Тараканьи бега

Ночь начала медленно выдыхаться только ближе к четырем. Музыка всё ещё играла, но уже не качала стены, а просто доигрывала остатки вечера. Бас стал тише, треки переключались реже, а половина людей уже не реагировала ни на что. Кто-то залипал в телефон, кто-то лежал на полу и спорил о какой-то ерунде с закрытыми глазами, кто-то искал зарядку, которую сам же потерял час назад. Квартира выглядела так, будто здесь пережили маленькую катастрофу. На столе — пустые стаканы, крошки, перевёрнутая пачка чипсов, растаявший лёд в миске, липкие пятна колы. На подоконнике кто-то оставил один носок. Никто не знал чей. — Это точно не мой, — сразу сказал Гориллыч. — Тебя никто не спрашивал, — ответила Ира. Костя сидел посреди комнаты, как капитан тонущего корабля, и пытался собрать остатки компании. — Так. Кто живой — убираемся. — Я мёртвый, — сообщил Ярик с пола. — Тогда лежи красиво. Каролина с Наташей надевали куртки и ржали с видео, которые наснимали за ночь. Обе Ани спорили, кто вызовет такси, потому что «у меня в прошлый раз списали больше». Фрама ходил с телефоном и показывал всем компромат, который наснимал. — Вот смотрите, Илья спит сидя. — Саша тыкает телефоном в лицо Анчику и Лазареву. — Удали. — Илья кричит где-то с кресла. — Поздно, это искусство. Илья, действительно сидевший в кресле с закрытыми глазами, показал ему средний палец, даже не открывая век. Лёша стоял у окна и пил воду прямо из бутылки. Голова гудела неприятно, но терпимо. Внутри было странно пусто — как бывает после слишком длинного дня, когда эмоции уже закончились, а мысли почему-то нет. Он поймал себя на том, что ищет взглядом Сашу. Тот нашёлся на кухне. Стоял у раковины, закатав рукава худи, и спокойно мыл стаканы, как будто это была его квартира и его обычное утро. Кокошка рядом что-то рассказывал с трагическим лицом. — …и потом она говорит: «Андрей, ты вообще не умеешь слушать». — Возможно, она права, — сказал Саша. — Вот за это тебя и не любят. Лёша сам не понял, почему усмехнулся. Саша поднял взгляд. Их глаза встретились через дверной проём. Никакой колкости. Никакой игры. Просто короткий, обычный взгляд. И лёгкий кивок. Лёша почти сразу отвернулся. Но внутри что-то снова дёрнулось.  Расходиться начали под утро — медленно, лениво, с шумом у двери и вечными поисками своих вещей. Кто-то не мог найти второй кроссовок. Кто-то спорил, чья зарядка лежит на подоконнике. Каролина смеялась так громко, будто бы вообще не устала. Куертов, сидя на тумбе, уже только махал рукой: — Забирайте что угодно и уходите. Лёша натянул куртку и молча вышел первым. Хотелось тишины. Хотелось воздуха. Хотелось никого не видеть хотя бы минут десять. Уже у подъезда он машинально обернулся. Саша стоял чуть в стороне с Каей. Она что-то говорила ему, держась за рукав его худи. Потом поднялась на носочки и коротко поцеловала в губы. Саша не отстранился — наоборот, задержался рядом на секунду дольше, чем требовалось. Лёша резко отвернулся и пошёл прочь. Сам себе он это объяснил просто: не хотелось смотреть на чужие нежности с похмелья.

