Тараканьи бега

Лёша уже давно был дома. Обычный вечер: домашка сделана кое-как и почти на автомате, поел без особого аппетита, помыл руки, переоделся в старую футболку и просто растворился в комнате. За окном темно, в квартире было тихо, только где-то на кухне слабо гудел холодильник. Он лежал на кровати, закинув одну ногу на другую, и листал тикток — бессмысленно, почти не всматриваясь. Видео сменялись одно за другим: кто-то танцует, кто-то шутит, кто-то кричит в камеру. Всё одинаковое. Мысли тоже были какие-то ленивые, разбросанные. Про фестиваль. Про пацанов у гаражей. Про то, как Гориллыч опять уронил что-то тяжёлое. Про Ермолаева, который всегда снимает так, будто это документалка про конец света. И, совсем на краю, — про Сашу. Лёша даже не понял, когда именно он начал ловить себя на этом. Просто иногда взгляд сам уходит не туда. Просто иногда бесит, что человек слишком уверенный везде, где появляется. И слишком быстро становится “своим”. Он хмыкнул и перелистнул очередное видео. И тут телефон на секунду завибрировал. Сообщение. Лёша даже сначала не сразу открыл. Думал, кто-то из пацанов что-то скинул в чат. Но потом увидел имя. Paradeev1ch: Прости за сегодняшнюю физру Я тебя толкнул Не хотел Лёша завис. Пару секунд просто смотрел в экран. Потом медленно сел на кровати. Странно. Он вспомнил момент на физре. Падение, свисток, шум зала, как они лежали рядом на полу. Тогда это вообще не казалось чем-то важным. Обычная игра, обычный контакт, обычный спорт. Он даже не думал об этом потом. Вообще. И точно не ждал… Извинений. Лёша провёл пальцем по экрану, не отвечая сразу. Зачем вообще писать? Это же физра. Все толкаются. Все падают. Никто за это не извиняется. Он почти уже хотел отмахнуться, написать что-то короткое вроде «забей» или вообще проигнорировать. Но пальцы почему-то остановились. Он снова перечитал сообщение. Спокойное. Без оправданий. Без лишнего. Просто факт и признание. Лёша медленно выдохнул. — Вот ты придурок… — тихо пробормотал он себе под нос, не совсем понятно, кому это адресовано. Потом всё-таки набрал ответ. Пальцы задержались над клавиатурой на секунду дольше, чем нужно. Koreshzy: Забей это физра Он посмотрел на экран ещё раз, будто проверяя, не звучит ли это слишком мягко. Потом отправил. Отложил телефон на грудь и снова лёг. Но тикток уже не шёл так, как раньше. Он пару раз автоматически прокрутил экран, но видео не цепляли. Мысли снова возвращались к одному сообщению. К тому, что человек вообще решил написать. Сам. Лёша уставился в потолок. — Бред… — тихо сказал он. И всё равно почему-то уголок губ чуть дрогнул, прежде чем он снова уткнулся в телефон.

