что теперь белому волку становится не по себе. Он колеблется, слегка поджимая ушки. Гёнхи заучит таким искренним. Звучит таким счастливым, что совсем не хочется его лишний раз расстраивать. Однако, возможно, с ним и вправду можно будет поделиться чем-то настолько сокровенным? — «Все уже знают?» — спрашивает удивленно Чимин. — Конечно! Ты что! Это тут же разнеслось. Уже и вожак знает! — Гёнхи ещё раз осматривает друга перед собой, всё также широко улыбаюсь. Чимину даже кажется, что у того на глазах наворачиваются слёзы. Обычно, подобное Чимин слышал, когда возвращался без добычи. Что вожак уже знает, что вожак им очень расстроен и недоволен. И омега рад, что в этот раз новость разнеслась по всей стае хорошая, а не… Как всегда… — Ты правда молодец, — и утирает влагу, начавшую бежать по щекам. — Беги обрадуй родителей, а я к тебе позже приду, а то дел куча. Вырвался, потому что не мог ждать, но пора обратно. На прощание (не смотря на то, что омегам предстоит ещё раз встретиться), Гёнхи снова крепко обнимает оборотня за шею. Шепчет тому в ушко вновь и вновь, как он сам гордится своим другом и как он счастлив за него. Не только он. Вся стая. Юнги действительно потрясающий.

***

— Ох, Чимин-и… — папа присаживается на корточки перед сыном. На его глазах начинают наворачиваться слезы, пока оборотень передаёт тому в руки свою добычу. Один небольшой заяц способен вызвать сегодня бурю эмоций, похвалу и даже слезы. — Мы… Мы с отцом сначала даже не поверили, когда до нас дошли эти слухи… Думали, что придумали что-то или напутали… А это правда… Старший омега поднимается на ноги, неся зайца настолько аккуратно, словно это была фарфоровая кукла, которую запросто можно будет сломать. Нёс бережно. Потому что это первая добыча его сына. Чимин по поводу запаха на теле маленького животного перестаёт волноваться. Он долго нёс того в своей пасти, пока выслушивал приятные слова от других членов стаи, пока добирался домой и пока ждал, что к нему подойдут родители. Есть, безусловно, вероятность, что цитрусовый запах альфы всё ещё остаётся на том зайце, но, кажется, его семья настолько воодушевлена случившимся, что на неизвестные нотки внимания уже не обратит. Чимин чуть опускает мордочку ниже, когда к нему ближе подходит отец. Омега главному альфе в их семье подчиняется, так и сидит, ожидая хотя бы каких-то слов. И белый вол крупно вздрагивает, когда большая ладонь мужчины оказывается на его голове. Тот начинает гладить оборотня, слегка чешет за ушками и… Чимин не верит. Отец улыбается ему. Не злится на него, не упрекает в том, что тот ни на что не способен и как этим недоволен вожак. Не читает нотации, что ему следовало бы найти себе альфу, такого как Хосок… А стоит и улыбается, нежно поглаживая сына по белой шерсти. — Ты молодец, сынок, — медленно убирает ладонь и совсем тихо шепчет (сам не привык к таким вещам): — Я тобой горжусь. Глаза омеги начинают слезиться, а спустя пару секунд по шерсти на щекам скатываются первые слезинки. Возможно, ему немного стыдно за то, что он так обманул всех… Но он всё равно безгранично благодарен Юнги. Альфа помог ему и смог показать, как иначе можно было бы жить в стае. Как это — жить, когда тебя считают равным со всеми, уважают и относятся не как к ничтожеству, а как к обычному омеге. — Иди отдыхай, Чимин. Ты хорошо потрудился сегодня, — и отец снова легко ему улыбается напоследок, перед тем как уйти за супругом на кухню. Юнги показывает, как это, когда тебя любит собственная семья и гордится тобой. Юнги показывает, как это, когда тебя любят.

