Банка мятных окурков

Глава 2. Мятные Сигареты. 2 сентября 1998г Ночь была пасмурной, определенно предвещая дождь. Гермиона так и не смогла уснуть, на часах было уже около двух часов ночи. Все это время она сидела и размышляла о собрании старост. Рон пытался навязать Гермионе совместное патрулирование, но она отказалась, сославшись на Макгонагалл; солгала, что та поставила их с Малфоем в совместный патруль. Каково было её удивление, когда слизеринец подыграл: они договорились начать патрулирование с завтрашнего дня. Девушка никак не могла привыкнуть к одиночеству в комнате, ведь все лето и даже во время войны она спала с кем-то в одном помещении. Она даже не представляла, насколько трудно будет потом отключать мысли, находясь в одиночестве. В голове крутилось много всего, даже слишком: — Драко, ты с нами? Мы с Пенс собирались в гостиную повидаться с Забини и остальными, — Нотт пристально смотрел на Малфоя в ожидании. — Нет, — пожал плечами тот и, бросив напоследок: «Я устал, пойду спать», направился в свою комнату. Парень все еще был зол из-за того, что Гермиона напомнила ему о прошлом, и это было видно по его напряженным плечам. - Гермиона, а ты? Пойдём с нами в гостиную, ты ведь толком ни с кем и не поговорила, пока мы добирались сюда, и на банкете молчала, — обеспокоенно подметила Джинни. - Я тоже пас, завтра много дел. Поговорить? О чём? Я вообще не должна здесь находиться, я не хочу! Если бы не Гарри, который так хотел отучиться последний год, и несогласие всех её друзей, она бы тоже отказалась, и пусть бы ей даже пришлось провести этот год в Шармбатоне или где-либо ещё, насрать! Почему же она согласилась? Господи, как они не видят, как они могут говорить о чём-то, кроме того, что тут произошло. Я каждую ночь вижу это во снах, вижу Ремуса и Тонкс, вижу Фреда! Вижу Дамблдора и Снегга! Вижу Лаванду! А теперь их нет... Их нет, и они даже не хотят об этом помнить, не хотят об этом говорить. А я не хочу об этом думать, но как можно не думать? Интересно, а кто погиб в этой башне? Не хочу тут находиться. Не хочу. Не хочу. Не хочу. А где бы я хотела сейчас быть? В Норе? Нет! Дома? Дома... На этом Гермиона не выдержала своих душевных терзаний и решила, что ей срочно нужно отвлечься. Она медленно поднялась с огромной кровати, вышла из комнаты, не забыв запереть её за собой. Повернула голову направо, чтобы убедиться, что комната Малфоя тоже закрыта, и спустилась вниз в гостиную. Села на подоконник, совершенно новый, облицованный светлым камнем. Наблюдение заставило её вздрогнуть. Открыла форточку и наколдовала себе пачку сигарет, мятных сигарет. Таких, какие некогда курил её отец, когда пытался бросить. Иронично, что она начала курить именно с них. Он всегда их ненавидел. Дым прожигал её легкие и немного остужал голову; она думала лишь о том, насколько они отвратительные на вкус, и это помогало не думать о чем-либо другом. До тех пор пока она, сосредоточив взгляд на озере вдали, так хорошо виднеющемся из окна, не услышала мужской голос, заставивший её тотчас обернуться. — Никогда бы не подумал, что мисс прилежная гриффиндорка курит, — Малфой стоял в пижамных штанах и нелепой ночной рубашке, застегнутой лишь наполовину и открывающей вид на его аристократические худые ключицы. Он смотрел на девушку не отрываясь, но глаза его по-прежнему ничего не выражали; только по расслабленным плечам и слегка сутулой спине можно было понять, что он, по крайней мере, больше не зол. — Чего тебе, Малфой? — Она, ничуть не смутившись, продолжала держать сигарету во рту, вдыхая ментоловый дым. — Не спится. — Он стал подходить ближе, медленно, расслабленно, будто бы зверь, подбирающийся к добыче. Или Гермионе так лишь казалось? — А твои святые друзья-гриффиндорцы знают о твоих пристрастиях? — Что? Хочешь меня сдать? — И Гермиона, конечно же, знала ответ: разумеется, он расскажет им. Может, даже