***

Лёша проснулся уже тогда, когда утро давно перестало быть утром. Сначала он даже не понял, что происходит — просто свет из окна был слишком яркий и слишком неправильный. Телефон показывал время, от которого внутри сразу стало пусто и холодно. — Блять… — выдохнул он, резко садясь на кровати. Одеяло свалилось на пол. Где-то внизу что-то тихо зашумело — мать уже ушла, квартира была пустая. Он влетел в ванную, умывался на автомате, даже не глядя в зеркало. Футболка, худи, рюкзак — всё собиралось как попало, на скорости. Через десять минут он уже вылетел из дома. И только по дороге понял, что опоздал не на первый урок. А сразу на два. — Отлично… — пробормотал он, ускоряя шаг. В голове уже рисовались стандартные варианты: крики, замечания: «Деревяшкин, опять», физрук, классная, вся эта обычная школьная песня. Но чем ближе он подходил к школе, тем сильнее почему-то становилось ощущение, что сегодня будет иначе. Коридоры встретили его шумом, но без привычного «О, пришёл наконец». Лёша замедлился у входа, прищурился. Странно. Никто не смотрел на него с раздражением. Никто не орал. Даже дежурные просто мельком глянули и отвернулись. Он прошёл дальше, в сторону класса. — О, явление, — лениво протянул Ермолаев, выглянув из-за угла. — Мы уж думали, ты в другой школе потерялся. — Я почти умер по дороге. — Верим. — Где все крики? — Лёша нахмурился. — Какие крики? — Даня появился следом, жуя что-то. — А, ты про то, что ты опоздал? — Ну да. — А кто тебе сказал, что ты опоздал? — спокойно вставил Илья, проходя мимо с рюкзаком. — В смысле? — Лёша замер. — В прямом, — пожал плечами Ермолаев. — Мы сказали, что ты по семейным обстоятельствам. — Каким ещё… — Неважно, — перебил Даня. — Главное, что работает. — Вы… серьёзно? — Лёша медленно перевёл взгляд по коридору. — Ну а что, — Илья усмехнулся. — Тебя бы всё равно сожрали за это. Мы просто ускорили процесс принятия тебя обществом. — Я вас сейчас сожру. — Поздно, — хмыкнул Ермолаев. — Ты уже принят. — И кто ещё в этом участвовал? — Лёша выдохнул, качнул головой, но уголок губ всё равно чуть дрогнул. Даня молча кивнул в сторону. Лёша посмотрел туда. Саша стоял у окна. Как обычно — спокойно, чуть в стороне от шума, но не отдельно. Просто так, как будто ему и так нормально в любом месте. Он заметил взгляд Лёши и коротко кивнул. Без лишнего. Без театра. Просто как факт. Лёша на секунду задержался на нём взглядом. — Ты тоже, что ли? — спросил он уже тише. — Ну ты же бываешь шумный. Зачем тебе ещё крики. — Саша пожал плечами. — Добрый ты. — Лёша хмыкнул. — Ага. Он прошёл дальше по коридору, но почему-то уже без того напряжения, которое обычно появлялось при опозданиях.

***

После алгебры Лёша вышел из кабинета одним из первых. В коридоре было шумно: кто-то бегал, кто-то спорил, кто-то уже орал через весь этаж. Всё это давило на голову сильнее, чем сама самостоятельная. — Ты куда? — крикнул Даня ему вслед. — Умирать. — Если в столовку, возьми мне…  — Да я покурить! — Крикнул Лёха. Лёша свернул не к лестнице, а в дальний конец коридора, где обычно было пусто. Там, за углом, возле старого мужского туалета почти никто не ходил на переменах. Только иногда такие же желающие исчезнуть на пять минут. Он толкнул дверь плечом и зашёл внутрь. Тишина. После школьного гула она почти звенела. Только где-то капала вода из крана и гудела лампа под потолком. Лёша прошёл к окну, щёлкнул шпингалетом и приоткрыл створку. С улицы сразу потянуло холодным влажным воздухом. Он достал из кармана смятую пачку сигарет. Пальцы привычно нашли одну, вытянули её. Потом зажигалку. Щелчок. Маленький огонёк вспыхнул резко и ярко. На секунду осветил костяшки пальцев, край рукава, напряжённое лицо. Лёша прикрыл сигарету ладонью, поднёс к огню, затянулся. Первый вдох всегда был самым нужным. Дым прошёл внутрь горячей полосой, осел в груди, потом медленно вышел наружу. Вместе с ним будто выходило всё лишнее: тупое раздражение после алгебры, шум коридоров, усталость от людей, от голосов, от этих бесконечных уроков и обязанностей. Он прислонился спиной к стене и прикрыл глаза. Ещё затяжка. Плечи постепенно опустились. Челюсть, которую он сам не замечал сжатой, расслабилась. В голове стало тише. Не пусто, а именно тише. Как будто кто-то убрал громкость мира на пару делений вниз. Лёша всегда это чувствовал одинаково: сначала внутри всё дёрганое, колючее, будто провода искрят, а потом никотин проходил по телу ровной волной и сглаживал углы. Он выпустил дым в приоткрытое окно и смотрел, как тот растворяется в сыром воздухе. За дверью кто-то пробежал, громко матерясь. Где-то хлопнул кабинет. Кто-то засмеялся. Всё это было уже далеко, будто за другой стеной, не про него. Ещё одна затяжка — медленнее. Теперь можно было нормально думать. Без желания кому-нибудь врезать. Без ощущения, что все вокруг слишком громкие и слишком близко. Он посмотрел на сигарету между пальцами. Тлеющий кончик спокойно светился оранжевым. — Вот это понимаю… — тихо пробормотал он себе под нос. Последние минуты перемены уже исчезали где-то там, в коридоре, но Лёша не спешил. Докурил до фильтра, затушил окурок о край оставленной кем-то банки у окна, выбросил остатки. Потом вымыл руки холодной водой, провёл ладонью по волосам, посмотрел на себя в зеркало. Лицо то же самое. Но внутри уже ровнее. Он хмыкнул, поправил худи и вышел обратно в коридор — как будто ничего и не было. Только шаг стал спокойнее.