***

Утро было серым и холодным. На дорогах почти пусто, только редкие машины и дворники возле подъездов. Лёша шёл быстро, засунув руки в карманы. Через несколько минут за спиной послышалось: — Лёх, стой. — Он остановился не сразу. Обернулся нехотя. Саша догонял его быстрым шагом, уже один. — Ты чё, преследуешь? — буркнул Лёша. — Просто заметил тебя. — Саша пожал плечами и встал рядом. — Поздравляю. — Домой идёшь? — Нет, на Бали. — Ясно. Мне тоже в ту сторону. Пошли вместе? — Саша усмехнулся. Лёша хотел сказать «нет». Почти сказал. Но вместо этого пожал плечами. — Мне похуй. Они пошли рядом. Сначала молча. Было слышно только шаги по мокрому асфальту. Потом Лёша вдруг спросил: — Каю проводил? — Ага. — Саша посмотрел на него боковым взглядом. — Романтик. — Она попросила. — Ну конечно. Ещё пару шагов тишины. — И чё у вас? — спросил Лёша уже жёстче, будто между делом. — В каком смысле? — В обычном. Вы теперь мутите? Или это так… По пьяни? Саша не ответил сразу. — Не знаю. — Как это — не знаешь? — Так и есть. Она мне нравится. Мне с ней легко. Но что там «теперь» — не знаю. — Удобно устроился. — Лёша хмыкнул. — Почему? — Нравится, целуетесь, гуляете… А ты такой «не знаю». — Ты не лучше. Тоже девушкам мозги пудришь. — Саша чуть повернул голову к нему. Лёша нахмурился. Ответить хотелось резко, жёстко, как обычно. Но вышло иначе. — Ты меня не знаешь. — Поэтому и пытаюсь с тобой начать общаться. — Саша спокойно кивнул. Лёша ничего не сказал. Только посмотрел вперёд, сжал челюсть и пошёл чуть быстрее. Несколько секунд они шли молча. Потом Лёша буркнул: — Заебал ты анализировать всё. — Это моя вредная привычка. — Избавляйся. — А ты от своей? — Какой ещё? — Делать вид, что тебе всё равно. Лёша закатил глаза, но спорить не стал. Они дошли до перекрёстка. — Мне сюда, — сказал Лёша. — А мне дальше. Пауза. Саша посмотрел на него. — Ну давай. — Давай. Саша сделал пару шагов, потом обернулся. — Кстати. — Чё? — Ты слишком много спрашивал про Каю для человека, которому всё равно. Лёша уставился на него. — Иди нахуй. — Уже иду. Саша пошёл дальше, а Лёша ещё секунду стоял на месте. Потом тихо выругался и свернул к дому

***

Домой Лёша пришёл уже под утро. Подъезд пах сыростью, пылью и чем-то жареным с первого этажа. Лампочка на площадке мигала, как всегда. Он поднимался по ступенькам тихо, стараясь не шуметь, хотя в голове после ночи всё ещё гудело. Ключ долго не попадал в замок — пальцы замёрзли, да и координация после вечеринки была так себе. Дверь открылась почти сразу. Мать стояла в коридоре в халате, растрёпанная, с опухшим от недосыпа лицом. Свет из кухни бил ей в спину. — Время видел? — первое, что она сказала. Лёша молча переступил порог, скинул взглядом её раздражённое лицо и нагнулся расшнуровывать кроссовки. — Здрасте. — Он молча зашёл, стянул кроссовки. Мать скрестила руки на груди и шагнула ближе, словно одним видом могла заставить его объясниться. — Не умничай. Я спрашиваю: время видел? — Видел. — Он выпрямился, устало провёл ладонью по волосам и бросил короткий взгляд на часы над дверью кухни. — И? — И что? — Лёша пожал плечами, будто вопрос был бессмысленным. — Полпятого утра, Лёша. — Мать нервно усмехнулась, потом резко выдохнула и прикрыла глаза ладонью. — Ну. — Он отвернулся к вешалке, будто разговор уже закончился. — «Ну»? Ты нормальный вообще? Телефон для чего существует? — Она повысила голос, в котором слышалась не только злость, но и бессонная