Try Me / Попробуй меня (Чай/Вин)

Фавин всё ещё лежал на спине, глядя в потолок, но он не понимал, на что смотрит. Он только знал, что его шея сейчас горела, и будто несколько коротких гвоздей изо всех сил вонзались в его плоть. Сердце в его груди билось так сильно и яростно, что он едва мог дышать. В первую секунду, когда его тело выработало сопротивление, он был рад, что впечатление исходло от человека, которому он принадлежал, но в следующую секунду страх сжал его сердце и так мучительно сдавил его. Потому что единственная свобода, которая у него была в течение многих лет, заключалась в том, что он был потерян и разваливался на части только из-за того единственного человека, который не отзывался на зов его сердца. Что я должен делать? Вин! Почему? Ты сошел с ума? Юная модель заморгал и разум, который прежде был далеко, снова вернули назад жестким тоном несчастного, которого пинали и сбрасывали с дивана. Вин посмотрел на этого человека, а потом понял, что ранил кого-то важного своими действиями. Этим человеком был фотограф Тай Лан. Когда он осознал это, его глаза широко распахнулись. В ту же минуту громко раздались корейские проклятия. Фавин поднялся и сел на диван, глубоко вздохнув, чтобы прийти в себя, хотя пот струился по вискам, его слегка затрясло и по спине прошёл холодок от осознания того, что он только что сделал. - Извини. Тай Лан раздраженно оглянулся на извиняющийся голос и быстро встал. Его беспокойное настроение теперь почему-то было смешано с гневом, он посмотрел на красивого молодого парня, все еще неподвижно сидевшего на диване. Вин увидел, как он повернул пару своих очаровательных глаз к нему. — Я предупреждал тебя. Разгневанный мужчина сделал паузу, заглянув глубоко в глаза модели. Пустые глаза, лишенные каких-либо эмоций, заставили его виски мгновенно запульсировать. -Я умоляю тебя больше так не делать. Равнодушные слова звучали как шаблон, который можно было заменить на любой другой, но он чудесным образом подавил внезапный всплеск гнева. Тай Лан уставился в глаза Вина, от которых у него стучало в висках. Нет, дело не в том, что эти глаза были безжизненны, а в том, что эти волшебные глаза заставляли надолго поддаться их очарованию и никогда не забывать! Такие же глаза он видел у 19-летнего Фавина. Глаза, которые были пусты и ни о чем не заботились, но когда он погружался в их глубину, захлёстывали непостижимые и сильные эмоции. Если сравнить эти глаза с холстом, то те сильные эмоции были подобны распыленной на него краске, обрисовывающей картину, от которой люди не могли оторвать глаз. И сейчас они смотрели на него, это согрело сердце Тай Лана. Ему очень хотелось, чтобы в этот момент у него в руках была камера, он хотел запечатлеть навечно эту сцену. -Вин, – позвал его Тай Лан сильным и глубоким голосом, совершенно не похожим на голос человека, который сейчас сходил с ума от ярости. Он опустился на колени и сел перед Фавином, глубоко вздохнув, пытаясь сильнее прежнего подавить эмоции, а на его суровом лице вспыхнуло опасное желание. Чем больше Вин такой, тем больше... я его хочу. Фотограф с каким-то огоньком в глазах смотрел на Вина… он был так близко, что мог чувствовать обжигающую температуру тела чужой груди. Фавин непреднамеренно схватил его за шею, неосознанно лаская. Однако Тай Лан совершенно не возражал против такого поведения и юная модель все же наклонился и приблизился к нему. -Я сказал - нет, — холодно произнёс Вин. Он верил, что что бы он сейчас не сказал, Тай Лан будет повиноваться его словам, но фотограф самонадеянно вполголоса умолял: — Разве я не могу, Вин? — хрипло взмолился угрюмый мужчина. -Я ещё не выздоровел. Если бы человек перед ним не являлся автором проекта, который он только что взял, Вин определенно ушёл бы без колебаний и подумал бы, продлевать ли контракт со своим агентом. Он хотел отрезать себя от всего, что было в прошлом. Однако работа, на которую он подписался, должна была быть выполнена с максимальной тщательностью. Теперь он не хотел тратить время на переговоры с Тай Ланом, ему нужно было больше времени, чтобы дать своему телу выздороветь. -Вин, но я ничего не могу с собой поделать. Настойчивый мужчина все еще умолял, протягивая руки, как будто собирался коснуться лица модели, но из-за светящихся глаз, которые смотрели на него так, как будто говорили, что никто не может прикасаться к Фавину без его разрешения... Тай Лан тяжело вздохнул, его тело было таким горячим, что из него медленно сочился пот. -Уходи. Юная модель поднял лицо, махнул собеседнику рукой, а затем выпрямился и приготовился к сопротивлению. Но в этот момент человек, сидящий на полу, протянул руку и схватил его, поэтому Фавин опустил взгляд и оглянулся. — По крайней мере, сначала помоги мне. С самого начала Вин заметил, что кое-что выпирало из штанов Тай Лана, и что еще было заметно кроме этой выпуклости, так это встревоженные глаза, которые постоянно были направлены прямо на него. Гость хрипло прошептал: -Если нет, я не уйду. Фавин дернул свою руку, а затем увидел, как фотограф сжал его запястье так сильно, будто железными клещами. Знакомые упрямые глаза говорили, что если он не получит то, что хочет, он никогда не уйдет. Вин на мгновение замер, сконился над ним, потом откинулся в исходное положение, а затем... -ОК. Он опустил свою голую ступню на середину его брюк. Одного этого было достаточно, чтобы Тай Лан застонал и посмотрел вверх, как верный раб, а Вин наклонился и прошептал ему на ухо: -То, что ты говоришь, не имеет значения. Хотя Вин не был заинтересован, но если это смогло бы оттолкнуть мужчину, он поможет ему. По крайней мере, это помогло бы ему немного отвлечься, чтобы не думать о том, что произошло. … С того дня, как Вин решил согласиться на работу с Инь Тай Ланом, этот человек был включен в список людей, которым нужно уделить особое внимание, поэтому великий телохранитель господин Панчай не ожидал того, что его подчиненные позвонят и скажут, что сейчас этот человек в доме Вина. Там, куда он едва мог попасть. Хотя Фавин являлся кровным младшим братом Пакина со стороны отца, он был просто обычным бизнесменом, и, как и его матери, ему не нравился подпольный бизнес брата. Поэтому, хотя Пакин и его дядя могли войти в дом в любое время, Чай знал, что по дому нельзя бродить мужчинам с оружием... и он не был исключением. Из-за этого запрета Панчай должен был оставаться у себя, ожидая новостей от своих подчиненных, но как только он услышал новость… то сразу же направился прямо в этот дом. Это его долг, потому что не было никакой гарантии, что иностранный фотограф не объединится с другими, чтобы тайно навредить его хозяину. Именно эта мысль заставила Панчая встать перед испуганными слугами поместья. -Сейчас у Кхун Вина гости. — Я знаю, поэтому подожду здесь. -Но... Служанки собрались и недоуменно переглянулись, потому что нехорошо было оставлять гостя хозяина и друзей племянника хозяина в прихожей. Но дозволено ли ему войти в дом, или нет, они не знали, и боялись остаться виноватыми. Как раз в тот момент, когда все колебались, появился преступник, из-за которого примчался Чай - Тай Лан. На его лице была довольная улыбка, оно раскраснелось, как будто он пережил самое захватывающее событие в своей жизни. -Ой! - однако эта улыбка исчезла, когда он увидел телохранителя, - Забудь об этом, я получил сегодня то, что хотел. Тай Лан снова ухмыльнулся, а затем прошел перед Панчаем, подошел к припаркованной машине и уехал не оглядываясь, поскольку его больше уже здесь ничего не интересовало. -Что ты здесь