***

После уроков школа понемногу пустела. Коридоры редели, шум становился глуше. Кто-то уже ушёл домой, кто-то торчал у входа, кто-то доедал что-то из буфета. Лёша закинул рюкзак в раздевалку и направился в спортзал. Дверь была приоткрыта. Изнутри уже доносился знакомый глухой стук мяча о паркет. Гориллыч был там. Он стоял под кольцом и пытался забить в сетку теннисным мячом. — Ты игры перепутал? — с порога спросил Лёша. — Это развитие прыжка и маторики. — Это развитие идиотизма. — Лёха взял мяч, кинул ему. Гориллыч поймал мяч, ухмыльнулся. — Опоздал. — На сколько? — На минуту. — Переживёшь. — Не факт. — Даня перекинул мяч ему. Лёша поймал, сразу пару раз ударил о пол. Зал был почти пустой, только где-то в дальнем углу двое младших что-то кидали в кольцо и спорили. — Чё делаем? — спросил он. — Сначала броски. Потом один на один. Потом ты плачешь. — Очень самоуверенно. — Я в форме. — Ты в массе как обычно. Гориллыч заржал. Они начали с простого: серии бросков с разных точек. Лёша работал быстро и чётко — поймал, поставил ноги, выпустил. Даня больше полагался на силу и импровизацию. — Ты кистью кидай, а не как будто грушу бьешь, — сказал Лёша после очередного броска Дани в дужку. — Зато мощно. — В стену тоже мощно будет. — Не умничай, снайпер. Лёша забил три подряд с угла. — Учись. — Случайность. — Зависть. Потом пошли проходы под кольцо. Гориллыч летел напролом, сносил всё на пути, включая воздух. Лёша брал скоростью и обманками. — Ты как танк, — сказал Лёша, отходя после очередного столкновения. — А ты как комар. — Но кусаю больно. — Сейчас прихлопну. Они всё время подкалывали друг друга, но именно так у них всё и работало. Если молчат — значит устали слишком сильно. Через полчаса майки уже липли к спине. Ладони скользили от пота, дыхание стало тяжёлым. — Давай один на один до пяти? — Спросил Даня. — Легко. — Для меня. — Мечтай. Первый мяч взял Лёша. Резко ушёл вправо, качнул корпусом, шаг назад — бросок. Чисто. — Один-ноль. — Повезло. Следующий эпизод Даня просто продавил его плечом и положил от щита. — Вот это баскетбол. — Это борьба в грязи. На счёте 4:4 оба уже дышали как после марафона. — Последний, — сказал Лёша, вытирая лицо рукавом. — Последний, — кивнул Гориллыч. Лёша пошёл в проход, Даня перекрыл путь. Тогда он резко остановился, шагнул назад за дугу и бросил почти без паузы. Мяч завис в воздухе на секунду и провалился в сетку. — Всё, — выдохнул Лёша. — Учись у мастера. — Я поскользнулся. — Гориллыч согнулся, держась за колени. — Ты же стоял на месте. — Морально поскользнулся. Лёша засмеялся и сел прямо на паркет у боковой линии. Даня рухнул рядом. Несколько секунд они просто молчали, пытаясь отдышаться. В пустом зале слышалось только эхо мяча, который медленно докатился до стены. — Завтра ещё? — спросил Даня. — Конечно. — Я тебя уничтожу. — Ты это сегодня уже говорил. — Завтра убедительнее скажу. Лёша усмехнулся, запрокинул голову назад и посмотрел в потолок. Тело гудело от усталости, но внутри было легко. Именно за этим он сюда и приходил. Когда Лёша выходил из спортзала, на лице сама собой держалась лёгкая улыбка. Хорошая сегодня тренировка. Ноги приятно гудели после нагрузки, футболка прилипла к спине, ладони всё ещё пахли резиной от мяча. В голове было пусто и спокойно — редкое состояние, которое обычно приходило только после зала. Он толкнул дверь плечом и вышел в коридор. И сразу замер. Чуть дальше, у распахнутых дверей актового зала, стоял Парадеев. — Ты чё здесь делаешь? — автоматически вырвалось у Лёши. Саша обернулся на голос. В руках у него был какой-то провод, перекинутый через плечо. Он выглядел так, будто находиться здесь для него совершенно нормально. — Работаю, — спокойно ответил он. Лёша перевёл взгляд внутрь зала. На сцене девчонки  репетировали под музыку, сбивались, начинали заново и хихикали. У края сцены Илья ковырялся в колонке, периодически матерясь себе под нос. Рядом стоял Фрама, который явно ничего не делал, но очень уверенно делал вид, что помогает. — Я тебе говорю, сюда вставляется, — заявил Фрама. — Ты даже не знаешь, что это, — не поднимая головы, отрезал Илья. — Я чувствую технику. — Ты чувствуешь лишнее. Саша прошёл к столу у стены и положил провод рядом с микшером. — К фестивалю готовимся, — сказал он уже Лёше. — Аппаратура опять дохлая. — Ааа, — Лёша зачем-то кивнул, будто его это касалось. Хотя да, касалось, но не сейчас. — Илья! Музыка опять пропала! — Ира крикнула, оборачиваясь на Илью. — Потому что вы кнопки жмёте все подряд! — крикнул тот в ответ. — Мы одну нажали! — Вот именно! — Женщины и техника. — Фрама заржал. — Замолчи, ты колонку вверх ногами поставил, — бросил Илья. Лёша невольно усмехнулся и облокотился о косяк двери. Саша мельком посмотрел на него. — А ты чего тут стоишь? — Иду вообще-то. — Ну так иди. — Щас пойду. — Уверенно. Лёша хмыкнул. Из колонок внезапно ударил слишком громкий бит. Все в зале дёрнулись. — Блять! — одновременно сказали Илья и девочки. — Зато работает. — Фрама согнулся от смеха. — Я тебя сейчас этим пультом убью, — отозвался Илья. Лёша уже откровенно улыбался. После пустого спортзала этот хаос выглядел даже приятно. — Ладно, я пошёл, — сказал он, отталкиваясь от двери. — Иди, — кивнул Саша, снова наклоняясь к проводам. Лёша сделал пару шагов по коридору, потом зачем-то обернулся. В актовом всё продолжало жить своей сумбурной жизнью: девочки спорили о движениях, Илья ругался с техникой, Фрама мешался, Парадеев что-то спокойно подключал, будто только он здесь и понимал, что делает. Лёша качнул головой и пошёл дальше. День, похоже, всё ещё не собирался заканчиваться плохо. Лёша зашёл в раздевалку после тренировки весь разогретый и уставший. Внутри было пусто и тихо — только лампа под потолком гудела да где-то капала вода. Он кинул рюкзак на лавку, сразу стянул через голову мокрую футболку и бросил рядом. Грудь тяжело поднималась после нагрузки, кожа ещё горела после зала. Он потянулся за сухой одеждой, проводя ладонью по шее. В этот момент дверь скрипнула. Лёша резко обернулся. На пороге стоял Саша. С рюкзаком на плече, спокойный, как будто вообще ничего необычного не происходит. Только взгляд на секунду задержался. Лёша прищурился. — Ты что, извращенец? — Нет. Просто открыл дверь, — Саша даже не моргнул. — Очень вовремя открыл. — Не знал, что тут показ мод. — Стучать не учили? — Лёша фыркнул и потянулся за футболкой. — Это