тревога. — Сел. — Лёша сунул руки в карманы джинсов и ответил безразлично. — Врёшь. — Мать прищурилась, сразу поняв ложь. — Ну раз знаешь, зачем спрашиваешь? —  Он криво усмехнулся и наконец посмотрел ей прямо в лицо. Из кухни послышался звук отодвигаемого стула. Отец вышел в коридор в майке и спортивных штанах, хмурый, с недовольным лицом человека, которого разбудили чужими проблемами. — Началось с утра пораньше, — буркнул он. Мать резко повернулась к нему, будто именно его появления сейчас не хватало меньше всего. — Ты бы лучше молчал, — резко бросила мать. — А я что? Это твой сын шляется где хочет. — Отец развёл руками и зло усмехнулся, а затем кивнул в сторону Лёши. — Наш сын, если что. — Очень удобно вспоминать «наш», когда надо орать. Лёша закатил глаза, перехватил куртку с плеча и попытался пройти мимо них в комнату. — Стоять, — сказал отец. Лёша остановился нехотя, даже не оборачиваясь сразу. Потом медленно повернул голову. — Где был? — У друга. — У какого? — Отец сделал шаг ближе, будто допрашивал. — У Влада. — Лёша шумно выдохнул через нос. — Фамилия? — Ты серьёзно сейчас? — Он поднял брови и усмехнулся от абсурдности вопроса. — Я с тобой серьёзно разговариваю. — Отец смотрел жёстко, не моргая. — А я нет. — Лёша склонил голову набок, демонстративно не воспринимая угрозу. — Тон убери. — Отец шагнул ближе. — А ты руки убери для начала, — Лёша даже не дёрнулся, когда тот схватил его за плечо. Мать сразу вклинилась между ними. — Всё, хватит! Оба успокоились! — Отец тяжело дышал, не сводя взгляда с сына. — Он вообще охуел, — процедил отец. — Да? А ты трезвый сам? — Лёша усмехнулся криво. В коридоре повисла тишина на секунду. Опасная. Отец дёрнулся вперёд, но мать толкнула его ладонью в грудь. — Я сказала хватит! — Посмотри, как он разговаривает! — А с тобой по-другому разговаривать бесполезно! Лёша уже не слушал. Поднял с пола куртку, швырнул её на тумбу и пошёл в комнату, чувствуя, как за спиной снова закипает крик. — Я с тобой не закончил! — крикнул вслед отец. Лёша не обернулся, только дёрнул ручку двери. — А я с тобой и не начинал! — бросил Лёша. Он захлопнул дверь сильнее, чем хотел. Комната встретила привычным беспорядком: стул с одеждой, неубранная кровать, зарядка на полу, окно на проветривании. Из коридора ещё доносились приглушённые голоса родителей — уже между собой. Как всегда. Лёша сел на кровать, провёл ладонями по лицу. Голова болела сильнее. В груди неприятно ныло то ли от алкоголя, то ли от злости, то ли просто от усталости. Он лёг прямо в одежде, не раздеваясь. Перед глазами почему-то всплыл балкон. Холодный воздух. Спокойный голос. «Я не хочу с тобой воевать.» — Пиздец, — тихо пробормотал Лёша и закрыл глаза. За стеной ещё какое-то время слышались голоса родителей. То тише, то громче, то снова затихали — и от этой паузы становилось только неприятнее, потому что Лёша знал: это надолго. Он лежал поверх покрывала, не раздеваясь, уставившись в стену. Голова ныла после ночи. Во рту сухо. Всё тело ломило от усталости. Но сильнее всего бесило не это — а то, что мысли никак не выключались. Слишком много всего за один вечер. Кая. Балкон. Разговор. Саша. Он перевернулся на другой бок и уткнулся лицом в подушку. — Заебись отдохнул. Шум за стеной постепенно становился всё дальше. Сознание плыло. Обрывки вечера смешивались с полусном, с музыкой, с голосами, с тем самым коротким «Лёх», которое почему-то не уходило из головы. И он провалился.

***

Снилось, что он снова в квартире Влада. Но там было странно тихо. Музыка играла где-то далеко, будто этажом ниже. Свет в длинном коридоре мигал с неровными паузами, то заливая всё бледной желтизной, то бросая квартиру в полумрак. В комнатах никого не было, только разбросанные вещи, пустые стаканы на подоконниках, смятые куртки на полу и открытые двери, которые медленно покачивались от непонятного сквозняка. Лёша шёл по квартире один. Под ногами что-то хрустело — крышки от бутылок, чипсы, осколки пластика. Воздух пах сладким алкоголем, духами и чем-то затхлым, как после долгой вечеринки, где все исчезли за секунду. — Алё? — крикнул он, оглядываясь по сторонам. — Вымерли все, что ли? Его голос странно отразился от стен и ушёл куда-то вглубь квартиры. Ответа не было. Только музыка продолжала глухо пульсировать снизу. Он заглянул в гостиную — диван пустой, на столе опрокинутый стакан, на экране телевизора был белый шум. На кухне горела лампа, но никого не было. Холодильник стоял открытый, внутри мигал свет. Потом из спальни донёсся чей-то голос. Тихий, будто человек говорил сам с собой. Лёша сразу насторожился, нахмурился и пошёл туда быстрым шагом. Подойдя к двери, он на секунду замер, потом толкнул её ладонью. На кровати сидел Саша. Один. Спокойный, расслабленный, будто давно его ждал. Он сидел, упершись локтями в колени, и смотрел прямо на дверь ещё до того, как Лёша вошёл. В комнате было темнее, чем в остальной квартире, только из окна лился тусклый серый свет. — Ты чё тут сидишь? — нахмурился Лёша. Саша даже не удивился его появлению. Только чуть поднял голову. — Тебя жду. Лёша фыркнул, переступил с ноги на ногу и скрестил руки на груди. — Очень смешно. — Я не шучу. Сказано было спокойно, без улыбки. От этого почему-то стало не по себе. Лёша хотел съязвить, бросить что-то привычно колкое, но почему-то не смог сразу. Слова будто застряли в горле. Комната казалась слишком маленькой. Воздух — густым, тёплым, неподвижным. Даже дышать стало тяжелее. Он отвёл взгляд на окно, на смятую простыню, на валяющуюся на полу футболку — куда угодно, только не на Сашу. — Где все? — спросил он наконец. — Ушли. — Саша медленно поднялся с кровати. — А ты? — Остался. — Саша сделал шаг вперёд, мягко, беззвучно. Он остановился на расстоянии пары шагов и посмотрел прямо Лёше в глаза. — Зачем? — Потому что ты вернёшься. — Самоуверенный. — Лёша нервно усмехнулся, пытаясь вернуть себе привычную уверенность. — Нет. Просто понял тебя раньше, чем ты себя. — Саша слегка качнул головой. — Пошёл ты. — Лёша резко поднял подбородок. Он хотел отступить назад, выйти из комнаты, просто закончить этот идиотский разговор. Но сделал шаг — и спиной упёрся в стену. Холодная поверхность неприятно коснулась лопаток. Он даже не заметил, как оказался так близко к двери. Саша подошёл ещё на полшага и остановился совсем рядом. Между ними оставалось слишком мало места. Он смотрел спокойно, без издёвки, без привычной насмешки. Именно это раздражало сильнее всего. — Ты всё время злишься, когда боишься. — Я ничего не боюсь. — Лёша ответил резко, почти сразу, но голос прозвучал тише, чем хотелось. — Да? — Саша чуть наклонил голову, внимательно следя за его лицом. Лёша открыл рот, чтобы ответить, но не успел. Дверь резко распахнулась, ударившись о стену. На пороге стояла Кая. Волосы собраны кое-как, взгляд сонный и раздражённый, будто её достало всё происходящее задолго до этого момента. Она посмотрела сначала на Сашу, потом на Лёшу, потом снова на них обоих. Медленно. Оценивающе. — Серьёзно? — спросила она. — Ты о чём вообще? — Лёша нахмурился и сразу оттолкнулся от стены, будто его поймали на чём-то. — Да вы сами разберитесь сначала. Потому что это уже смешно. — Кая закатила глаза так выразительно, что стало ясно — спорить она не собирается. Саша рядом тихо усмехнулся. Коротко, почти беззвучно. Лёша резко повернулся к нему. — Не смешно нихуя. Кая вошла в комнату, подошла к Саше и взяла его за руку, как будто это было самое естественное действие в мире. Потом потянула к двери. — Пошли. Он ещё года два будет отрицать очевидное. — Эй! — Лёша шагнул вперёд, сам не понимая зачем. — Куда вы пошли? Они оба остановились на пороге и одновременно обернулись. Кая хитро улыбнулась, а Саша просто смотрел на него спокойно, будто ждал именно этой реакции. — Вот именно. Лёша резко проснулся. Сел на кровати, тяжело дыша. В комнате было тихо. Серый дневной свет лез в окно. За стеной уже никто не ругался. Он несколько секунд тупо смотрел перед собой. Потом провёл ладонями по лицу. — Да ну нахуй… — Помолчал. — Причем тут Кая?

