Её недооценили

Темнота… как же я её ненавижу и боюсь. Неужели я снова умерла? Я опять здесь буду? Нет, прошу, нет, только не снова! НЕТ! Я не хочу быть одна! Лучше там, чем здесь! Нет, нет, нет… выпустите, прошу! Темнота, исчезни, прошу, умоляю… Но как бы я ни умоляла, темнота не исчезала. Я не просыпалась. Я оставалась здесь — в этом холодном, тёмном пространстве. САКУРА… ОЧНИСЬ… Я услышала обрывки чьего-то крика, но звали не меня — какую-то Сакуру. Почему я это слышу? Но теперь это уже не было таким тихим: звучали и мужской, и женский голоса. Они продолжали звать её. Неужели она тоже здесь? Интересно, какая она? Это её родители? Друзья? Учителя? А сколько ей вообще лет? А кто я? Как меня зовут?.. Я не помню… Почему я не помню? Или я вообще не существовала? Я здесь родилась? Я — часть этой темноты? Столько вопросов… но так мало ответов… — Наша доченька… наш цветочек… она такая маленькая… она ещё ничего не видела в этом мире… бедная моя доченька… — сказала женский голос, рыдая навзрыд. Её явно переполняло горе и отчаяние. Значит, это её родители. Мне их не жаль. Меня больше переполняли ревность и злорадство — за мной так никто не плакал. Но она этого не слышит… какая жалость, — подумала я с сарказмом. Казалось, прошла вечность. Голоса стихли. Я их больше не слышала. — Ошибка… какая, нахрен, ошибка?.. А? Прошла секунда — и я резко очнулась, распахнув глаза. Белый потолок… Я в больнице? Точно… меня сбили Ино и её подруги, и я провалилась в темноту. И очнулась здесь. Почему она так поступила? Ведь в оригинале она наоборот помогала Сакуре, когда её обижали за лоб. Они были подругами… А тут она — малолетняя хулиганка. Это моя вина? Это эффект бабочки? Или это настоящая Ино?.. Дверь скрипнула. В проёме стояла молодая женщина в белом халате. Увидев, что я проснулась, она улыбнулась: — Проснулась? Как себя чувствуешь? Ничего не болит? — Нормально… вроде ничего не болит. — Это хорошо. Но давай я тебя ещё раз осмотрю. Она начала водить руками по моему телу, в её ладонях появилась зелёная чакра. Когда она дошла до сердца — оно резко заболело. Я поморщилась. — Что случилось? — остановилась она. — Сердце болит… — прохрипела я, схватившись за грудь. Казалось, его пронзили тысячи маленьких иголок. Она снова просканировала меня чакрой. Боль не утихала, а только усиливалась. Я не выдержала и оттолкнула её. — Больно… — Я проверила дважды. С вами всё нормально: раны зажили, чакра и каналы в порядке. Я не понимаю, почему вам больно. Подождите, я позову старшего ирьёнина. Она вышла. Я осталась лежать, корчась от невыносимой боли. Через несколько минут она вернулась с пожилым ирьёнином. Я его знала ещё с детства — он проводил моё первое обследование, когда у меня случилась истерика из-за перерождения. — Так-так… что тут у нас? — сказал он, садясь рядом. — Сакура Харуно… поступила к нам три месяца назад с тяжёлыми травмами: переломы рёбер и повреждение чакро-каналов возле сердца. Три месяца?.. Я здесь уже три месяца? — Я её осмотрела. Кости срослись нормально, синяки исчезли, чакро-каналы восстановились, но не до конца, — сказала женщина. — Понятно. Скорее всего, боль из-за неполного восстановления каналов возле сердца. Я выпишу таблетки и назначу следующий осмотр через месяц. Передайте это её родителям. Он встал и ушёл. — Твои родители приедут вечером, сейчас они на работе. Ты не голодна? — мягко спросила медсестра Аямэ. В этот момент я поняла, что очень голодна. Настолько, что готова съесть слона. — Очень… я бы сейчас и слона съела. Она тихо рассмеялась: — Слона не обещаю, но есть онигири, зелёный чай и данго. Она принесла поднос. Онигири — тёплые рисовые треугольники с водорослями нори и солёной начинкой из лосося. Простая, но очень сытная еда, пахнущая рисом и морем. Я медленно ела, наслаждаясь теплом. Зелёный чай был прозрачный, с лёгкой горчинкой и мягким успокаивающим вкусом. Данго — мягкие круглые рисовые шарики с сладким соусом, нежные и чуть упругие. Я наелась и снова уснула. Проснулась от шума. — Доченька, наконец-то ты проснулась! — Мебуки обняла Сакуру. — Осторожнее, не задуши цветочек, — сказал Кизаши. — Кизаши, заткнись и иди сюда! — она обняла и его тоже. Они обняли меня с двух сторон, создавая тёплый круг семьи. Так они стояли долго, пока я не начала протестовать. — Хватит… задушите меня… Они отпустили меня. — Сакура, что случилось три месяца назад? Кто тебя избил? — спросила Мебуки. — Я пошла гулять в парк… сделала венки… потом поняла, что уже поздно. По дороге домой встретила группу детей моего возраста. Они начали спорить со мной, потом подумали, что я их игнорирую, и избили меня. Дальше — темнота. Я не упоминала имён. Это бессмысленно. Даже если скажу, что это Ино и её подруги, они ничего не смогут сделать — она наследница клана. — Ты их знаешь? — спросил Кизаши. — Нет… я даже плохо помню их лица. — Ничего страшного. Мы сами всё узнаем. Мы не позволим обижать нашу дочь. — Я вам верю… давайте пойдём домой. Я хочу есть. — Конечно, пойдём, цветочек.