раздевалка, а не квартира. — Всё равно ты мерзкий тип. — Спасибо. Саша стоял у входа. Не заходил сразу. Просто задержался на секунду, взглядом прошёлся по помещению — и по Лёше тоже. Не нагло, не демонстративно. Но достаточно, чтобы это было заметно. Лёша это поймал сразу. Он резко прищурился. — Ты реально извращенец. — Чего? — Саша моргнул, будто вообще не сразу понял, о чём речь. — Ты слышал, — Лёша фыркнул, натягивая полотенце на шею. — Стоишь и разглядываешь. — Саша спокойно вошёл внутрь, закрыл за собой дверь и поставил рюкзак на лавку. — Я просто зашёл, — ровно сказал он. — Ага. И просто посмотрел заодно. — Ты сам без футболки стоишь в раздевалке. Это нормально. — Саша бросил на него короткий взгляд. — Не повод пялиться. — Я не пялился. — Ну да, конечно. Пауза повисла плотная, как обычно после их таких разговоров. Саша начал спокойно доставать вещи из рюкзака, будто тема закрыта. Лёша застегнул молнию сумки чуть резче, чем нужно. — В следующий раз хотя бы делай вид, что тебе не интересно, — бросил он. — Мне и не интересно. — Саша, не глядя, ответил. — Охотно верю. — Лёша фыркнул, накинул футболку и пошёл к двери. Проходя мимо, добавил уже тише, но всё ещё колко: — Извращенец. Саша даже не ответил. Только спокойно продолжил собираться, как будто ничего не было.

***

Лёша лежал на кровати, уставившись в телефон. Комната была тёмная, только экран светил в лицо холодным светом. За окном — обычная ночная тишина, редкие машины где-то далеко. Он листал тикток без интереса, пока взгляд не зацепился за мысль, которая появилась странно и резко. Саша. Лёша даже сам не понял, с чего вдруг. Просто вспомнилось, что в телеге он у него есть, а больше нигде он его не видел. Ни инсты, ни вк, ни этого всего. — Да бред… — пробормотал он себе под нос, но уже открыл поиск. Вбил ник. Нашёл быстро. Обычный профиль. Ничего особенного. Пять публикаций. Подписчиков около пятисот. — Ну конечно, — хмыкнул Лёша. — Минималист. Он ткнул в первую фотку. Саша на траве, где-то в парке. Старый снимок, свет тёплый, летний. Он улыбается — не как сейчас, спокойный и ровный, а проще, легче. Как будто вообще без мыслей. Лёша задержался взглядом чуть дольше, чем ожидал. — Странно… — тихо сказал он. — Есть же лицо нормальное. Пролистал. Вторая фотка — на фоне Кремля. Лёша фыркнул. — Типичный москвич… — Но уже без злости. Скорее с каким-то непонятным интересом. Третья — групповая. Много людей, явно одноклассники. Все улыбаются, кто-то кривляется, кто-то обнимает друг друга. Саша тоже там — не в стороне, как сейчас. Он обнимает кого-то за плечо и смотрит в камеру спокойно, но не холодно. Просто… по-другому. Лёша чуть прищурился. — Он там вообще нормальный был что ли… Четвёртая — селфи. Простые, обычные. Без поз, без попыток что-то из себя строить. Просто лицо, свет, случайные кадры. Лёша листнул дальше. Последняя. Поезд. Купе. Саша у окна. Тусклый свет. Уставший взгляд, но спокойный. Подпись: «goodbye moscow» Лёша пару секунд смотрел молча. Потом усмехнулся. — Окей… Телефон чуть опустился в руках. Он снова посмотрел на профиль. Потом обратно на фотку. — В жизни ты, конечно, другой, — пробормотал он. — Более… другой. Он сам не понял, почему это сравнение вообще появилось в голове. Пальцем он закрыл профиль, откинулся на подушку и уставился в потолок. Мысль не уходила. В школе он — один. На фото — другой. И где-то между этим Лёша не мог понять, какой настоящий. Но телефон он почему-то так и не выключил.  «goodbye moscow» — Бред… — тихо выдохнул он себе под нос и перевернулся на бок. И в этот момент телефон завибрировал. Один раз. Потом второй. Групповой чат. Лёша даже не сразу открыл — просто посмотрел на уведомление. «11Б хазяева школы» — Тупое название, которое придумали еще в классе восьмом. Но никто не менял. rinna:  Ребят, репетиция завтра после уроков !!! Илюха:  Я не приду если опять этот хаос будет как сегодня  Фрама:  Ты всегда так говоришь, а потом приходишь  Костян:  хахахаха Kokoshka:  Кстати, Лёха Ты завтра будешь или как обычно «баскетбол» ? Гориллыч:  Он будет, но драматично Парадеев:  Он всегда драматично Лёша усмехнулся.  А ты не драматизируешь, блондинка? Koreshzy: Я вообще не знал что я обязан быть berdnikova.natali:  ??? Ты офигел Koreshzy: Ну мы же сцену украсили Только в этом моя задача заключалась Ragovskiy: Ничего не знаю ты приходишь Все приходят А то потом опять от классной выслушивать Koreshzy: Ладно уговорили Приду, куда я от вас денусь Paradeev1ch: Спасибо что выделил время в своем занятом графике  Лёша выдохнул. Господи, как он и думал. На фото в инсте он нормальный, в жизни — вообще нет.  Koreshzy: Слышь блондиночка Нормально себя веди уже Kuertov: Пацаны, хорош Уже оба достали Karolina: Вы можете 1 день не устраивать цирк? Честно, раздражаете уже Лёша отложил телефон экраном вниз, словно так можно было оборвать этот бесконечный спор, который уже начинал саднить где-то под рёбрами. Он снова выдохнул — глубже, с усилием, будто пытался выдуть из себя липкое раздражение. А как тут не устраивать цирк? Если он такой и есть.  Весь этот цирк — это он сам. Чувства смешались в противный, кислый коктейль. С одной стороны — злость. Злость на Парадеева за этот вечный сарказм, за снисходительное «спасибо за выделенное время», за то, что тот умудряется каждой фразой задеть самолюбие. С другой — усталость. Бесконечная, тягучая усталость от того, что любой разговор в чате скатывается в перепалку именно с ним. Почему-то всегда с ним. А где-то глубоко, под этой злостью и усталостью, затаилось смутное, почти стыдное беспокойство. Лёша поймал себя на том, что уже в третий раз за минуту прокручивает в голове последние сообщения. Какие-то эмоциональные качели. Ну правда. То он ночью пишет, извиняется. То прикрывает вместе с пацанами перед учителями. То на голое тело его пялится в раздевалке. А в общей переписке — как бельмо на глазу.  И от этого несоответствия внутри все неприятно сжималось. Лёша ненавидел неопределённость. Ненавидел, когда не мог понять, как к человеку относиться: то ли послать его к чёрту, то ли… То ли что? Он даже не хотел додумывать концовку этой фразы. Телефон снова коротко вибрировал — кто-то добавил стикер с котиком, пытаясь разрядить обстановку. Лёша не стал поднимать. Он просто откинулся на спинку стула, прикрыл глаза и подумал:  Завтра приду.  И посмотрю этому блондину в глаза. Посмотрю… и тогда уже решу.