***

После школы всё быстро распалось на привычные мелкие группы у крыльца. Кто-то спорил, жестикулируя так, будто от этого зависела жизнь. Кто-то громко смеялся над шуткой, понятной только своим. Пара человек уже натягивали капюшоны и обсуждали, кто пойдёт в магазин. Холодный воздух смешивался с шумом голосов, запахом мокрых курток и сигаретным дымом от старшеклассников за углом. Школа постепенно «выдыхала» людей на улицу, освобождаясь от дневного гула. Саша вышел одним из последних. Спокойный, с рюкзаком на одном плече, руки в карманах куртки. Он шёл размеренно, не спеша, будто всё происходящее вокруг его не цепляло. Будто шумные компании, выкрики и толкотня существовали отдельно от него. — Саш! — Кая догнала его почти сразу, чуть ускорив шаг. Несколько прядей выбились из хвоста, дыхание после быстрой ходьбы было сбитым. Она замялась на секунду, словно передумала окликать, но потом пошла рядом, будто так и было задумано с самого начала. — Привет, — Саша повернул голову в её сторону. — Ты домой? — Она поправила лямку сумки на плече и посмотрела вперёд, избегая прямого взгляда. — Да. — Я тоже. — Он просто кивнул, принимая это как факт, и они пошли дальше уже вдвоём. Первые минуты молча. Только шаги по мокрому асфальту, редкий шорох шин проезжающих машин и звяканье светофора где-то впереди. Изо рта вырывался пар. Кая то прятала руки в карманы, то снова доставала, будто не знала, куда деть себя. Потом она чуть выдохнула, собираясь с мыслями, и посмотрела на него сбоку. — Слушай… — М? — Саша повернул голову. — Я про вечеринку хотела поговорить. — Она на секунду отвела взгляд вперёд, потом вниз, на собственные ботинки. Саша ничего не сказал, просто кивнул, давая понять, что слушает. Шаг не замедлил, не ускорил. — И про то, что было потом, — добавила она тише. Саша сразу понял. Это было видно по тому, как чуть напряглась линия челюсти. И всё равно не стал перебивать. — Странно как-то всё получилось, — продолжила Кая. — Ну… Ты понимаешь. Она нервно усмехнулась и убрала волосы за ухо. — Понимаю, — спокойно сказал он. Между ними повисла пауза. Они прошли мимо автобусной остановки, где кто-то громко смеялся в телефон. Кая чуть прикусила губу, будто раздражаясь на собственную неловкость. — Мы же… Ну, целовались. — Да. — Саша кивнул, не меняя выражения лица. — И потом ты просто… ушёл, как будто ничего. — Она произнесла это уже ровнее, но в голосе всё равно скользнуло задетое самолюбие. Саша чуть выдохнул через нос, глядя перед собой. — Я не «ушёл от тебя». Просто вечер закончился. — Для тебя это ничего не значит? — Кая посмотрела на него внимательнее, будто пыталась понять, играет он в безразличие или правда такой. Саша замолчал на секунду. Он перевёл взгляд на дорогу, где отражались фонари в лужах. Это был не быстрый вопрос. И ответ тоже не был быстрым. — Я не делаю из этого выводов за один вечер, — сказал он наконец. — Удобно звучит. — Кая усмехнулась, но без веселья. Скорее от досады. — Не удобно. Честно. — Саша пожал плечом, поправляя рюкзак. Они шли дальше. Пауза между ними стала плотнее, ощутимее. Уже не комфортной, а тяжёлой, как сырой воздух перед дождём. Кая смотрела вперёд, потом вдруг резко перевела взгляд на него. — А Лёша? — Что Лёша? — Саша чуть повернул голову. — Он странно смотрел на нас тогда. И сегодня тоже. — Она сказала это осторожно, словно проверяя реакцию. Саша на секунду