делаешь? Чай перевел внимание с фотографа на обладателя голоса, и увиденное заставило его… сжать кулаки. Одежда Фавина была измята, волосы немного взлохмачены, щеки раскраснелись, а голос был хриплым, так что Чаю пришлось подавить возникшие эмоции в своем теле и подойти к хозяину дома. -Кхун Пакин попросил меня прийти и посмотреть, как дела у Кхун Вина... Последние слова застряли у него в горле, потому что он мельком увидел то, что заставило его невольно замереть. Оставленный им след окружал круг светло-красных отметин. Он смотрел на эти отметины... и это сносило стену под названием ВЫДЕРЖКА. -Могу я поговорить с вами? Вин посмотрел на лицо Панчая, которое стало таким же пугающим, как и его голос. Хотя он не выразил это полностью, у него все еще были сомнения относительно того, что сказал телохранитель. Он оглянулся и парой проницательных глаз посмотрел на слуг в доме, а затем развернулся и пошёл обратно в дом. -Пойдем. Вин... не дрожи...не дрожи. Он только что оправился от своей болезни, его тело и внутреннее состояние были еще недостаточно сильны, к тому же он только что переспал с другим мужчиной и не успел еще сообразить, как перед ним на улице появился виновник его состояния. Поэтому он не успел замаскироваться, чтобы скрыть свою внутреннюю хрупкость. Только не дай слабину. Именно это Фавин неоднократно подчеркивал про себя и помнил. Стройный мужчина вернулся обратно в свою гостиную и вошел, приготовившись выслушать собеседника. Как только он надел маску спокойствия и повернулся к Панчаю лицом... -Кхун Вин не должен так поступать с членами этой семьи. Что это значит? Вин застыл, пытаясь понять, а человек сзади продолжал говорить: -Я знаю, что не имею права говорить это, потому что это личная жизнь Кхун Вина. Но это нанесет ущерб репутации каждого… -Кто портит репутацию!? - тут же сердито закричал Вин и вдруг повернулся, чтобы посмотреть на телохранителя. Несмотря на то, что он вспоминал и пытался успокоить себя, эти слова ранили так же сильно, как слова, из-за которых его ранее вырвало и пришлось принять душ. Какая к чёрту, репутация?! -Чья репутация пострадает? Родственников или моя? Не забывай, что репутация ваша и вашего хозяина давно потеряна. Не указывай мне, что делать и чего не делать! Ха, ваш хозяин занимается ещё… я даже не знаю, во сколько раз более случайным сексом, чем я, почему бы тебе не напомнить ему об этом. Он знал и не желал даже слышать, кто потеряет репутацию, потому что вся страна знала, что этого оправдания недостаточно для упоминания кого-то вроде Пакина? Была ли когда-нибудь у Кина вообще другая репутация? Только один родственник, который повеселился, не навредит его репутации. - У тебя же то же самое, а... их там сотни? — Это другое, Кхун Вин. — Потому что ты другой? — спросил Вин, стрельнув в телохранителя глазами тигра, уставившегося на свою добычу, в этот момент они были такими же, как у его кузена. - Мне нечего терять, но Кхун Вин отличается… -Я хочу спросить, какая разница?!! Я - мужчина, ты – мужчина! Я человек из плоти и крови… и ты думаешь, я увижу в тебе любовь только после того, как меня выбросят как кусок хлама? Ты не можешь поднять голову и увидеть реальность? Думаешь, я погрязну в рутине и буду ждать тебя все время?! Голос Фавина стал громче, его тело сотрясалось от гнева и все плохие воспоминания между ними двумя также начали снова выплёскиваться на поверхность. — Я так и думал. Панчай сжал кулаки ещё крепче, чем прежде. Хотя его голос был всё так же спокоен, пара зорких глаз продолжала смотреть на красную отметину на шее, потому что, когда рубашка упала под действием силы тяжести и повисла на плече, красные засосы от Тан Лана становились все более и более отчетливыми. -Кхун Вин отличается от Кхун Пакина. Кхун Вин не должен идти по этому пути.