Try Me / Попробуй меня (Чай/Вин)

Когда вечернее покрывало медленно окутало небо, усыпанное мерцающими звёздами, роскошный автомобиль плавно подъехал к красивому дому. Фавин вышел из машины, поднял голову к небу и улыбнулся с лёгкой иронией. Теперь он понимал смысл слов многих людей: когда мы счастливы, наше восприятие мира меняется. Вин чувствовал, что сегодня звёзды особенно прекрасны — настолько, что словами этого не описать. Он знал, что звёзды на вершинах гор Чиангмая тоже великолепны, но сейчас у Фавина не было желания даже поднять глаза. Всё изменилось в тот момент, когда телохранитель приблизился сзади, положив свои руки ему на плечи и мягко поглаживал их, передавая тепло через нежные прикосновения. — Давай войдём в дом, а то ты замёрзнешь, — произнёс Чай. — Позволь ещё немного полюбоваться, — ответил Вин. — У меня есть кое-что другое, что я хочу тебе показать, — загадочно произнёс Чай. Вин обернулся, чтобы взглянуть на Панчая, но не смог прочитать выражение его глаз. -Пойдём, — Чай знал, что Вин сомневается, но ничего не объяснил. Он просто улыбнулся и потянул Фавина за собой, а тот не стал возражать. Скрип… — Что это за запах? Как только Панчай открыл дверь дома, сладкий, глубокий аромат наполнил воздух, щекоча пазухи носа. Запах был знакомым и пробуждающим воспоминания. Вин вошёл внутрь и оглядел всё вокруг. Он сразу заметил, что что-то изменилось по сравнению с тем, каким они оставили дом перед ужином. Букеты разных цветов в вазах были заменены на великолепные красные розы, украшающие каждый уголок дома. И не только это: масляные светильники источали глубокий, сладкий аромат роз. Вин шагнул внутрь, взял одну розу в руку и повернулся к тому, кто превратил этот дом в сад роз. — Ты хочешь соблазнить меня розами? — спросил он с лёгкой насмешкой. — Нравится? Фавин никогда особо не интересовался цветами. Как и многие мужчины, он не испытывал радости от получения букетов. Но сейчас, когда весь дом был украшен розами сорта «Red Eden», в его памяти всплыл разговор недельной давности. — Так ты всё ещё считаешь меня запретным плодом, которого нельзя касаться? Чай ухватил Вина за талию. Вопрос заставил его шагнуть ближе, встретиться с Фавином взглядом и ответить серьёзно: -Я бы сказал, что ты — запретный плод, который слишком соблазнителен, чтобы отказаться. Вин рассмеялся и игриво провёл розой по щеке телохранителя. -Ты настоящий искуситель, — произнёс он с усмешкой. Чай рассмеялся в ответ и наклонился, чтобы поцеловать Вина в губы так, как хотел сделать ещё в ресторане, но тогда им мешали чужие взгляды. Это не значило, что он колебался относительно своих чувств или боялся взять «звезду» в свои руки. Однако, он всё ещё должен был быть осторожен, чтобы имя Фавина не пострадало из-за любопытных глаз. Место, где он мог позволить себе быть самим собой, находилось только здесь — в комнате с матовыми стенами, защищающими их от внешнего мира. Что же касается роз… -И эти лучше, чем те, которые дарил кхун Син? — спросил Чай, глядя на Вина с лёгкой улыбкой. Модель нарочно округлил глаза, делая вид, что шокирован, хотя еле сдерживал смех и волнение. -Ты уже однажды подарил мне розы вместо Сина, разве нет? -Но ты их выбросил, Кхун Вин. Я нашёл их в мусорном ведре. Чай покачал головой, вспоминая, как Вин безразлично избавился от тех цветов. Хотя это было и не удивительно, если учесть все обстоятельства. Тогда он дарил их не для извинений за содеянное, а как сигнал. Сигнал, который Фавин, возможно, не понял. Сигнал о том, что Чай тоже намерен вступить в игру всерьёз. Раз уж в прошлый раз Вин отказался, на этот раз Чай решил исправить ошибку. -Ты такой мстительный, — усмехнулся Фавин. -Но ведь ты сам сказал, что я — змей, — парировал Панчай. Однако именно Вин поднял руку, обвив её вокруг шеи «змея» и придвинулся ближе, пока их тела не соприкоснулись. Он склонил голову к широкому плечу, глядя на розу в своей руке с улыбкой. — С этого момента не принимай цветы ни от кого, кроме меня, хорошо? Это был не приказ, а просьба, и Вин нарочно протестующим тоном ответил: — О, как жаль! Мне часто дарят цветы на работе. Боюсь, я не смогу обещать тебе этого. Он ожидал увидеть строгий взгляд, но, обернувшись, заметил, что