отвёл взгляд вперёд. Его лицо почти не изменилось, только пальцы сильнее сжали лямку рюкзака. — Он всегда так смотрит. — Нет, — Кая покачала головой. — Там было другое. Саша не стал спорить. Просто пожал плечами, будто тема не стоила внимания. — Не знаю. — Кая фыркнула и качнула головой. — Ты вообще что-нибудь знаешь? — она сказала это чуть мягче, уже без упрёка. — Пока нет. — Саша усмехнулся уголком губ. Кая тоже улыбнулась — чуть, почти незаметно. Напряжение между ними ослабло, но не исчезло совсем. Они дошли до перекрёстка. Машины проезжали мимо, разбрызгивая воду с обочины. Светофор мигал жёлтым. — Мне сюда, — сказала она, кивая налево. — Ага. — Она не сразу ушла. Переступила с ноги на ногу, задержалась ещё на секунду. Потом снова посмотрела на него. — Саш. — М? — Он повернул голову. — Не делай вид, что тебе всё равно, если это не так. Саша не ответил сразу. Он смотрел на неё спокойно, но где-то в глубине взгляда мелькнула усталость. Потом тихо: — Я не делаю. — Ладно. — Она кивнула, будто решила пока принять этот ответ. Развернулась и пошла дальше, засунув руки в карманы. Через несколько шагов даже не обернулась. Саша остался на секунду один посреди перекрёстка. Шум машин, холодный ветер, мокрый асфальт под ногами. Потом тоже свернул в свою сторону. И почему-то мысль о Лёше снова всплыла — уже не как фон. А как что-то, что начинает мешать быть просто «спокойным».

***

У Ильи дома было тихо — не как в школе или у Кости, где тишина всегда временная, а настоящая, плотная. Такая, которая сразу давит, если говорить громко. В комнате горел только настольный свет. Лампа давала тёплое пятно на столе, где стояли две кружки чая — одна уже почти остывшая. Рядом лежал телефон экраном вниз и разбросанные тетради, которые никто не трогал, хотя они вроде как «для дела». Илья сидел на полу, спиной к дивану, вытянув ноги и лениво листая что-то в телефоне. Периодически он делал глоток чая, не глядя на кружку. Ермолаев валялся на диване, закинув ноги на подлокотник. Он покачивал ступнёй в такт какой-то музыке в своей голове и лениво крутил в пальцах ручку, которую взял со стола. — Ты заметил, как Лёша сегодня себя вёл? — спросил Илья, не отрываясь от экрана. Фрама на секунду перестал крутить ручку, посмотрел в потолок, будто там был ответ. — Угу, — протянул он. — Он сегодня был в режиме «я нормальный человек, не бейте меня резко». Илья усмехнулся, пролистнул что-то в телефоне и бросил его рядом с собой на пол. — С Сашей вообще спокойно разговаривал. Фрама перевернулся на бок, свесив руку с дивана. — Это уже прогресс, — сказал он. — В пятницу они были на уровне «сожгу тебя взглядом», сегодня уже «сожгу тебя, но вежливо». — Лёша странный был. — Илья взял кружку, сделал глоток и поморщился — остыл чай. Саша сел чуть выше, опираясь на локоть, и отложил ручку на живот. — Лёша всегда странный, — сказал он спокойно. — Но сегодня он был в режиме «я делаю вид, что мне всё равно, но мне вообще не всё равно». — Ты как это вообще так раскладываешь? — Илья повернул голову к нему. Фрама пожал плечами и потянулся к кружке Ильи, но передумал. — У меня талант, — спокойно сказал он. — Я психолог без лицензии, забыл? Илья закатил глаза, отставил кружку на пол и откинулся спиной к дивану. — А с Каей ты понял что-нибудь? — спросил он. Фрама сразу оживился: сел, спустил ноги с подлокотника и положил локти на