растрезвонит эту новость кому-то из учителей. Это было бы логично и не удивительно. Парень пожал плечами и облокотился о подоконник с другой стороны изучая её лицо пронзительным взглядом. — Почему не спишь? Мне казалось, такие правильные девочки, как ты, ведут себя хорошо и ложатся спать пораньше, чтобы встать ни свет ни заря и начать зубрить домашнюю работу. — Он приподнял брови, наблюдая за дымом, исходящим от кончика её сигареты; казалось, его ничего не смущало. — А правильные девочки курят по ночам? — съехидничала девушка. — Мы это, кажется, только что прошли. - Он лениво скрестил руки на груди. — Разве? — теперь уже она подняла одну бровь и взглянула на Пожирателя смерти. — Хорошим девочкам, как ты выразился, Малфой, могут сниться ночные кошмары точно так же, как и нехорошим. А желание покурить, чтобы избавиться от мыслей об этих кошмарах, — вполне нормальная практика. Теперь твоя очередь. — Она докурила сигарету до бычка, который затушила магией, а не рукой со шрамом, как обычно, положила его рядом с собой, доставая из наколдованной пачки ещё одну сигарету. — Моя очередь? — Малфой уставился на девушку в изумлении, его кадык дернулся, а плечи напряглись. — Да, я ответила на твой вопрос, теперь ты отвечай на мой. Это называется диалог, знаешь ли. Ну или можем снова покидаться друг в друга оскорблениями, как все годы до этого. — Диалог, — он на секунду задумался, плечи расслабились — ну, задавай свой вопрос. — Почему ты не спишь? — она старалась не потерять маску невозмутимости, которая была крайне напускной, потому что вблизи Малфоя ей было крайне странно себя ощущать. Смешанные эмоции: с одной стороны, её немного потряхивало внутри, потому что она ещё помнила боль от Круциатуса, а кожу ещё саднило от кинжала его сумасшедшей тетки, даже если это было лишь фантомное ощущение; с другой — странное спокойствие и интерес к его новому спокойному поведению, только оно останавливало её от того, чтобы буквально сбежать отсюда, скрывшись в своей комнате. — Не думала, что плохим мальчикам тоже могут сниться кошмары, Грейнджер? — умно тоже решил ответить вопросом на вопрос. — Копируешь меня? — она устало усмехнулась. — Может быть. Что за сигареты? Это что, мята? — Казалось, вопрос был искренним, что было крайне странно для Малфоя. Он вообще был странным сегодня. — Маггловские, ментоловые. — Казалось, сейчас слизеринец и покажет свое истинное лицо, начнет высмеивать её, как раньше. Он определенно сейчас скажет что-то в духе: «Ох, как я мог забыть, ты же грязнокровка». — Никогда не слышал о мятных сигаретах. Кто это придумал? — Гермиона была ошарашена. — Магглы? — Зачем? — Ну, волшебники, в отличие от магглов, практически никогда не курят, а вот у магглов это частая проблема. Мой отец говорил, что такие сигареты нужны, чтобы вызывать отвращение и тем самым отучать от этой дурной зависимости. — Девушка сама удивилась такой откровенности. Зачем она вообще с ним разговаривает? Вдруг гриффиндорка засмеялась. — Что? — Малфой непонимающе уставился на неё. — Что смешного? Он действительно не понимал; девушка так отчаянно смеялась, что и собственная улыбка парня не заставила себя ждать. Казалось, он уже и забыл, что умеет улыбаться. Только не понимал, что вызвало эту короткую улыбку. Рассматривая её кудри, он думал: «Почему я раньше называл её волосы гнездом? Обычные волосы. И чего она ржёт? Я же ничего не ответил». — Кхм, просто никогда не думала, что главный магглоненавистник Хогвартса будет спрашивать о чём-то маггловском. Может, ещё и попробуешь? — и девушка протянула ему пачку. Странный момент перемирия. Драко смотрел на неё некоторое время, не уверенный, как поступить. Он не мог понять, почему слово «магглоненавистник» так больно кольнуло в сердце. Ненавидел ли он магглов на самом деле? Или ему лишь другие говорили об этой ненависти, а он не мог найти сил, чтобы отрицать? Но так ли было на самом деле, как ему внушал отец? Он неожиданно даже для самого себя принял пачку из рук Грейнджер. — Как это? Как это делается? — Он зажал её в зубах неправильной стороной, и это вызвало очередной смех гриффиндорки. — Что? Я никогда этого не делал. На мгновение он усмехнулся, его маска безразличия дернулась. Лишь на мгновение - мгновение, о котором он позже будет думать перед сном. — Переверни её! Годрик, не думала, что буду учить курить Пожирателя смерти. Это замечание нарушило всякое веселье в комнате. Казалось, девушка сказала это для себя, чтобы напомнить, с кем она сейчас сидит на подоконнике. Возможно ли, что она боялась его? Боялась, что он откроет окно и выбросит её из него? Думала ли о том, сколько будет лететь? Драко вспомнил, как Беллатриса Лестрейндж пыталась научить его заклинанию полета. — Круцио! Боль распространилась по всему телу мгновенно, заставляя гореть каждую клеточку, внутренности выворачивало, и он кричал. Кричал. Кричал. — Ещё раз, Драко. Почему ты такой никчемный мальчишка? Ну же, попробуй ещё раз. Воспоминания оборвались, когда гриффиндорка магией подожгла его сигарету, заставляя закашляться. — Салазар, что за хрень? — он вытащил сигарету изо рта и уставился на неё. — Так и должно быть. Попробуй ещё раз. Вот так, — она поднесла свою сигарету к губам, втянула в себя воздух и выдула облачко дыма. Парень перевёл взгляд на её губы, и его передернуло от воспоминаний о том, как эти губы кричали в столовой его дома. Он повторил за девушкой, и все мысли на мгновение испарились из его головы, когда дым обжёг лёгкие ментоловым холодом. Полная тишина, никаких мыслей, только табак и мята. — Приятно, — произнес он, не сводя взгляда с собеседницы, на что та ответила коротким кивком. Чуть поразмыслив, Малфой тоже доверил Гермионе свой маленький секрет: — Не думаю, что я ненавижу магглов. И хоть его лицо и не выражало каких-либо эмоций, Гермиона поняла, что это откровение далось ему нелегко и значило, очевидно, много. Больше они не разговаривали той ночью, просто курили в тишине гостиной старост. Но на этот раз беззвучие не давило на них криками прошлого. На короткое время они оба забыли о вражде, никто из них ни о чем не думал, и когда пришло время расходиться, оба не смогли вымолвить друг другу ни слова, стараясь продлить перемирие и оставить этот короткий вечер спокойствия тлеть в гостиной на мятных окурках сигарет. Гермиона впервые за долгое время смогла уснуть; лежала и размышляла, что значат те слова: «Не думаю, что я ненавижу магглов». Почему он вообще сказал ей об этом? Была ли это вежливость? Или, может быть, оливковая ветвь? Может, это обман? Или, возможно, это было его изощренное извинение? А может, он сам не знает, зачем это сказал? Разве он может не знать? За этими мыслями девушка сама не заметила, как уснула. Даже не осознавая, что это была единственная ночь после битвы за Хогвартс, когда она засыпала, не погружённая в мысли о войне. Драко тоже в ту ночь заснул, тоже не заметил как. Он всё не мог понять, что означала та его улыбка? И почему этот разговор заглушил все его переживания? Почему это короткое перемирие было ему так важно? Капли дождя барабанили по стеклу, ветер гудел, роняя ветки, а слизеринцу снились мята и табак. *** Утро было сумбурным и наполненным событиями: Гермиона впервые проснулась едва ли не за пару минут до выхода. Села на кровати и потянулась, после надела мантию и поплелась в библиотеку. Проходя по коридорам башни старост, Гермиона повторяла про себя рецепт оборотного зелья, просто чтобы не думать о воспоминаниях, то и дело мелькающих у неё при виде недавней кладки на некоторых стенах или сверкающих новизной настенных подсвечников. Библиотека, судя по всему, не слишком пострадала во время нападения, потому что девушка не видела разительных изменений. За стойкой библиотекаря, как всегда, восседала угрюмая миссис Пинс; завидев гриффиндорку, женщина тут же поднялась с места. — М-м, мисс Грейнджер, какие тома вы хотели бы взять на этот раз? — голос женщины ничуть не изменился за все годы учебы, такой же строгий и звонкий. — Я бы хотела взять «Новейшую магическую историю» автора Тодеуша Рихердмана. Сегодня у моего курса будет занятие по истории, а это единственный учебник, который я не смогла купить перед приездом. Все тома «Новейшей истории» были раскуплены во «Флориш и Блоттс» к тому моменту, как я успела туда добраться, — Гермиона изобразила свою самую лучезарную улыбку, за которую, как правило, миссис Пинс всегда была готова сделать гриффиндорке пару исключений. — Прости, Гермиона, но в этом году в нашу библиотеку не поступило экземпляров «Новейшей истории» Тодеуша Рихердмана. Слишком многие волшебники захотели купить себе этот том, боюсь, типография не справилась с таким количеством покупателей. Признаться, я тоже хотела купить себе личный том Рихердмана, но мне это не удалось. Попроси поделиться с тобой учебником кого-нибудь из однокурсников. Уверена, Катберт поймет, — женщина похлопала Гермиону по плечу. Понимая, что другого выхода нет, девушка собралась с силами и отправилась в гостиную Гриффиндора, где застала ссору Симуса и Нэвилла, которые громко ругались друг с другом посреди гостиной. — Ну же, Нэвилл, пожалуйста, я не успел купить этот идиотский учебник! Мы же сидим совсем рядом, просто поделись со мной, — Симус вцепился в книгу в руках Лонгботтома. — Я не могу, Симус, мне её подарила Полумна! Попроси у кого-то ещё, я не хочу, чтобы ты ненароком её сжёг! — Нэвилл принялся перетягивать книгу на себя. — Эй, что тут у вас? — вещала Гермиона. Джинни, сидевшая на диване рядом с парнями и наблюдавшая за переполохом, ответила первой: — Симус не успел купить «Новейшую историю», а Нэвиллу прислали её сегодня утром. Гермиона устало почесала голову. — Да, понимаю тебя, Симус. Я тоже не успела купить эту книгу, но это не повод ругаться с Нэвиллом, — девушка укоризненно посмотрела на него. — Ты не понимаешь, Гермиона, Нэвилл обещал мне, что поделится, когда мы были на вокзале, но теперь отказывается, — обиженно восклицал гриффиндорец. — Нэвилл, почему ты не хочешь делиться с Симусом книгой, если обещал? — Гермиона перевела взгляд на второго гриффиндорца. — Я обещал только потому, что Симус поклялся, что покупка новой палочки исправила его взрывоопасную проблему, но, пока тебя не было, вечером он пытался зажечь новой палочкой камин и чуть не взорвал его! Что, если он на уроке попытается призвать перо и сожжет учебник? Мне его подарила Полумна! — Нэвилл с надеждой посмотрел на свою старосту. — Так, Нэвилл, на уроке истории Симусу вряд ли понадобится палочка. Симус, пожалуйста, если тебе понадобится дотронуться до пера на истории, сделай это без магии. А теперь перестаньте вести себя как дети и договоритесь. Джинни, а ты почему сидишь и ничего им не говоришь? — девушка насмешливо посмотрела на подругу. – Я пыталась, – рыжая поднялась и подошла к Гермионе. – Кстати, папа достал мне один учебник, так что ты можешь пользоваться моим, когда тебе это нужно. Пойдём? Гермиона кивнула. Проблема решилась сама собой. Первым занятием была травология. Профессор Стебль хвасталась всем своей новой теплицей и учила всех, как удобрять дьявольские силки. Вторым занятием была защита от тёмных искусств, совместная с факультетом Когтевран. Новый преподаватель, бывший мракоборец, профессор Финэлл отлично знал свой предмет. На своё первое занятие он принёс с собой огромное зеркало величиной с меловую доску, за которым… — Это зеркало раньше использовали в министерстве для обучения будущих мракоборцев. Оно заколдовано так, чтобы отражать любое заклинание. Полагаю, вы все уже научились разным боевым заклятьям и даже можете выступить в дуэли друг против друга. Однако умеете ли вы защищаться от собственных заклятий? Многие волшебники в бою используют отражающую тактику. Думаю, большинство из вас отлично владеет заклинанием «Протего», однако оно не единственное, что может отразить в вас ваше же заклятье. Сейчас каждый из вас продемонстрирует то защитное заклятье, которое знает лучше всего. Но сначала позволит зеркалу отразить ваше нападающее, вот так. — Профессор, выглядевший очень старым, но хорошо сложенным, одетый в спортивный костюм, напоминающий военную форму, и с нелепым преподавательским плащом на плечах, подошел к зеркалу и, направив палочку, рявкнул: «Фурунгулус!», а затем, стоило заклятью вылететь из палочки, крикнул неизвестное Гермионе заклинание «Партьего», и как только зеркало отразило его заклятье, зеленая нить заклинания растворилась в зеркале. — Пожалуйста, используйте исключительно безобидные заклятья в учебных целях. Ученики были потрясены. Каждый попробовал отразить заклятье через зеркало. Симус не успел произнести защитное заклятье до конца и был откинут в стену. Палочка Нэвилла влетела в стену от его же экспеллиармуса, Джинни с трудом отразила свой летучемушиный сглаз, и тот угодил в Рона. Рон, конечно же, ничего не сделал, так как был отправлен в больничное крыло. Гарри пострадал от собственного риктусемпра и до конца занятия корчился на полу от смеха. Луна, к удивлению всех, справилась и отразила заклятье насморка и озноба в Падму, а когда дело дошло до Гермионы, та заставила саму себя остолбенеть. На следующем занятии, посвященном новейшей истории магии, Гермиона и Джинни, сидевшие за одной партой, слушали нудную лекцию Пинса. Рон уснул за партой, Нэвилл слушал, уставившись во все глаза на страницы учебника, с полуспящим Симусом рядом. Учебник они все-таки поделили. Гермиона поняла, почему вся магическая Британия резко решила обзавестись этими учебниками. Там была вся история Второй магической войны. Когда Пинс перешел к рассказу о смерти родителей Гарри, девушка нашла его взглядом. Казалось, он был на удивление совершенно спокоен и просто делал иногда пометки в тетради. Джинни извинилась перед Гермионой шепотом и незаметно пересела на свободное место рядом с ним. Профессор, как всегда, ничего не замечал, читая лекцию. Тогда девушка стала незаметно осматривать класс, и её взгляд снова нашёл Малфоя. Она была так взволнована новым предметом, что даже забыла: он у Гриффиндора совместный со Слизерином. Глаза Малфоя снова глядели в пустоту, и лицо ничего не выражало. Девушке было очень странно, смотря на него сейчас, вспоминать то, как ночью они курили в гостиной. Нотт что-то шепнул Драко, на что получил слабый кивок, и Гермиона отвернулась. Как раз в это время занятие закончилось. — Гермиона, пойдешь с нами в «Три метлы»? — взволнованно спросила подошедшая к ней вновь Джинни. — В «Три метлы»? Зачем? — Гермиона уставилась на младшую Уизли. — Как зачем? Отпраздновать первый учебный день! Пожалуйста, Гермиона, раз ты не пришла вчера в гостиную, когда все веселились, сходи с нами хотя бы сегодня. Хорек все равно никуда не денется! — Подруга надула губы и стала трясти девушку за плечо, красноречиво напомнив что она заметила молчаливость Грейнджер. — При чем тут вообще Малфой? — изумилась Гермиона. — Ну, Макгонагалл же поставила вас в пару по патрулю. Кстати, может быть, сказать Гарри, чтобы он с ней поговорил? Мы могли бы... — закончить фразу девушке не дал Гарри, который подлетел к ним и обнял рыжую подругу за талию, после чего спросил: — Поговорить с кем? О чем? Вы идете в «Три метлы»? — Гарри улыбался своей обыденной лучезарной улыбкой. — С Макгонагалл... Я говорила Гермионе, что ты мог бы поговорить с Макгонагалл. Она поставила Гермиону и этого слизеринского хорька в патрульную пару! Из-за этого она не хочет идти с нами в Хогсмид! — недовольно закончила девушка, умело извернувшись, чтобы у Гермионы не осталось шанса на отказ. — Что? В пару с Малфоем? Я думал, что старосты сами выбирают, с кем патрулировать? — Гарри непонимающе уставился на девушек. — Нет, вообще-то это старосты школы выбирают пары для патрулей, а вот самих старост школы ставит в пару директор. Но это ничего, Гарри, правда. Ходить на обходы с Малфоем не так уж и страшно... — Гарри перебил её. — Не так уж и страшно? — воскликнул он раздраженно. — Это же Малфой. Я сейчас же поговорю с Макгонагалл! — тут уже разозлилась Гермиона. — Нет, Гарри. Не надо с ней говорить, я же сказала, всё хорошо. Не убьет же он меня. Если бы хотел, сделал бы это ночью, мы спим в соседних комнатах, — тыча в парня пальцем, девушка нервно смотрела на друга. — Точно, я и забыл об этом. Тем более надо вразумить директора, надо попросить её, чтобы она разрешила тебе спать в комнате Джинни! — Нет, Гарри, — так громко воскликнула Гермиона, что на неё покосились проходящие рядом ученики. — Успокойся, я же сказала, что сама разберусь. Пойдемте лучше и правда в Хогсмид. Главное — вернуться до начала патрулей. Кстати, а где Рон? — Смена темы была резкой, но отлично сработала с другом. Девушка незаметно послала Джинни один из их девичьих взглядов, говорящих: «Позже я тебя обязательно убью», но Гарри этого не заметил и потому вполне невозмутимо ответил на вопрос. — Его ещё мутит после летучемышиного сглаза, он пошел к мадам Помфри за зельем от тошноты. Он сказал, что чуть позже найдет нас в Хогсмиде. — Гермиона тут же просияла, Джинни мысленно подметила это. Путь до Хогсмида был на удивление коротким. Раньше ей казалось, что он находится дальше от замка, чем было на самом деле. Аллея с магазинами уже не казалась волшебной: в глазах девушки она была бездушной и серой, слишком переполненной жизнью, сюрреалистичной. Бар был всё таким же потрепанным, внутри витали запахи старого дерева и выпивки, а столики были почти полностью заняты студентами. У скопления длинных угловатых столов в углу помещения уже сидели все гриффиндорцы их курса и даже парочка ребят с других факультетов, включая Полумну, Парвати, Эрнеста и Захарию. Троица приземлилась за свободный столик и принялась делать заказы. Гермиона и Джинни взяли по сливочному пиву, Гарри выбрал новинку меню — розовый эггног. Позже к ним присоединился и Рон. Как и всегда после битвы, Гермиона старалась больше слушать, нежели участвовать в разговорах. — А потом, представляете, из него стали вылетать мыльные пузыри! Парвати, что за заклятье ты в него кинула? — спросил Рон, уставившись на девушку. Он заказал огневиски и потому был уже достаточно нетрезв, чтобы заговорить с кем угодно. — Это было «Пуньто Фрунто». Падма научилась ему в детстве и постоянно использовала, когда мы ругались; его задача — превращать каждое ругательство в мыльные пузыри. Я и не знала, что с ним можно переборщить настолько, чтобы кто-то попал из-за этого в больничное крыло, — Парвати засмеялась, попивая эггног. — Да он ни одного слова сказать не мог, чтобы не превратиться в генератор мыльных пузырей, — добавил Рон, и все за столом засмеялись. — Между прочим, ты однажды тоже переборщил с заклинанием и сам же потом блевал слизнями! — упрекнул Гарри, и Рон скривился. — Это было из-за неисправной палочки, — оправдывался рыжий. — А я однажды случайно раздул свою тетку, превратив её в огромный летающий шар. Правда, я не знаю, что это было за заклинание, потому что сделал это случайно. Очередной взрыв хохота. — А я пыталась поймать садового гнома в прошлом году, переборщила с Таранталлегрой, и он чуть не упал в обморок от усталости, — рассказала своим потусторонним голосом Луна. Гермиона слушала их молча и изредка улыбалась. Когда на улице стемнело, а бар потихоньку начинал пустеть, настало время расходиться. Выходили ребята шумной толпой; в это мгновение Рон смог уловить момент и незаметно для остальных утащил её поговорить в проулок