Чай улыбается. Это была улыбка, которая всегда трогала его сердце. -Я не прошу невозможного. Просто не принимай цветы от других в своё личное время — этого достаточно. Сколько бы раз Вин ни видел эту улыбку, он так и не смог к ней привыкнуть. Ему казалось, что потребуется много времени, чтобы свыкнуться с тем, что Чай больше не надевает маску холода и безразличия, не говорит сухим тоном, что всё, что он делает, — лишь часть его обязанностей. Потребуется время, чтобы сердце поверило, что это правда. Фавин задумчиво прижался к Чаю щекой ещё раз и поднял глаза. -Чай? -Да? -Это не сон, правда? Фавин задал вопрос, опасаясь, что это счастье окажется лишь мыльным пузырём, который лопнет от одного прикосновения, исчезнув в воздухе. Это вызвало у Панчая взгляд, полный нежности и тепла. Его грубые руки обвили талию Вина, прижимая его ещё ближе. -Поверь, ты не единственный, кто боится, что это сон. — произнёс он тихо. Панчай тоже боялся проснуться от этого прекрасного сновидения. Их взгляды встретились. Один дрожал от страха потерять всё, другой оставался внешне спокойным, но внутри тоже боялся. И это заставило Вина сделать шаг вперёд. Их тёплое дыхание смешалось и он… нежно коснулся дрожащими губами губ Панчая. Этот поцелуй не был страстным или яростным. Это было мягкое прикосновение, касание губ, медленное и осторожное, как доказательство того, что он реален, что он здесь, перед ним и дарит тепло, которое проникает глубоко в сердце, превращаясь в тоску. Среди вздохов и тихих стонов счастья они снова встретились взглядами. -Если это сон, я не хочу просыпаться, — хриплым шёпотом произнёс Чай, а затем сильнее притянул Вина к себе, прикусывая его нижнюю губу и заставляя его тихо застонать. -А ты знаешь, что я не хочу, чтобы это был просто сон? Он мягко притянул Вина к себе и… внезапно Панчай легко поднял хрупкое тело на руки. -Я сделаю так, чтобы это стало реальностью! Эти слова заставили Вина улыбнуться. Прозрачные слёзы заблестели в уголках его глаз и он прижался лицом к сильному плечу, позволяя Панчаю нести его в спальню с полной готовностью. Вин знал, что Чай не имел в виду то, что последует дальше. Это было обещание… Обещание, что даже после их возвращения в Бангкок и возвращения к обычной жизни, это счастье не исчезнет, как мимолётный сон после пробуждения. Они продолжат говорить, прикасаться, обнимать друг друга, передавая тепло каждый день. Мечта, о которой он молил долгие годы, наконец-то становилась реальностью. *** Свет извне проникал в большую спальню, освещая двух мужчин на мягкой кровати. Один лежал отвернувшись, а другой обнимал его, плотно прижимая к себе. Несмотря на отсутствие слов, между ними не чувствовалось никакой неловкости. Вин смотрел на прекрасную розу, принесенную из гостиной, которая теперь покоилась на прикроватном столике. -Ты ведь спрашивал меня, почему я внезапно перестал тебя бояться? Он нарушил тишину, а Панчай оперся на локоть, чтобы взглянуть ему в лицо. Но Вин всё ещё не поворачивался, лишь продолжал смотреть на цветок. -Я честно признаюсь: когда мы встретились впервые, ты был довольно пугающим, большой, с суровым взглядом и холодным выражением лица. Возможно, ты был самым страшным человеком из всех, кого дядя когда-либо представлял. — Вин улыбнулся уголками губ, его ладонь рассеянно скользила по руке, обнимающей его и мысли ушли в воспоминания, которые он почти забыл. Как же сильно он страдал от любви, раз действительно смог забыть то счастье? -Хотя дядя Фонг сказал мне, что ты не страшный, я всё равно немного боялся. Каждый раз, встречаясь с тобой, я держался за Кина. Так продолжалось почти год, верно? Особенно на той вечеринке… Вин на этих словах почувствовал, как объятия вокруг его талии стали крепче, и понял, что Панчай помнит этот момент. — Когда у Кхун Пакина начались проблемы, да? — спросил Чай. — Да, хоть он и был старшим братом, но Кин постоянно бросал своих младших. Вин фыркнул, потому что Пакин бросал не только его. В ту ночь он оставил даже своего родного младшего брата, который был младше самого Вина. — Ты ведь слышал, как дядя Фонг приказал Пакину заботиться обо мне и Вате? Он имел в виду Павата — его младшего брата и единственного родного брата