колени. — О, вот это интереснее. — Он постучал пальцами по своему колену, будто собирал мысли в кучу. — Саша с Каей — это… Временный контакт. Без подписанного договора. — В смысле? — Илья прищурился. Саша встал, прошёлся пару шагов по комнате, взял со стола кружку Ильи, посмотрел внутрь и вернул обратно. — В смысле он сам не понимает, что это. Она понимает чуть больше, но тоже плавает. — Ты серьёзно всё это анализируешь? — Илья хмыкнул, следя за ним взглядом. — Конечно. Мне же скучно жить. — Фрама усмехнулся и снова сел на диван, уже нормально, как на «рабочее место». Илья чуть тише добавил: — Они же, вроде, целовались. — Да. И это было… Моментное. Мне так кажется. — Фрама кивнул и потянулся, чтобы поправить подушку под спиной. — И всё? — Илья посмотрел на него внимательно, чуть наклонив голову. — И всё, что пока есть, — Сказал он. — Дальше будет либо развитие, либо неловкость. Без гарантий. У них там не история. Пробная версия. — Он постучал пальцем по подлокотнику, как будто ставил точку. — Ты сейчас говоришь, как будто это сериал. — Илья усмехнулся, поднял телефон с пола, покрутил его в руках и снова положил. — А ты думаешь, это не он? Просто без сценариста. — Саша хмыкнул и взял с дивана ручку обратно, начал крутить её между пальцами. Они на пару секунд замолчали. Илья поднял кружку, сделал ещё глоток, уже не морщась. Потом откинул голову на диван. — А мы-то с тобой тогда кто в этом сериале? — Мы? — Ермолаев перестал крутить ручку и посмотрел на него. — Ну да. — Второстепенные персонажи. — Он задумался, постучал ручкой по ладони, как будто выбирал формулировку. Илья коротко усмехнулся, покачал головой. — Обидно звучит. — Зато честно, — спокойно сказал Фрама и откинулся назад, снова закинув ноги на подлокотник. Илья усмехнулся уже тише, без шутки в голосе. — На вечеринке ты вообще странно себя вёл, — Сказал он, глядя в потолок. Саша сразу оживился, повернул голову к нему. — В каком смысле «странно»? — Саша сразу оживился, повернул голову к нему. Илья сел чуть ровнее, опираясь локтем о колено. — В нормальном. — Он сделал паузу, будто выбирал слова. — Это ты ко мне липнул. — Я не «липнул». — Илья замер на секунду, потом приподнял бровь. Он сел нормально, спустил ноги на пол и наклонился вперёд, уперев локти в колени. — Я проявлял социальную теплоту. — Социальную теплоту? — Саша тихо рассмеялся, откинулся обратно на диван. — Да. Это научный термин, — серьёзно кивнул Илья. — Ты сам тоже не особо сопротивлялся. Саша замолчал, покрутил в руках телефон, потом положил его на грудь. Он чуть усмехнулся, но мягче. — Ты меня не оттолкнул. Пауза стала тише. Илья отвёл взгляд в сторону, на лампу. — Я просто был пьяный. — Удобное объяснение. — Оно правдивое. — Илья пожал плечами. Саша кивнул, не споря. Потянулся назад, снова расслабившись на диване. — Мне нормально было. — И всё? — Илья посмотрел на него. — А тебе нужно, чтобы я сейчас начал драму? — Саша чуть повернул голову. Илья фыркнул и закрыл глаза на секунду. — Нет. — Тогда и не будет. — Саша снова закинул руки за голову. Пауза снова вернулась — уже спокойная. Илья лениво провёл пальцами по краю дивана. — Ты вообще странный, — тихо сказал Илья. — Ты тоже, — ответил он. — Просто ты делаешь вид, что нет. И они снова замолчали, уже не разбирая разговор на части, просто сидя в этой тёплой, тихой комнате, где ничего не требовало срочных выводов.