***

Чимин, развалившись на своей кровати в позе звезды, лежит и думает только об одном. Юнги. У него, кажется, даже не получится описать всех чувств, которые он испытывает к альфе. Весь этот трепет, так быстро пробудившийся. Та нежность, тепло. И, конечно же, безграничная благодарность. Омега не может выкинуть из головы тот факт, как же сильно рисковал чёрный волк. Как тот нарушает запрет, прямо как Чимин, когда пересёк границу. Как он ловил этого зайца, убил его… И ради чего? Лишь ради этого милого омеги, у которого всё никак не получалось охотиться. Лишь ради Чимина. Дверь в комнату открывается резко, да так, что чуть ли не бьётся о стену. Чимин вздрагивает, вскакивая с постели от испуга. Слишком уж расслабился, что даже не услышал, как кто-то подошёл к комнате. Возможно, даже постучали перед тем как зайти. Но голова мальчишки уж слишком забита одним важным для него оборотнем. — Лежи, лежи, ты заслужил! — Гёнхи хихикает, пока усаживается на край кровати. — Я всё время теперь думаю о тебе и том зайце! — Спасибо, Гёнхи, — омега чуть нервно хихикает, пока сам подсаживается к другу поближе. — Ну! Рассказывай! — Рассказывать? — Чимин поджимает губы. Вряд ли Гёнхи знает или хотя бы догадывается от чьих лап на самом деле погибло животное. И просит омега рассказать не об этом, а… — Как это было! Ну же! Интересно, — его глаза светятся, он готов выслушать друга и впитать каждую подробность об охоте. Только вот Чимин знает, что может сейчас его расстроить. Знает, что Гёнхи не будет уже за него так рад, как раньше. Не скажет уже какой он молодец и как сильно омега гордится им. Но и врать не хотелось. А что ему делать? Придумать, как он убил этого зайца? Пофантазировать, рассказать, как бежал по белому снегу, как гнался за шустрой добычей и не спадал со следа. Как ловко того поймал и смог запросто убить? — Гёнхи… — Ты чего поник так? — изменившееся настроение Чимина тот сразу улавливает. Начинает беспокоиться, видя, как оборотень мнётся. — Я должен с тобой поделиться одной вещью… Но это только между нами, хорошо? Молодой оборотень чуть наклоняет голову, словно не до конца понимает сказанное. В целом, мысль понятна, ему расскажут какой-то секрет, которым делиться нельзя ни с кем, но… О чём может рассказать ему друг? Гёнхи в замешательстве, поэтому, слегка заторможенно и тихо говорит: — Конечно… Мы ведь друзья, Чимин. Ты можешь поделиться со мной чем угодно. — Знаю, — выдыхает. Гёнхи он может доверить тайну. Знает, что тот не в восторге от общения с альфой из чужой стаи, однако… Он прав. Они друзья. — Этот заяц… Его поймал не я… — Не ты? — звучит очень тихо. — А как… Кто? Чимин на друга смотрит, чуть ведя головой в сторону, словно без слов намекает. Кусает от нервов губы, пока у Гёнхи в голове вертятся все шестеренки. — О… Дошло. — А как он… — Я не знаю ещё всех подробностей. Пойду ночью к нему, тогда смогу спросить, — ладони у Чимина потеют, пока весь он напряжен до предела. Реакция Гёнхи для него непонятна. Тот просто растерян? Или он разочарован? — Что ж… Это было рискованно, он молодец, — и слегка улыбается Чимину. — Ох… Правда? — как камень с плеч. Ему удалось раскрыть правду и поделиться этим хотя бы с одним из близких. Это успокаивает. — Юнги действительно замечательный. — Охотно тебе верю, — и слегка нервно смеётся. — Я… Всё ещё против ваших встреч, но… Тебя переубедить очень сложно. И вряд ли у меня получится, да? Чимин уверенно кивает. Его глаза блестят, пока весь он сияет. Гёнхи клянется, что таким друга видел очень редко. Или даже никогда. — Я, хотя бы, пытался тебя переубедить…

***

На кровати лежит несколько вещей, которые ранее были небрежно брошены. Чимин тихо хмыкает себе под нос, пока смотрит на два свитера. Один казался теплее, однако был небольшого размера. Чимину этот свитер чуть ли н в облипку… Он останавливается взглядом на том, что побольше, чуть хмурится, но потом сразу же расслабляется. Кивает себе же и хватает тот самый свитер, за который зацепился взглядом. С Гёнхи посидеть подольше не вышло. Они немного поговорили об охоте, о том, что в стае все говорят лишь об успехе Чимина и даже позабыли о нарушителе, пересекшим границу. Про того омегу ранее говорили не умолкая, всегда находился кто-то кто про этот случай снова и снова спрашивал. Однако теперь всё было иначе. Все делятся тем, что Чимину удалось прийти с добычей, что он смог кого-то поймать. Гордятся им. А дальше омеге уже пора было уходить. Вновь говорил, что дел много, правда, не уточнял каких. Да и Чимин приставать не стал. У всех ведь могут быть свои тайны, верно? Зато во время их болтовни у белого волка появилась сумасшедшая идея, которая заставляла трястись руки и разливала где-то внутри безграничное тепло. Одна вещь за другой летят в небольшой рюкзак, пока Чимин поджимает губы в улыбке. Он решил, что сегодня хочет увидеть альфу в человеческом обличии. Хочет почувствовать не только чужую слегка грубоватую шерсть, но и тепло тела того, кто оказался ему так дорог. Чимин продолжает собирать теплые вещи для себя и для альфы, чтоб они смогли спокойно переодеться и не замёрзнуть. Хотя, вряд ли он замерзнет этой ночью. Даже если начнёт дрожать от холода… Его обязательно согреют. Он прекрасно об этом знает. Воображаемое ушко белого волка дергается. Чимин слышит, как кто-то направляется в сторону его комнаты, отчего тут же забрасывает рюкзак куда-то под кровать. Успевает все сделать быстро и вовремя. Поэтому, когда дверь открывается, омега уже мирно сидит на кровати, поглядывая окошко. Выглядит расслабленно, словно все это время так и сидел на постели, поглядывая на заснеженную деревню и думая о чем-то своём. — Чимин-и, — голос папы очень тихий, льется так сладко, что у младшего омеги мурашки бегут по спине. — Не отвлекаю? — Нет, всё хорошо, — старший кивает, после чего совсем тихо закрывает дверь. Видимо, отец уже спит. — Знаешь, — он присаживается рядом с сыном, улыбается и кладёт свою ладонь на небольшую омежью. — Я правда тебе не часто это говорю… А отец уж тем более. Но даже когда он что-то говорит тебе такое… Колкое. Это не значит, что он или я тебя не любим, малыш. Нет. Очень любим. Чимин поджимает губы, чувствуя, как они начинают дрожать предательски. Глаза уже на мокром месте, но он лишь опускает ниже голову, пока Джисан так и поглаживает тыльную сторону его ладони. — И я очень тобой горжусь сейчас. Ты смог показать всем, что ты способен. Что ты омега, который умеет охотиться, — Чимин поднимает на омегу голову, ведь услышал, как у старшего подрагивает голос. И заглянув в глаза родного оборотня, младший сдержаться не может, тихонько всхлипывая. Джисан тоже плачет. — Но даже если у тебя не получится снова, если ты увидишь, как отец расстроен или недоволен… Я всё равно горд тобой, малыш. Очень. — Спасибо… — и вновь всхлип. Папа улыбается. Прекрасно знал, что Чимину эти слова очень нужны. Поэтому, аккуратно обнимает мальчишку, поглаживает по спине и позволяет просто выплакаться на своём плече. Чимин так и делает, наслаждаясь моментом.

***

Папа сидел с ним еще какое-то время. Они так и не решились продолжать какой-то разговор. Так и молчали, но это было настолько потрясающе… Чимин поистине нуждался в этом. Ему нужны были подобные слова от самых близких. Так не хватало простых объятий с папой, чтоб старший омега просто посидел с ним, даже если молча. Джисан на прощание нежно целует Чимина в макушку и желает ему спокойной ночи. Чимин отвечает тем же и остаётся один в своей комнате. Да, у Чимина будет спокойная ночь сегодня. Но с кем и как — папе уже знать не обязательно.

***

Сегодняшний день был одним из лучших в жизни Чимина. Сегодня он стал настоящим членом стаи, даже если и с рождения им являлся. Незнающему волку подобное не объяснить и не понять, однако омега был счастлив поистине. Сегодня ему удалось увидеть улыбку отца и услышать от того теплые слова. Удалось побыть наедине с папой и почувствовать то тепло, которого ему так не хватало от старшего омеги. Они были настоящей семьей сегодня. Без ругани, без недовольства. А семьей, где царил покой и любовь. И даже если брать, к примеру, разговор с Гёнхи. Тот, кажется, смирился с тем, что Чимин бегает на границу. Что он скрывается, прячется, лишь бы побыть с чёрным волком. Вероятнее всего, ещё не принял, но они уже идут в верном направлении. Действительно отличный день, способный в корне изменить всю жизнь Чимина. И за это он благодарен только одному оборотню. Чимин внутри улыбается, пока его огромные лапы ступают по белому снегу. Он идёт к тому единственному. Воодушевленный и счастливый. Сжимает в зубах покрепче рюкзак с одеждой и ему самому даже не верится, что он предложит такую авантюру Юнги. Но что-то подсказывает, что чёрный волк не откажет ему. Точно согласится и предстанет перед ним в облике человека. У Чимина сердце колотится от одной лишь мысли о Юнги и том, как он выглядит. От мысли, что он сможет дотронуться не до шерсти, а до теплой кожи, почувствует тело альфы кончиками пальцев и сможет обнять. Крепко, чтоб показать насколько сильные эмоции и чувства он переживает. И отпускать его уж точно не захочет.