между магазинчиками. — Гермиона, почему ты меня избегаешь? Я же твой друг, — обиженно выговаривал тот. — Я не избегаю тебя, вообще-то это ты избегаешь меня, Рон! — рявкнула на него девушка. — Я пытался поговорить с тобой с того момента, как мы приехали в Хогвартс, — не унимался парень. — Говори, — гриффиндорка сложила руки на груди. — Я просто хотел сказать: прости меня, ладно? Я хочу, чтобы все было как раньше, Гермиона! Хочу, чтобы мы были друзьями, но ответь мне, пожалуйста, ответь: почему я не нравлюсь тебе? — Уизли смотрел на неё с искренним непониманием. — Рон, дело не в том, что ты мне не нравишься, ты торопишься. Все время торопишься! Я просто хочу хоть ненадолго отвлечься от всего того, что произошло в мае, а ты не можешь думать ни о чем, кроме себя. — Я думаю о тебе, Гермиона, только о тебе! — Рон взял её за плечи. — Вот именно, ты думаешь обо мне, но не думаешь о моих чувствах. Я же сказала тебе, что не готова к отношениям, но ты продолжаешь обижаться на меня, а как только твоя обида проходит, ты снова и снова начинаешь требовать от меня чего-то, — Гермиона смахнула его руки с себя. — Но я люблю тебя! Разве ты не любишь меня? Гарри и Джинни проходят через все это вместе, почему мы не можем так же? — Потому что мы не Гарри и Джинни! — Гермиона ушла в замок. Рон не стал её догонять, не смог бы, даже если бы захотел, потому что едва ли мог удержаться на ногах. Патрулировала девушка сегодня одна, она не стала искать Малфоя. Ещё меньше ей хотелось, чтобы слизеринец видел её в плохом настроении и захотел над этим подшутить. Даже если сейчас он ведет себя так, будто не травил её в школе. Это заставило её снова задуматься о его вчерашних словах: «Не думаю, что я ненавижу магглов». И все-таки, как это понимать? Уже в гостиной вопросы покинули её, потому что источник этих вопросов сидел, закинув ногу на ногу, и пил огневиски в кресле у камина. — Тоже решил отпраздновать? — сказала Гермиона, плюхаясь в кресло напротив. Снова они были друг напротив друга, снова сверлили друг друга взглядом. — Праздновать что, Грейнджер? Возвращение в ад? — Он вновь отпил из горла. — Я тоже не понимаю, — она наколдовала себе пачку сигарет. Её плохое настроение после встречи с Роном явно нуждалось в том, чтобы его «закурить». — А что празднуешь ты, Грейнджер? Я слышал, ваше святое трио было сегодня в «Трех метлах». — Он уронил голову на спинку кресла и откинулся. Только теперь Гермиона увидела, насколько небрежно он выглядел с этой бутылкой в руке. Хотя даже так его лицо не выражало эмоций. — Я ничего не праздную. Нечего праздновать, — она закурила. — Я ждал тебя, чтобы пойти на обход, — он снова приник губами к горлу бутылки. — Я уже обошла нашу территорию. Мне надо было побыть одной, — она глубоко затянулась сигаретой и медленно выдула струйку дыма, любуясь некоторой красотой этого явления. — Снова Уизли? — Драко перевел взгляд на неё, оглядывая недовольное выражение лица, и подпер висок согнутыми пальцами руки. — Снова не твоё дело! — Она тоже откинулась в кресле. — Кажется, теперь это ты меня копируешь, — парень даже усмехнулся от этого, хоть и сам не понял, почему это его так развеселило; вероятно, дело в алкоголе. — Может быть, — она тоже усмехнулась и потянулась за второй сигаретой. — Как ты можешь это пить? — Просто пью, а что ты пила в Хогсмиде? — он протянул руку в молчаливой просьбе поделиться сигаретами. Драко не понимал, зачем ему это, просто хотел снова ощутить вкус мяты, обжигающий легкие. Когда гриффиндорка курила, желание присоединиться просыпалось само собой, и это немного пугало слизеринца, но сейчас он не хотел об этом думать. Да и вряд ли мог бы после того, как выпил полбутылки огневиски. — Я пью только сливочное пиво. — Она вытащила для него одну сигарету, и в этот раз он сам её закурил, приложив к ней палочку. Этот жест был совершенно обычным, но она не могла понять, почему её взгляд задержался на венах его руки, когда он её опускал. — И почему меня это не удивляет? — Теперь уже его взгляд был прикован к её руке, когда она поднесла свою сигарету ко рту. Он подумал: какая она на ощупь? Наверное, совершенно обычная, как и у всех девушек. В этот момент его осенило, что он никогда к ней не прикасался. Вообще никогда, кроме того раза, когда она его ударила. Ох уж тот удар, как воинственно она тогда выглядела, а ведь тогда ей ещё не довелось испытать ужасов... Решив прервать размышления, он добавил: — Ты вообще пробовала огневиски? - Нет, оно же отвратительно? Пахнет спиртом и пеплом. — Девушка скривилась, а Драко протянул ей бутылку так же, как она вчера протянула ему пачку сигарет. — Не критикуй, пока не попробуешь. — И она, посмотрев пару минут на протянутую руку, нерешительно приняла из неё бутылку в тот самый момент, когда Драко уже хотел её убрать. Она сделала глоток и чуть закашлялась. — Так и должно быть, — ухмыльнулся он, вспоминая, как она ночью упрекнула его тем же. Девушка сделала ещё один глоток, и на этот раз засмеялся Драко. Так искренне, что сам этому удивился; казалось, он не смеялся так с того момента, как его отца упекли в Азкабан. А может, и вообще никогда. Он попытался вспомнить, когда ещё так искренне смеялся, но его мысли прервала гриффиндорка. — Что смешного? — Она в недоумении смотрела на него, но тоже улыбалась. Драко был уверен: об этой улыбке она будет думать так же, как и он вчера о своей. — Гермиона Грейнджер пьет огневиски! Неслыханная дерзость в стенах школы! — ответил тот, стараясь скопировать голос и интонацию Минервы Макгонагалл. Это заставило и Гермиону смеяться так же искренне, как и его. — Что, обмениваемся дурными привычками? — Она сделала глоток, после чего затянулась сигаретой. — Похоже на то. Знаешь, на Слизерине есть такой обычай: если кого-то что-то беспокоит, он спаивает своего друга до беспамятства, а потом выпивает сам и начинает делиться проблемами. Гарантия того, что никто ничего не выболтает, потому что не запомнит. — Так ты меня спаиваешь? — поинтересовалась гриффиндорка с сигаретой во рту и огневиски в руках. — А мы друзья? — поинтересовался бывший Пожиратель смерти у маглорожденной гриффиндорки. Оба вопроса остались без ответа. — Ну, по крайней мере, я явно пьянее тебя, — он приподнял одну бровь. — И то правда. — Алкоголь наконец стал пробирать девушку, и потому она всё же разоткровенничалась. — Рон хочет того, чего не хочу я! А вместо того чтобы принять это как факт и жить дальше, он продолжает навязываться, как-то так. — Это объясняет, почему он сидел тут двадцать минут, пока ты хотела побыть одна. — Он протянул руку за бутылкой и, взяв её у девушки, сделал глоток, поставив на столик так, чтобы они оба могли до неё дотянуться. — Он приходил сюда? — Гермиона посмотрела на парня в лёгком недоумении. — Мгм, двадцать минут сидел тут, но вскоре, кажется, моё молчаливое общество его утомило. — Он снова чуть склонил голову, а Гермиона задала вслух вопрос, который крутился в её голове весь день, и теперь алкоголь убрал стену, мешающую его озвучить. — Что означали твои слова: «Я думаю, что не ненавижу магглов»? - Вообще-то я сказал: «Не думаю, что я ненавижу маглов». Но это значит только то, как и звучит. Я не думаю, что ненавижу их; скорее, мне говорили о том, что я их ненавижу, и я соглашался, но, если честно, то мне попросту не за что их ненавидеть. Это откровение заставило их замолчать так же, как и вчера. Гермиона уже начала засыпать, сидя в кресле напротив, и, докурив сигарету до окурка, она потушила её, забрала с собой и, не сказав ни слова, ушла в комнату. Драко поступил так же. Снова они спали без кошмаров. Дождь уже не шёл, но ветер свистел между окон и уносил с собой всё напряжение текущего дня. Гермиона засыпала, и даже во сне ей чудился аромат спирта и пепла.