Пакина. Двоюродный брат, который уехал учиться в Англию ещё в старшей школе, терпеть не мог работу отца и старшего брата, поэтому отказывался возвращаться в Таиланд. За последние три-четыре года Вин видел его всего один раз. Но это не главное. Главное было в том, что на той вечеринке семнадцатилетний Пакин получил задание следить за младшим братом и кузеном. Однако менее чем через час он исчез… с красивой актрисой. Ах да, он увёл её у парня! -В то время Кхун Пакин был ещё молод, — оправдывал его Чай. -Молод, но уже брал без разбора то, что хотел. Мужчина за спиной тихо рассмеялся, не пытаясь оправдать своего босса. Скорее, это было косвенное подтверждение того, что Пакин всегда действовал так, как хотел, начиная с детства. И никогда это не вызывало проблем. До того дня… Эта вечеринка была важным событием для Панупонга. Не только два брата должны были присутствовать, но и вся семья Вина тоже пришла. Когда взрослые были заняты встречей гостей, старший брат получил указание следить за своими младшими братьями, хотя были телохранители, выполнявшие эту задачу. Поэтому Пакин решил, что его отсутствие на час-другой не станет проблемой. Проблема возникла, когда тринадцатилетний Фавин, послушный взрослым, и двенадцатилетний Пават, до смерти уставший от вечеринки, решили последовать за старшим братом, не зная, что тот направляется к актрисе. Как только они потеряли его из виду, ребята решили разделиться и искать его. Но в итоге оба заблудились. Позже Вин узнал от родственников, что Пават догадался, куда мог пойти старший брат и просто ушёл играть в саду, дожидаясь окончания вечера. А вот сам Вин ходил по всему отелю, серьёзно пытаясь найти Пакина. Когда взрослые заметили, что все трое пропали, прошло уже несколько часов. Сначала все думали, что Пакин вывел их. Только когда он закончил свои дела и вернулся на вечеринку, началась настоящая паника. -Я знаю, что той ночью все искали Вата. Но никто не думал обо мне. Конечно, ведь пропал младший сын мистера Панупонга. Все боялись похищения, использования в качестве заложника или чего-то подобного. Никто и не думал, что я едва не был затянут в комнату. Вин помнил, как испугался, когда мужчина с запахом алкоголя, шатаясь, схватил его за руку, бормоча непонятные слова, пытаясь затащить в комнату. — И тогда ты пришёл на помощь. Фавин наконец повернулся, чтобы взглянуть в лицо Панчая. — Когда ты вошёл и разобрался с ним, я испугался, но также почувствовал облегчение. Хотя уже почти не помню эти чувства, потому что лучше помню другое… Знаешь, что? — он замолчал, ожидая реакции внимательного слушателя. — Твоё лицо, полное беспокойства обо мне. Вин улыбнулся. Да, он почти забыл это выражение лица. Именно в тот день Фавин понял, что подчинённый дяди не такой уж страшный. Он не был лишён эмоций и не являлся просто украшением дома. Этот человек, который ворвался, чтобы спасти его, был полон заботы. Чай гладил рукой его волосы, поправлял пряди за ухо, оглядывал его с головы до ног, вытирал слёзы и спрашивал обеспокоенным голосом — совсем не таким, как обычно. А когда он увидел, что Вин дрожит, то обнял его одной рукой, поднял и прошептал: -Ты в безопасности, Кхун Вин. Может быть, именно эта фраза заставила Фавина почувствовать, что эти объятия — самое безопасное место в мире. — Если бы ты не вспомнил обо мне в ту ночь, я даже не знаю, что бы со мной случилось. — Нет, просто случайно я оказался первым, кто нашёл тебя, Вин. -Кто бы это ни был, это не важно. Потому что этим человеком был ты. Вину было всё равно, была ли это случайность. Он верил, что взгляд Панчая, наполненный заботой и тревогой, не лгал. В нём смешались беспокойство, волнение и гнев, когда он увидел, как Вина куда-то тащат. — А если спросишь, когда я перестал тебя бояться, то ответ — именно тогда. Но если спросить, когда он начал любить… Вин не мог ответить на этот вопрос. Тот день стал отправной точкой, благодаря которой он начал смотреть на Панчая по-другому. Вин увидел, что этот человек не такой страшный, как казался. Он заботился о мальчике Фавине так же, как о прямых наследниках дяди Фонга. Этого Вину было достаточно, чтобы заинтересоваться ещё больше. Он начал замечать, что этот человек часто находится