* (П/П:* лять, Чай заканчивай с нравоучениями! Не тебе читать морали…оррр переводчика!) -Ты забыл? Я не мальчишка, который будет делать все, что ты скажешь. И только мне решать, каким путем я хочу идти. — Хотя это нанесет ущерб репутации семьи Кхун Вина? Лицо, слишком красивое, чтобы быть мужским, застыло в изумлении, глядя на резкое, спокойное лицо человека, которому, казалось, было всё равно, что он делает. Он не понимал, почему мужчина вдруг превратился в доброго старика, который захотел его повоспитывать, да ещё и приписал членов семьи, не имевших никакого отношения к его поведению на этот раз. -Не приплетай мою семью к тому, что я делаю, – произнёс Вин, стиснув зубы. — Но я должен сказать, - Чай внимательно посмотрел на него и продолжил, - Кхун Вин, которого я знаю - не тот человек, который любит так веселиться и совершать такие лицемерные вещи. Вин был так зол, что не мог говорить, потому что считал, что Панчай не имел права судить о его счастье, неважно, было ли его счастье настоящим, или это была ложь! Вин мог судить сам. Однако минутное молчание дало Панчаю возможность продолжить: -Я никогда не думал, что то, что сделал Кхун Вин, было неправильным, и это было право Кхун Вина делать всё, что он хочет. Я просто не хотел, чтобы Кхун Вин делал то же самое, что и его брат. Вместо этого Кхун Вин… может найти счастье с кем-то другим, вместо бесполезной траты времени на людей, которые приходят и уходят. «____» В комнате повисла тишина. Не было слышно ни звука, даже работающего кондиционера, только две пары глаз смотрели друг на друга, не желая отводить взгляда. Нет, они даже не моргали, пока Вин не выступил вперед и не остановился перед телохранителем. -Ты думаешь, я всё ещё безмозглый ребенок, которому нужен кто-то? Ты считаешь меня сумасшедшим? -Я никогда не думал, что это поведение сумасшедшего. Фавин рассмеялся, потянул Панчая за галстук и заставил его наклониться: - Итак, запомни, Фавин, которого ты знал, умер, его больше нет в этом мире! После этого Вин наклонился ближе и кончики их носов оказались так близко, что могли соприкоснуться. В одно мгновение снова наступила тишина, а чувство обиды и принуждения, в сочетании с пронизывающим холодом, заставило Чая отстраниться. Равнодушие Фавина безо всякой маскировки передалось подчиненному старшего брата. Своими пронзительными красивыми глазами Вин взглянул в лицо Чая, а затем: -Что я скажу, так это то, что для меня мужчина — это просто секс-игрушка с руками и ногами, с которой я могу играть. Он приподнял уголок рта и усмехнулся, затем отпустил красивый галстук, расправил его пальцами и похлопал телохранителя по груди. -И я не остановлюсь, пока не найду игрушку, которая мне понравится. Сказав это, Вин сделал несколько шагов назад, а затем развернулся и пошел к дверям, так что он не знал, какими глазами мужчина сзади смотрел на него, и какое у него было лицо. Панчай посмотрел на стройную спину Фавина, которого он только однажды поцеловал и прикоснулся к нему, но теперь этот мужчина сказал, что он был просто игрушкой. -Если нечего больше сказать, возвращайся! Фавин резко открыл дверь. Нахмурившись, он посмотрел на человека, неподвижно стоявшего посреди комнаты, как скульптура. Раньше Вин думал, что еще была надежда, но теперь он знал, что все закончилось, даже не начавшись. Он мог только пожалеть себя, поскольку считал, что была еще надежда до конца его работы. Однако, похоже, он был совершенно неправ. Ни сейчас, ни когда-либо еще мнение Панчая о нём не изменится. Чай всегда надеялся, что он будет счастлив с кем-то другим. Было ощущение, что Вин очнулся от дневного сна. Чай не только не желал о нём знать, но и хотел, чтобы он был в паре с кем-то ещё. Похоже, история Вина не могла иметь такого же счастливого конца, как у Графа... Когда он увидел, как Граф усердно работал и получил то, что хотел, у него затеплилась надежда, но, как он и сказал… все романы разные, так как же любовь разных людей могла быть одинаковой? -...