***

Саша лежал у себя дома в темноте. Комната была почти пустой в этот час — только слабый свет от уличного фонаря пробивался через шторы, полосами ложился на стену и край кровати. Телефон лежал рядом, экраном вниз. Он иногда вибрировал от сообщений, но Саша не смотрел. Он просто лежал, уставившись в потолок. И думал. Слишком много для одного спокойного вечера. Мысль о том, чтобы написать Лёше, появилась почти случайно. Как вспышка, которую мозг подкидывает просто чтобы занять тишину. Он даже взял телефон. Разблокировал. Открыл чат. Палец завис над клавиатурой. И тут же остановился. — И что я ему напишу? — тихо выдохнул он вслух, хотя в комнате был один. Он отложил телефон обратно на грудь. Лежал, не двигаясь. Потому что правда вопрос был не в том, что написать. А в том — зачем. Зачем ему вообще это. Они не друзья. Они не враги. Они вообще не в том положении, где можно просто так писать «привет». Саша закрыл глаза. И всё равно перед внутренним взглядом всплыл Лёша. Резкий. Колючий. Постоянно напряжённый, как будто весь мир — это что-то, что нужно отталкивать. И при этом… Живой. С ним всегда было сложно. И от этого почему-то не хотелось отступать. Саша медленно перевернулся на бок. Почему я вообще на него смотрю так много? И сам же не ответил. Потому что не знал. Он подумал о балконе. О том разговоре. О том, как Лёша сначала огрызался, а потом — слушал. Плохо, упрямо, но слушал. И это было странно. Саша открыл глаза. И тут же вспомнил Каю. Её голос. Спокойный, чуть дрожащий в начале, но уверенный в конце. Она была понятная. Красивая. Лёгкая в разговоре. С ней не нужно было угадывать смысл каждого взгляда. С ней было просто. Он медленно выдохнул. Каечка хорошая. Без попыток усложнить. Это было правдой. Он вспомнил поцелуй. Тёплый, нормальный, без спешки. И реакцию своего тела — естественную, без сопротивления. Он ответил. Не потому что алкоголь. Это он понимал точно. Он хотел в тот момент. Но теперь… Теперь это почему-то не тянуло вперёд. Как будто это уже случилось — и осталось там, на вечеринке. Саша снова уставился в потолок. И всё равно внутри не было того странного напряжения, которое появлялось рядом с Лёшей. Он нахмурился. С Лёшей всё было иначе. Неприятно — да. Он мог язвить. Мог давить. Мог вести себя так, будто Саша лишний. И это должно было отталкивать. Но почему-то не отталкивало. Наоборот. Задевало. Заставляло думать. Заставляло смотреть. Саша резко сел на кровати. Потёр лицо ладонями. Это вообще нормально?  Он вспомнил, как Лёша смотрел на него в классе. Как будто оценивает. Как будто не решил ещё. И как будто это почему-то важно. Саша опустил руки. И вдруг честно себе признался: с Каей он чувствовал спокойствие. С Лёшей — напряжение. И это напряжение не было просто раздражением. Это было что-то другое. Он снова лёг. Телефон лежал рядом. Он даже не стал его брать. Потому что уже понял: написать Лёше — это не про разговор. И не про «надо разобраться». Это было бы про попытку приблизить что-то, что и так уже слишком близко в голове. Кая мне нравится. Но Лёша… Лёша занимает в его голове больше места. И он вообще не понимал почему. Саша медленно выдохнул. Ему не нравилось, что это его задевает. Но ещё меньше нравилось, что он не хотел это прекращать. С Каей всё можно было бы развить просто. Понятно. Спокойно. Без сюрпризов. А с Лёшей — ничего не понятно вообще. И именно это почему-то тянуло сильнее, чем должно. Саша прикрыл глаза. И наконец честно сформулировал для себя мысль, от которой стало чуть неуютно: О Лёше я думаю больше. И, самое странное, что он не хотел это выключать.