недалеко от его дяди. Но когда бы Вин ни приходил в дом дяди, Панчай заботился о нём. Он постоянно спрашивал, нужно ли что-то, хочет ли он чего-то или желает сделать что-то. Всё, что мог предложить Чай, включая его внимание во время выходов в свет с семьёй. Вин чувствовал его взгляд, словно дополнительную защиту. После того дня, каждый раз встречаясь глазами, Вин получал улыбку, которая заставляла сердце мальчика трепетать. Любовь Фавина не возникла за один день. Она медленно формировала свою основу и становилась прочной. Когда ему исполнилось пятнадцать, он понял, что больше не может смотреть на других людей. В тот же период времени началась жестокость. -Если бы я не успел в тот день, я бы себе этого не простил. Мысли Вина вернулись к тому, кто сейчас обнимал его. Он посмотрел на сосредоточенное лицо Панчая, глаза у него сверкали, будто он снова переживал тот момент. Лёгкая улыбка промелькнула на губах Фавина и он придвинулся ближе к тёплым объятиям. -Но ты успел. Чай погладил мягкие волосы и спросил: — А почему ты сначала не хотел рассказывать об этом? Вин замер, избегая взгляда, пряча лицо. Но сильная рука уже схватила его за плечо. — Вин… Как он ненавидел этот тон! -Я просто боялся, что ты не помнишь. Это было как бредовый сон, который я пережил в одиночестве. — признался Фавин, поднял голову и невольно надулся, а затем пробормотал: — Это важное воспоминание для меня. Если бы ты сказал, что не помнишь, это было бы как разрушение всего. И даже если бы ты помнил… Ты думаешь, я не смущаюсь, вспоминая, как снова и снова мечтал об этом? Я вырос, конечно, но внутри всё равно продолжаю думать о… — Вин быстро взглянул на него и отвёл глаза.- Об этом, Чай. Панчай прожил на этой земле тридцать четыре года, но он мог поклясться, что никогда раньше не встречал никого настолько милого. Как бы мир ни считал Вина красивым или привлекательным, он будет утверждать, что этот человек — самый милый на свете! Вин с пунцовыми щеками опустил взгляд, но его горящие глаза выдавали смущение. Руками он упёрся в грудь Чая, словно пытаясь выбраться из объятий, но не прилагал усилий, позволяя ему легко притянуть себя обратно. Едва слышный стон вырвался, когда Панчай поцеловал его в висок, затем Вин закрыл глаза, а длинные ресницы легли на его чистые щёки. -Кто-нибудь говорил тебе, что ты милый? -Я? Ты переоцениваешь. Фавин всё же поднял голову, чуть приподняв подбородок, демонстрируя, как следует смотреть, чтобы понять, почему он так думает. Эта поза заставила Панчая заглянуть в его глаза, и уголки губ телохранителя дрогнули в улыбке. Он использовал взгляд вместо слов, что заставило Вина в его объятиях беспокойно двигаться. Белые щёки, которые уже были красными, покраснели ещё сильнее, так, что даже розы позавидовали бы. И тот, кто никогда никого не боялся, опустил глаза. Самый сумасшедший, самый хитрый! Но Панчай сразу приподнял его подбородок. На этот раз я не позволю ему сбежать. Затем… — Милый. Ты самый милый. Глубокий, насыщенный голос прозвучал, эхом отражаясь в сердце Фавина. Пути к отступлению не было… Вот как модель профессионально реагирует: закрыв глаза и игнорируя всё. — Такой милый… Панчай рассмеялся, награждая эту милость лёгким поцелуем в губы. Он услышал мягкое бормотание Фавина, которое было слишком очаровательным. -Хитрец! Но Вин добровольно ответил на поцелуй этого хитреца. В тот же момент Панчай бросил взгляд на прекрасную розу, лежащую на прикроватном столике, а затем снова посмотрел на слегка покрасневшее лицо человека под собой. Глаза, которые раньше были спокойны и лишены эмоций, теперь отражали множество чувств, переливающихся через край. Как я мог забыть? Ведь… я наблюдал за тобой дольше. Да, Вин был прав, задаваясь вопросом, почему Панчай первым нашёл его. Потому что Чай начал беспокоиться с того момента, как понял, что Фавин пропал из банкетного зала. Но другие только говорили, что он, вероятно, ушёл с Кхун Пакином. Когда стало ясно, что оба исчезли, Панчай, возможно, был единственным, кто первым вспомнил о Вине. Он сосредоточил своё внимание на этом прекрасном ребёнке с самого начала. Ты, вероятно, не помнишь, что первое, что ты дал мне, была роза. Чай тоже снова и снова мечтал об этом.