И я… Вин посмотрел на телохранителя и столкнулся с парой блестящих глаз, в которых светилась решимость. -Что, если я хочу быть игрушкой Кхун Вин?* (П/П:* УРРРААААА!!!! Переводчик с редактором ушли открывать шампанское и на перекур!) - !!! Невероятные слова сорвались с губ Панчая, а человек, стоящий в дверях, на мгновение был потрясен. Что он сказал сейчас?! — Как ты смотришь на то, что я соглашусь быть твоей игрушкой? - повторил Чай, делая свое предложение более ясным. Фавин не ожидал ничего подобного и посмотрел его в серьезные глаза, которые обычно скрывали в себе все глубокие эмоции, но на этот раз он увидел дикую смену эмоций, которая сразу же заставила его оживиться. -Ненормально так беспокоиться о репутации хозяина. -Я не шучу. Панчай посмотрел на метку на шее Вина, крепко сжал кулак, а затем быстро отвел взгляд в сторону. -Если Кхун Вин просто хочет игрушку, тогда играйте со мной. -Ты думаешь, я 10-летний мальчик, который хочет поиграть в верховую езду?! – рявкнул Вин и посмотрела на него, но своей белой рукой он плотно закрыла дверь в комнату, а затем вернулся обратно на то место, где стоял другой Чай, которого, казалось, он никогда раньше не видел. Он остановился перед тем, кто, как ему показалось, мог читать его мысли. Всё то же самое и на этот раз… — Ты думал, что если бы ты стал моей игрушкой, я бы остановился, чтобы сохранить столь дорогую тебе репутацию, не позволив мне идти своим путем? Ха, я не знал, что приспешники Кина придумывают такие глупые идеи! Вин издал горловой смешок, хотя в его глазах не было улыбки. Человек перед ним просто хотел выполнить какой-то призрачный долг, о котором он никогда не заботился, и Чай даже был готов стать игрушкой, которую он мог получить в любой момент.* (П/П:* два дебила -это сила! Рукалицо…) -Думаешь, я не пойду к другим только потому, что буду развлекаться с тобой? Не слишком ли ты самонадеянн? Вин выдавил из себя улыбку, надев свою обычную маску Фавина, модели, который никогда так легко не сдавался никому, и его глаза заблестели. Он не перестал бы так насмехаться и дразнить, ведь он человек, который испытал все виды физического удовольствия, но Панчай сказал только два слова. -Я уверен. «____» После этого Вин почти не мог контролировать свою дрожь, потому что Чай протянул свою большую руку и слегка коснулся его щеки. Через некоторое время Фавин поднял руки и небрежно провел ими по груди, а прикосновение Чая переместилось на его ярко-красные губы. -Откуда такая уверенность? Я гораздо опытнее тебя... Кончики пальцев опустились к центру губ, поэтому Вин не мог перестать говорить, и смотрел на прикасающегося к нему человека, который говорил медленно и четко. -Тогда Кхун Вин должен попробовать. Глаза, прежде спокойные и безэмоциональные, что бы ни происходило, теперь превратились в яростный ураган, подобный свирепому зверю, который вот-вот готов был напасть на него, убивая свою добычу и пожирая ее. Для того, кто ситал себя хозяином, это было так сильно, что Вин почувствовал свирепое, дикое желание, скрывающееся глубоко в теле мужчины. Он никогда раньше не видел таких глаз, нет... даже у Пи'Сина. Фавин понял, что это не шутка. — Всё это не по долгу службы? – напрямую спросил он, требуя четкого ответа. -Да. – ответил Панчай. Снова наступила тишина, но... — Не дай мне быстро заскучать. Так начался договор между двумя людьми, одному из них нужна была игрушка, которая никогда не надоест, а другому было необходимо защитить имя владельца из-за занимаемой им должности. Это просто взаимный интерес. После этого Вина сжали в крепких объятиях, которых он никогда раньше не испытывал. Чай поднял руки и без всякого смущения обхватил ими его широкие плечи, а затем сжал его тело, более привлекательное, чем женское. Губы прильнули к высокому господину. Телохранитель прошёлся губами по щеке, потом провёл носом от ложбинки шеи к ушам, а затем... легонько прикусил. Возможно, он считал, что никто не смог бы устоять перед его действиями, но это не относилось к молодому человеку, стоящему на месте. В этот момент Фавин повернул свое красивое лицо боком, и изобразив спокойное и бесстрастное выражение, снова поднял пронзительные глаза. -Это не интересно. (П.Р.:* так его, Вин!!👍👍👍) После этого он отстранился. -Не так, как рекламировалось... Панчай, замерший, как скульптура, поймал удаляющуюся руку и схватил его за талию, с грохотом притянув обратно в свои объятия, так что две груди оказались плотно прижаты друг к другу, а дыхание касалось их лиц. Затем мужчина показался Вину совершенно в безумном виде, как будто он собирался укусить добычу перед собой своими острыми зубами. Чай тут же распахнул воротник его рубашки, и она упала с плеч Фавина. Пока телохранитель его целовал, Вин уткнулся лицом в его затылок, как будто собирался вдохнуть аромат Панчая, напоминавший ему о прошлом. Сладкая истома струилась по его венам, заставляя желать перейти к новому витку. И действительно, Чай впился зубами в красную метку, с силой продолжая кусать уже исчезнувшую. -Потихоньку становится интересно. Сильное прикосновение заставило Вина рассмеяться, как будто он начал осваивать новую игрушку. Такие слова заставили Чая невольно притянуть его ещё ближе и они оба упали на диван. Тот самый, на котором Фавин некоторое время назад был с фотографом. Чай перекрыл собой часть тела Вина, при этом подставив одно колено, чтобы поддерживать его и предотвратить полное падение. Лицо Фавина всё ещё упиралось в затылок, пока Чай энергично сосал и терся о него. Вин вдыхал легкий аромат тела, который мог возбудить желание и почувствовал, как температура его тела постепенно начала повышаться. Своей большой рукой Панчай сильнее ухватился за рубашку Вина, лаская его плоский живот своими шершавыми пальцами, и от этого Фавин, который спал с другими бессчетное количество раз, испытал наслаждение. Панчай скользнул пальцами и прошелся по белой и чистой коже Вина, который слегка начал поддаваться. Это было только начало саморекламы Панчая, но... Вин в этом не нуждался. -Хм. В этот момент модель, который, казалось, потерял свои силы, повернулся и пересел наверх, подтолкнув здоровяка лечь. Он скрестил ноги на коленях мужчины, который был не так красив, как он, сидящий на нем и смотрящий вниз. Высокопоставленные люди часто смотрели на Панчая свысока, но такое поведение привело к тому, что очарование Фавина только увеличилось. Любой готов был быть покоренным дикостью этой королевы и умереть от нежности. Прежде чем Чай снова потянулся, чтобы коснуться тела модели, Вин быстро заблокировал его руку, а затем небрежно произнёс слова, которые заставили телохранителя содрогнуться. -Ты должен знать, что делают с игрушкой. Не двигайся. После этого Фавин быстро поднялся на ноги, сверкая парой прекрасных пронзительных глаз. Его руки переместились к ремню Панчая, из-за чего телохранитель спросил более низким голосом: -Что собирается делать Кхун Вин? Хотя Чай знал, что его хозяин расстегивал ему штаны, оставаться недвижимым на месте было определенно не тем, что он хотел. Но он также знал, что Фавин не шутит. Если приказали не двигаться - он не двинется. Когда телохранитель задал вопрос, Вин посмотрел на него, а затем улыбнулся, как хозяин, и сказал приятным и чарующим голосом то, от чего глаза Панчая расширились: -Мне нужно осмотреть товар.