Try Me / Попробуй меня (Чай/Вин)

— Когда я стоял снаружи, о чём ты думал, Вин? — Я... ни о чём не думал. Угу. — Ты совсем обо мне не думал? — Да п-подожди! Панчай, нет... ещё немного... — Вин осознавал уже давно, что его возлюбленный был ужасно ревнивым. Конечно, если бы вас однажды притащили в фургон, схватили за голову и прижали к тому месту между ног, то вы тоже бы поняли, что лучше не доводить этого мужчину до взрыва. Но сейчас Вин был уверен, что ничего плохого не сделал. Он всего лишь пришёл пропустить пару стаканчиков и разговаривал с Сиропопом. Однако противостояние двух мужчин начинало вызывать у него внутренний хаос. После того как Вин был затащен наверх в роскошный пентахаус, где они уже много раз бывали, он быстро оказался без одежды и был брошен на кровать. Сначала Фавин подумал, что это будет как всегда: он уже привык к жесткому сексу с Панчаем и даже начал получать от этого удовольствие. Однако их совместное пребывание в комнате, возле которой раньше Панчай просто стоял снаружи, казалось, сильно раздражало телохранителя. Больше, чем когда-либо. Тогда Вин делал всё это нарочно — чтобы задеть, заставить Чая нервничать, почувствовать желание вернуть его, не позволить другим мужчинам прикасаться к нему. Поэтому он специально громко стонал, давая понять, что с ним происходит. Но сейчас... ситуация обернулась против него самого. Пи'Син не делал с ним ничего большего, чем ласки и проникновения. Ведь в большинстве случаев сам Фавин предпочитал быть лидером, а не позволять другим мужчинам трогать его тело как им вздумается. Секс для Вина когда-то был способом избавления от напряжения. Но секс с Панчаем значил гораздо больше. Это было проявление доверия, любви, которую он дарил. И Вин согласился позволить Чаю стать доминирующим в постели. А теперь этот «главный» явно играл с ним. Панчай аккуратно вводил длинные пальцы, покрытые гелем, в его влажную дырочку. Капли смазки стекали по бедрам, пока Чай сидел, скрестив ноги, и продолжал допрашивать Вина о произошедшем. Неужели нельзя выбрать другое время для этих вопросов?! — хотелось закричать Вину. Любое время, только не сейчас, когда он хотел, чтобы всё поскорее началось! Единственное, что осталось на нём, — это рубашка. Его ноги были широко разведены, лицо запрокинуто назад, взгляд направлен в потолок, губы прикушены от сладострастного чувства, которое вызывал каждый толчок длинного пальца, находящего чувствительную точку внутри. Всё, что Фавин мог делать, — это издавать стоны согласия. Вин ничего бы не сказал, если бы пальцы только начали подготовку. Но столько времени... это уже становилось настоящей пыткой. — Скажи мне, когда ты был в этой комнате с Сиропопом, ты хоть немного думал обо мне, стоявшем за дверью? — Н-нет, хватит... тогда я думал... хах... ты не обращал внимания... я решил, что тебе всё равно... поэтому хотел, чтобы ты... захотел меня... — Вин говорил со слезами на глазах, он пытался схватить большие руки, которые безжалостно терзали его. Но, похоже, Панчай не собирался останавливаться, потому что пальцы продолжали... двигаться. Хлюп! Это заставило Вина откинуть красивое лицо назад, руками он судорожно схватился за мягкую подушку, и выдавил из себя: — Когда я это делал... я просто хотел, чтобы ты... немного ревновал... хотел... защитить меня... а-а-ах... только это. — Я ревновал, — ответил Панчай. — Я ревновал и сходил с ума, но ничего не мог поделать. — Прости... — прошептал Вин. — Но раз уж сейчас я могу ревновать, то я намерен взять реванш. — Что?.. М-ммм, прекрати... лизать... ты сумасшедший, черт! — закричал Вин на весь номер. Панчай поднял его ноги вверх и наклонился к пространству между ног Вина. Горячий язык скользнул вдоль борозды, затем коснулся влажного отверстия, заставляя Фавина корчиться от удовольствия. — Я отмечу тебя своими следами — полностью! — громко рычал Чай, обдавая горячим дыханием узкий проход, отчего Вин лишь впивался пальцами сильнее в подушку под головой. Его дыхание участилось, став прерывистым. Единственное, что он мог — это прикрыть глаза и сквозь пелену слёз наблюдать за тем, кто сейчас ублажал его. Но видел он лишь тёмные пряди волос… И это стало последней осознанной мыслью, потому что в следующий момент раскалённый язык ворвался внутрь. Волна удовольствия пронзила Фавина с головы до пят и у него хлынули ручьём слёзы. Он хотел отстраниться, бежать, но огромные руки крепко сжимали его бёдра, а этот чёртов язык заставлял его стонать, балансируя на грани между болью и наслаждением. Он входил глубоко, безжалостно, скользил взад-вперёд, касаясь горячих стенок, заставляя их сжиматься ещё сильнее, требуя желать чего-то большего — твёрдого, длинного, способного проникнуть глубже… Пока Вин полностью не обессилел. — Ещё… И-их… Чай… Чай… А-ах! Это уже нельзя было назвать просто "следами"... Фавину казалось, что его стирали в порошок. Он извивался, дыхание сбивалось, его ноги дёргались над массивным телом. Всё его тело напряглось, он был на грани, но… — Не так быстро, Вин. Чай отстранился и между ними протянулась ниточка слюны, соединяющая губы телохранителя с узким проходом. Вин потянулся к своей дырочке, пытаясь закончить самостоятельно, но Панчай перехватил его запястье. Он опустил его ногу, и бёдра, приподнятые ранее, снова опустились на кровать. Затем он прижал обе руки, пытавшиеся удовлетворить потребность, к изголовью. Нет, Чай не позволит красавцу закончить так легко. Действия мужчины заставили Вина смотреть сквозь мокрые от слёз ресницы. Его лицо пылало, губы приоткрылись в немой мольбе о пощаде, но в ответ он получил лишь… жестокий взгляд. Чай, возвышающийся над ним, подчинивший его, смотрел глазами, полными удовлетворения от обладания. Его взгляд скользил по телу, и Вин сдавленно застонал, чувствуя, как жар разливается по коже. Его ноги сами раздвинулись шире. Он хотел его член… Но Чай не давал. — Гх… Ты… Ты худший… Ещё… Вин заёрзал, почти сходя с ума от мучений, но Чай не отпускал его. Напротив, он придвинулся ближе, нависнув над гладкой грудью, а ладонью обхватил свой твёрдый, пульсирующий член, готовый взорваться, и… — Ммм… Прижал влажный кончик к набухшему соску. Фавин впился зубами в губу до боли, дрожь пробежала по всему телу. Его прекрасные глаза могли видеть лишь верхнюю часть своего тела, подвергающуюся издевательствам. Влажная головка продолжала тереться о сосок, разжигая в нём дикое, неконтролируемое желание. Тем временем тот, кто обещал наказание, глухо рычал. Его лицо блестело от пота, взгляд был жёстким, но довольным — Чай наслаждался каждым моментом. Горячая плоть скользила от одного соска к другому, затем опускалась в ложбинку между безупречно гладкой грудью. Вин горел, и чем больше эта часть тела касалась его, тем ближе он был к безумию. — Лижи. Это был не просто приказ… Дикий взгляд заставил Вина покорно открыть рот, не в силах сопротивляться. — Хороший мальчик. — М-ммм…— Вин промычал в ответ на это обращение, но ничего не мог поделать, кроме как интенсивно облизывать раскалённую плоть. Его язык скользил вдоль ствола, задевал головку, пробуя на вкус солоноватую влагу, уже выступившую наружу. — Ммм… Затем массивный член медленно вдвинулся в его рот. Вин с готовностью принял его, раскрыв рот настолько широко, насколько мог. И хотя сейчас во рту у него была только эта часть, его стройное тело содрогалось, пальцы ног судорожно сжимались от волны удовольствия. Возбуждение растекалось по коже, особенно когда он видел довольное выражение лица Панчая, медленно входящего в его рот. Тем временем рукой Чай скользнул в его мягкие, влажные от пота волосы, откинув их назад, открывая покрасневшее лицо, полностью отдавшееся наслаждению. — Достаточно. —потянул горячий член назад Чай, выскользнув из его губ и Вин хрипло прошептал: — Почему? — Разве ты не хочешь его? На этот раз Фавин вспыхнул. Да, он хотел, чтобы эта часть вошла в него, заполнила его полностью! Панчай хрипло рассмеялся, снова переместившись к его ногам. — Раздвинь ноги. Чёрт возьми! Вин хотел было попытаться вернуть себе контроль, но стоило ему встретиться с этим тяжёлым, властным взглядом, скользящим по его телу, как его ноги сами разъехались шире, а сильные руки телохранителя помогли удержать их в таком положении. — Гх…! Длинные пальцы снова вонзились внутрь, и резкие черты лица мужчины дёрнулись в усмешке. — Хочешь чего-то другого? Вин бросил на него раздражённый взгляд, сжав зубы, но в тот же момент то, чего он так жаждал, прижалось к его узкому входу, заставив его вздрогнуть. Он невольно напрягся, когда… Чай медленно вошел в него. Горячая дырочка Фавина была влажной, пульсирующей, сжимающейся вокруг члена Панчая, словно пытаясь втянуть его глубже. Чай не смог сдержаться — он вошёл до конца одним резким движением, наблюдая, как Вин с залитым слезами лицом метался по подушке, а