Без названия

Семинар закончился пятнадцать минут назад. Майк стоял у доски, делая вид, что стирает записи мелом, и краем глаза наблюдал, как аудитория пустеет. Студенты собирали вещи, зевали, перебрасывались шутками. Уилл, как всегда, сидел на втором ряду слева и медленно складывал в рюкзак тетради. Они не разговаривали с той ночи. Три дня. Майк специально избегал его — не потому, что передумал, а потому, что боялся, что не сдержится. Что увидит Уилла в коридоре, прижмёт к стене и выебет прямо там, при всех. Но сегодня он решил, что хватит. — Байерс, задержитесь, — сказал Майк, когда последний студент вышел за дверь. Голос звучал ровно, официально. — Нужно обсудить вашу последнюю работу. Уилл поднял голову. В его глазах мелькнуло удивление, потом понимание, потом что-то тёмное и голодное. — Хорошо, — ответил он так же спокойно. Дверь закрылась. Щёлкнул замок. Майк медленно повернулся от доски. В руке он держал чёрный силиконовый предмет — изогнутый, с кнопкой на основании. Вибратор. Уилл видел его впервые — Майк купил его вчера в секс-шопе, потратив сорок минут на изучение характеристик, как будто выбирал учебник по истории. — Ты знаешь, почему ты здесь? — спросил Майк, приближаясь. Уилл сидел на месте, не двигаясь. Его пальцы сжимали край парты. — Потому что ты хотел меня три дня, — тихо сказал он. — И потому что я не отвечал на твои сообщения. — Не отвечал на мои сообщения, — повторил Майк, останавливаясь в шаге от Уилла. — Игнорировал меня в коридоре. Делал вид, что меня не существует. А ещё… Он наклонился, взял Уилла за подбородок и заставил смотреть вверх. — А ещё ты флиртовал с тем парнем с факультета дизайна. Я видел. Вы смеялись у автомата с кофе. Уилл сглотнул. — Он просто просил зажигалку. — Мне плевать, что он просил, — голос Майка стал ниже, опаснее. — Ты моя шлюха, Байерс. Моя. И если я вижу, что ты улыбаешься кому-то ещё, я наказываю тебя. Понял? Уилл кивнул. Его дыхание участилось. — Тогда вставай, — сказал Майк, отпуская его подбородок. — И раздевайся. Медленно. Уилл встал. Его руки дрожали, когда он стянул через голову свитер. За ним — футболка. Джинсы упали на пол следом, за ними — трусы. Он стоял голый посреди пустой аудитории, прикрывая руками пах, и смотрел на Майка снизу вверх. — Убери руки, — приказал Майк. Уилл убрал. Его член был уже наполовину твердым, прижатым к животу. На бёдрах ещё виднелись синяки от прошлой ночи — жёлтые, заживающие. — Садись на стул, — Майк указал на преподавательский стул за кафедрой. — Тот, на котором сижу я. Спиной ко мне. Уилл послушно сел. Стул был широким, кожаным, с высокой спинкой. Он чувствовал запах Майка — кофе, бумага, что-то острое и мужское. — Руки за спину, — сказал Майк, доставая из кармана джинсов мягкий ремешок. — Не дергайся. Он связал запястья Уилла за спинкой стула — не туго, но достаточно, чтобы Уилл не мог освободиться сам. Проверил: ремешок держал. — Теперь раздвинь ноги. Широко. Уилл раздвинул. Прохладный воздух коснулся его яиц и промежности. Майк опустился перед ним на корточки и провёл пальцем по внутренней стороне бедра, медленно, почти нежно. — Ты знаешь, что это? — спросил он, поднимая вибратор. Уилл кивнул. Его член дёрнулся. — Скажи это, — потребовал Майк. — Вибратор, — прошептал Уилл. — Для чего он? — Чтобы… чтобы наказывать меня. — Правильно, — Майк включил прибор на минимальную мощность. Тихое жужжание наполнило аудиторию. — Я собираюсь вставить его в тебя. И ты будешь сидеть тихо, пока я читаю лекцию. Только для нас двоих. Понял? Уилл сглотнул. — А если я не смогу молчать? — Тогда я увеличу мощность, — улыбнулся Майк, и в его улыбке не было ничего доброго. — И мы начнём сначала. Он смазал вибратор лубрикантом из маленького тюбика — приготовился заранее, продумал всё. Уилл смотрел на его руки — длинные пальцы, уверенные движения — и чувствовал, как внутри разгорается огонь. — Расслабься, — сказал Майк, приставляя вибратор к анусу Уилла. — Вдохни. Уилл вдохнул. Майк медленно ввёл прибор — неглубоко, всего на пару дюймов. Силикон был гладким, тёплым, с лёгкой пульсацией. — Терпи, — сказал Майк, включая вторую скорость. Вибрация усилилась. Уилл закусил губу, чувствуя, как волны удовольствия расходятся по телу. Член встал полностью, прижавшись к животу, с головки выступила прозрачная капля. — Хорошо, — сказал Майк, поднимаясь. — А теперь я буду читать лекцию. Ты будешь слушать. И не смей кончать, пока я не разрешу. Он отошёл к доске, взял мел и начал писать — «Причины падения Западной Римской империи. Пункт первый: экономический кризис». — Записывай, — бросил он через плечо, не оборачиваясь. Уилл, со связанными руками и вибратором в заднице, попытался дотянуться до своей тетради. Не смог. Его пальцы царапали воздух в десяти сантиметрах от ручки. — Я не могу, — прошептал он. — Тогда слушай. И считай в уме. Каждую минуту — число. Если собьёшься — накажу. Майк говорил ровно, монотонно, как на настоящем семинаре. Про девальвацию денария, про варварские вторжения, про коррупцию чиновников. А сам краем глаза следил за Уиллом. Уилл сидел на стуле, сжав зубы. Его лицо покраснело, на лбу выступил пот. Вибратор гудел внутри, подбираясь всё ближе к простате с каждым движением, даже самым маленьким. Если он напрягал мышцы таза — прибор смещался, давил на нужную точку, и волна удовольствия заставляла его выгибаться. — Третья минута, — громко сказал Уилл, прерывая Майка на полуслове. — Третья, — повторил Майк, не оборачиваясь. — Хорошо. Продолжаем. Он нажал кнопку на пульте, который держал в кармане. Третья скорость. Вибрация стала глубже, интенсивнее, с низким гудением, которое было слышно даже с другого конца аудитории. Уилл всхлипнул. — Тишина, — сказал Майк. — На семинаре не разговаривают. Он повернулся и посмотрел на Уилла. Тот выглядел уничтоженным — голый, связанный, с вибратором в заднице, с членом, пульсирующим и влажным, с глазами, полными слёз. Красивее, чем когда-либо. — Четвёртая минута, — выдохнул Уилл. — Пятая, — сказал Майк, подходя ближе. — Ты пропустил одну. Я же говорил — наказание. Он нажал четвёртую скорость. Уилл закричал. Громко, отчаянно, не в силах сдержаться. Вибрация била прямо в простату, ритмично, безжалостно, заставляя его тело изгибаться дугой. Стул скрипнул, ноги Уилла задрожали. — Пожалуйста, — простонал он. — Пожалуйста, Майк, я сейчас кончу. — Нет, — сказал Майк, выключая вибратор одним движением. — Не сейчас. Уилл обмяк, повиснув на ремешке. Из его глаз текли слёзы, смешиваясь со слюной. Член дёргался впустую, не находя разрядки. — Слишком чувствительный сегодня, — заметил Майк, проводя пальцем по головке. Уилл дёрнулся, застонав. — Ничего. Мы это исправим. Он снова включил вибратор — на первую скорость, самую слабую. И сел на корточки перед Уиллом, глядя ему прямо в глаза. — Слушай меня внимательно, — сказал он тихо, почти ласково. — Я сейчас вытащу это. Потом развяжу тебя. Потом ты встанешь на колени и отсосёшь мне. А потом — и только потом — ты кончишь. Понял? Уилл кивнул, не в силах говорить. — Слово, — потребовал Майк. — Да, — прошептал Уилл. — Да, я понял, пожалуйста, вытащи это, я сделаю всё, что ты скажешь. Майк медленно вытащил вибратор. Уилл застонал от пустоты — привык, наполнился, и теперь отсутствие вибрации было почти болезненным. Майк развязал ремешок, помог Уиллу встать. Ноги того дрожали, он едва держался. — На колени, — скомандовал Майк, расстёгивая ширинку. Уилл опустился. Его руки дрожали, когда он потянулся к члену Майка — твёрдому, горячему, с каплей смазки на головке. — Смотри на меня, — сказал Майк, беря его за волосы. — И не останавливайся. Уилл взял член в рот. Глубоко. До корня. Слёзы снова потекли по щекам, смешиваясь со слюной. Он сосал жадно, отчаянно, вкладывая всю боль, все минуты ожидания, всю любовь и ненависть в это движение. Майк застонал, запрокинув голову. — Так, — прохрипел он. — Ещё. Глубже. Уилл брал глубже, давился, отстранялся, снова брал. Его собственный член пульсировал впустую, требуя разрядки, но он терпел — потому что Майк не разрешил. — Я сейчас, — выдохнул Майк через минуту. — Открой рот. Уилл открыл рот, высунул язык. Майк кончил — горячей струёй, прямо на язык, на губы, на щёки. Уилл проглотил, не отводя взгляда, потом провёл пальцем по щеке, собирая остатки, и облизал его. — Твою мать, — выдохнул Майк, падая на стул. — Ты не человек. Ты… гребаный сон. — А теперь я, — прошептал Уилл, касаясь своего члена. — Да, — разрешил Майк. — Кончай. На меня. Уилл закрыл глаза и провёл рукой по члену — три движения, не больше, потому что он был на грани уже полчаса. Оргазм накатил волной, с криком, с судорогой, с горячей спермой, залившей живот Майка и собственную грудь Уилла. Он упал лицом в колени Майка и заплакал — по-настоящему, навзрыд, выплёскивая всё напряжение последних трёх дней. Майк гладил его по волосам, молча, нежно. — Всё, — сказал он, когда Уилл затих. — Всё, детка. Я здесь. — Ты мудак, — прошептал Уилл в его джинсы. — Самый большой мудак на свете. — Знаю, — ответил Майк. — Но ты любишь этого мудака. Уилл поднял голову. Его лицо было мокрым от слёз и спермы, губы распухшими, глаза красными. — Люблю, — сказал он. — Ненавижу и люблю. Идиот. Майк помог ему подняться, достал из рюкзака влажные салфетки и начал аккуратно вытирать лицо Уилла. — В следующий раз, — сказал он, — отвечай на мои сообщения. Иначе вибратор будет на пятой скорости. И я не выключу его, пока ты не кончишь три раза подряд. Уилл слабо улыбнулся. — Угроза, — сказал он. — Обещание, — ответил Майк, целуя его в лоб. Они оделись в тишине — