Try Me / Попробуй меня (Чай/Вин)

Когда солнечный свет сменился искусственным освещением и оживлённые улицы начали пустеть, дорогие машины одна за другой подъезжали к ночному клубу в центре города. Все знали, что владелец этого заведения — наследник миллиардера. Каждая новая машина добавляла ажиотажа, а музыка, доносящаяся изнутри здания, словно магнитом притягивала ночных "мотыльков". Многие из этих "мотыльков" пытались приблизиться к человеку, который спокойно сидел в углу дивана в одиночестве. Но все, кто подходил, уходили разочарованными, потому что этот "свет" уже, похоже, имел владельца. И этот владелец был невероятно ревнивым. — Мой красавчик...держи. — Он опаздывает. — Вин бросил взгляд на хозяина заведения, который принёс два бокала с напитками. Взяв один из них, он произнёс с лёгким раздражением. Но не на Сирапопа он злился, а на тех, кто бесконечно пытался заговорить с ним, вызывая раздражение. Неужели я недостаточно ясно дал понять, что уже занят? Фавин чувствовал себя усталым от этой ситуации. Он был уверен, что использовал все доступные социальные сети на максимум, выкладывая фотографии своей любви с уже не таким жестоким мужчиной повсюду. Его аккаунты были переполнены подписчиками и вдохновляющими комментариями. И в высшем обществе об этом тоже знали, ведь Вин не стеснялся появляться на мероприятиях, держа за руку своего невероятно популярного мужчину. Дело было не только в этом: те, кто раньше сталкивался с манерами Панчая, теперь точно знали, что шансов у них нет. Но даже после долгого перерыва в ночной жизни всё равно находились такие люди. Они подходили с наглыми взглядами, почти готовые утащить его в постель. Они знали его, называли "Кхун Вин", и это вызывало у него желание немедленно вернуться домой. Однако он чувствовал себя обязанным перед другом брата. С тех пор как Син привёл его в комнату Чая, Вин практически не видел его. В лучшем случае они встречались на каких-то мероприятиях, обмениваясь несколькими фразами. Поэтому, когда Сирапоп несколько раз пригласил его, сказав: — Почему бы вам не зайти? Вин освободил своё расписание и решил заглянуть. И вот теперь он был раздражён, как можно заметить. Теперь он просто ждал, когда же придёт его возлюбленный. Как только тот появится, можно будет считать, что всё под контролем. Ух, один лишь взгляд любимого мог разогнать всех остальных. Особенно, когда этот взгляд был полон ревности. — А где Кхун Панчай? — Задерживается на работе. Сказал, что приедет не позже десяти. А сейчас уже половина десятого. — Тогда я составлю тебе компанию. Вин бросил на него недоверчивый взгляд. Разве Сирапоп пригласил его просто так, без особой причины для разговора? — Если ты мне поможешь, всё будет в порядке. — Ты изменился. Поскольку музыка была громкой, Син наклонился ближе, чтобы поговорить. Фавин не возражал, но лишь встретился с ним взглядом, словно спрашивая: «Что именно изменилось?» Проницательные глаза Сирапопа скользнули по его одежде и он поднял бровь, намекая: «Вот в чём дело» . — Теперь ты одеваешься так скромно, что это вызывает сожаление. Раньше стройная фигура Вина была более соблазнительной. Это не значило, что сейчас он выглядел плохо, но то, что он больше не демонстрировал свою гордость, вызывало чувство сожаления у тех, кто мог только наблюдать. Сирапоп протянул руку, взялся за воротник его рубашки и сделал вид, будто собирается её расстегнуть. Вин тут же шлёпнул его по руке и предостерегающим взглядом дал понять: "Нет." — Я не одеваюсь, чтобы кого-то соблазнять. — Значит, раньше ты одевался, чтобы соблазнить меня? — Что касается тебя, то я никогда не соблазнял. — Да, верно. Потому что даже без этого ты всё равно затащил меня в постель, — небрежно отнёсся к своему прошлому поведению Сирапоп, тогда он силой увлёк младшего брата своего друга в постель и долго наслаждался этим. Однако вскоре красивое лицо, которое всегда скрывало хитрость, стало серьёзным, и он пристально посмотрел в глаза Вину. — Если у тебя возникнут какие-то проблемы, ты всегда можешь обратиться ко мне. Фавин внимательно смотрел в его глаза, словно искал правду, а затем слегка улыбнулся. — Но я уже не смогу отплатить тебе за это. — Не нужно никакой отплаты. Ты же знаешь, что я всегда охотно помогаю тебе. В голосе Сирапопа не было ни намёка на шутку. Он протянул руку и коснулся той самой руки Вина, которую ласкал с семнадцати лет. Прошло уже восемь лет с тех пор и многое изменилось с тех времён веселья. Сделал бы он то же самое снова? Конечно. Кто бы отказался? Возраст семнадцати был временем полного расцвета Вина — самым прекрасным, чистым, но и одновременно способным испачкаться больше всего. — Спасибо. — это всё, что мог сказать Вин. Для него Син был особенным не только потому, что он был первым мужчиной, который познакомил его с темой постели, но и потому, что именно этот человек обнимал его в самые болезненные моменты и делал это много раз, поддерживая, пока тот снова не смог встать на ноги. Единственное, что он мог сказать, — "спасибо". И именно Син помог ему вспомнить после амнезии самого важного человека. Как бы другие ни считали Сина ветреным, хитрым и тем, кто имел кучу партнёров, этот мужчина был лучше, чем казался на первый взгляд. Сирапоп мог делать всё так, будто это просто игра, но за его действиями стояло гораздо больше, чем было видно. — Фух, я должен был стать другом Пакина двадцать лет назад, чтобы встретить Вина раньше него, — произнёс Син с усмешкой. — А если бы встретил меня раньше, что бы сделал? — Я бы давно забрал тебя себе, и никто другой не смог бы добраться до тебя. — Вин глубоко вздохнул, но Сирапоп продолжил: — Позволь мне задать вопрос... — Какой вопрос? — Если бы я действительно влюбился в Вина, что бы ты сделал? — Ничего. Я не могу любить никого, кроме него одного. Тук. Тук-тук… Фавин ответил чётко, серьёзно, без малейшего намёка на шутку. И это заставило Сирапопа замереть. Но прежде чем он успел что-либо сказать, раздражённое лицо, которое сохраняло недовольство целый час, внезапно изменилось — появилась улыбка, освещая глаза, и превращая недовольного человека в самого счастливого. Хлоп! — Пожалуйста, отпусти его руку, Кхун Син. Потому что тот самый мужчина только что появился. Панчай подскочил, схватил Фавина за руку и притянул к себе. Его пронзительные глаза смотрели на ладонь Сирапопа, которая всё ещё держала руку Вина. Владелец клуба, наконец, отпустил её, поднял обе руки на уровень плеч и с вызывающим видом встретился взглядом с серьёзными глазами. — Ревнивый какой…. — пробормотал он. — Да, я очень ревнив. И если тебе не сложно, пожалуйста, не трогай моего Вина. Вин быстро поднял голову и мягко погладил руку. — Пи’Син ничего не делал. — Если ничего не делал, то почему держал тебя за руку? Син, который слушал, замер. Увидев гнев в глазах Панчая, он сразу понял, что ситуация накаляется. Но Фавин всё же оставался спокойным, продолжая ласково поглаживать его предплечье, намекая на то, чтобы тот успокоился. — Хех, собственник. — но Сирапоп совсем не помог улучшить ситуацию. Его провокации только разжигали огонь. Он довольно улыбался, заставляя Панчая кипеть от злости. Однако тот сохранял хладнокровие благодаря руке, которая продолжала поглаживать его предплечье. Конечно, Чай знал, что Вин не имел никаких намерений с этим мужчиной. Но Панчай должен был признать, что не мог оставаться спокойным, когда речь шла о Сирапопе. Дело не только в том, что этот человек воспользовался моментом слабости его любимого. Это был ещё и первый мужчина Вина, а также инстинкт постоянно нашёптывал ему не доверять этому человеку. Поэтому он крепче обхватил талию своего партнёра. — Я думаю, пора увести Кхун Вина домой. — Не нужно. — Владелец клуба подошёл ближе и протянул карточку. — Считайте это извинением. Вы можете использовать комнату наверху. Ты ведь раньше просто стоял перед этой дверью, верно? — Пи’Син…— простонал Вин, чувствуя возвращение головной боли, потому что друг его брата всё ещё получал удовольствие, дразня ревнивого мужчину. Но Панчай взял карту и, посмотрев в глаза владельцу комнаты, получил внезапный шлепок по плечу. Сирапоп прошептал ему на ухо: — Вин никогда не полюбит никого, кроме тебя. Сказав это, он махнул рукой и ушёл, оставив Панчая смотреть ему вслед... прежде чем перевести взгляд на Фавина, который вздохнул. — Я думаю, нам не стоит торопиться домой. Вин вздрогнул от его взгляда. Дикого взгляда мужчины, готового наброситься. Панчай схватил его за запястье и повёл в комнату отдыха, где он ранее просто ждал за дверью. Похоже, на этот раз Чай получит возможность стереть старые следы и оставить свои собственные. Ему было наплевать, что это место принадлежало человеку, которого он терпеть не мог. Вин снова вздохнул. — Ты не ревнуешь? — Ревную. — Чай. — Да, Вин. — Пи’Син просто шутил. — Если меня дразнили, то я тоже могу позволить себе немного подразнить в ответ. Глаза Вина слегка расширились, когда он посмотрел на мужчину, который шёл впереди. Но через мгновение Фавин широко улыбнулся и рассмеялся вместе с этим ревнивым человеком, чьи чувства были очевидны. Ревность такого рода была знакома ещё с тех времён, когда он был жестоким. И, кажется, Вину действительно стало интересно, какое наказание ждёт его сегодня. Ну что ж, если он признался, что ревнует, тогда пусть наказывает — что плохого в этом? Мысли Вина ускорились…. Он пошёл быстрее, крепко сжимая руку Чая, счастливая улыбка расплылась по его лицу. Сирапоп наблюдал за ними, пока они уходили. — Будь счастлив, Вин. — прошептал молодой человек себе под нос, пока музыка заглушала все слова. Только проницательные глаза смотрели вслед и взгляд, полный любви, мелькнул в глазах, но лишь на мгновение, а затем снова стал хитрым, скрывая истинные чувства, которые чуть не вырвались наружу. Иногда молчание лучше, чем слова, потому что оно позволяет Вину улыбаться. Затем он скользнул проницательными глазами вокруг, остановившись на чём-то. Уголки губ изогнулись в уверенной и многообещающей улыбке. — Привет. В то время как любовь Фавина нашла своё счастье с жестоким человеком, который никогда не переставал его любить, Сирапоп искал способ утешить себя новым развлечением... возможно, тем, что незаметно сможет завоевать чьё-то сердце.* (П/П: * и почему я спинным мозгом чую, что есть ещё история о Сирапопе…хм? Прим. Ив ) Любовь Фавина достигла своего пика счастья, но любовь Сирапопа... только начиналась...