его стоны почти переходили в вопли. Раньше Чай слышал крики своего господина из-за двери, но теперь он заставит Фавина кричать ещё громче — отметив его, как свою собственность, с этого момента и навсегда. — Ммм… — Ч-Чай… ещё… и-их… а-а… Чай, Чай…! — Тебе нравится? Фавин уже был не в состоянии что-то ответить... Горячая, как огонь, плоть входила в него до предела, выходила, затем снова погружалась внутрь. Он чувствовал жгучую полноту, но превыше всего — опьяняющее блаженство, уносящее его к вершине наслаждения. — А-а-а-ах!!! Вин достиг пика без труда, но Панчай и не думал останавливаться. Он выскользнул из него, резко перевернул любовника лицом вниз, и прежде чем дрожащий, запыхавшийся парень успел опомниться… снова вошёл. — Чай, подожди, стой… и-ик! — Ты правда хочешь, чтобы я остановился? — прошептал Панчай, шлёпнув по уже покрасневшей от ударов ягодице. Вин выгнулся в ответ, его слова «подожди» звучали явной ложью — чем глубже входил в него Чай, тем сильнее сжималась его дырочка, словно моля не останавливаться. Панчай ускорился, движения стали жёстче, безжалостнее, почти дикими. — Мерзавец… ещё… а-ах! Ты… т-ты… д-да, сильнее! Вин ругался сквозь прерывистые стоны, бессильно поддаваясь мощным толчкам. Хлюпающие звуки наполняли комнату, смешиваясь с тяжёлым дыханием и шумом кожи о кожу. Фавин растаял, его тело стало податливым, но мужчина сзади не собирался сбавлять темп. И как Вин мог раньше жаловаться, что этот человек… слишком медленный? Кто сказал, что его Чай стареет? Полная ерунда! Он бы поспорил до хрипоты — но только попробуйте побыть на его месте! Хотя… лучше не надо. Хлюп. Внезапно Панчай схватил его за чувствительный, уже подрагивающий член, сжал, выжимая последние капли наслаждения, и Вин выгнулся, обернувшись. Горячие губы встретились в поцелуе, словно читая мысли друг друга. — Чай… а-а-ах-х-х! Фавин закричал, когда его тело сотрясло новой волной оргазма, оставив следы на простыне. Но для Панчая… это было наслаждением. — Передышка… дай передохнуть… — Но я ещё не закончил. Вина посадили на колени и он оседлал массивный член, бессильно глядя в лицо мужчины. И тут он понял… Чай и не собирался его отпускать. Прежде чем тот покроет его следами полностью, Вин был уверен — он превратится в кашу, как разваренный рис. — Мерзавец… — Значит, ты — жена мерзавца. Когда Фавин, полностью опустошённый, обмяк в его объятиях, он всё ещё бормотал что-то про «подлеца». А Панчай, кажется, был слишком доволен словом «жена». Вин только слабо хрипло рассмеялся. Он и правда не считал его мерзавцем. Да, это было жёстко, но разве ему не нравилось? Если честно… это было чертовски возбуждающе. Панчай тоже это знал. Ревность — да. Желание «пометить» его — да. Но настоящая жестокость? Нет. Это была просто игра, добавляющая остроты. Они уже договорились: если Вин действительно не сможет, он скажет. Но сейчас, когда красавец прижался к его широким плечам, а его большие руки лениво ласкали кожу, всё было ясно — оба получили, что хотели. Вин ни капли не переживал из-за ревности Панчая. Может, он и выбился из сил, но… как тот и говорил: «— Ты выдержишь. Потому что ты — мой.» — Никто не сможет удовлетворить тебя так, как Панчай. — Поверь, даже когда ты стоял за дверью… я думал только о тебе. — Панчай вздрогнул и подняв голову встретил его взгляд, и улыбнулся. — Даже если бы в тот момент со мной был кто-то другой… в глубине души я желал, чтобы это был ты. — Ммх… Слова, сладкие, как мед, были немедленно «наказаны» объятиями и жадным поцелуем. Панчай уже давно знал: у его возлюбленного есть правило — не целовать тех, с кем был близок. Это способ сохранить их поцелуи только для себя, не давая никому перекрыть их след. Разве что кроме Графа… но тот не в счет. — Но я не смел думать о тебе. — Хм? — Если бы я представил тебя тогда… я бы не выдержал и повалил тебя на месте. Шёпот скользнул по уху, следом — горячий поцелуй в щёку. И Вин не смог сдержать улыбку. — Я тоже не стал бы перекрывать следы твоих прошлых связей таким способом. Уж лучше… стереть их дочиста. В словах Фавина не было лжи. Панчай рассмеялся, притянул его к себе, уткнувшись лицом в шею, и легонько провёл щетиной по коже, вызывая мурашки. — Настроение улучшилось? — Прости… что я такой ревнивый. — Пустяки. Ответ прозвучал легко, а пальцы тем временем вплелись в тёмные волосы. Вин усмехнулся про себя. Если меня ревнуют… разве это проблема?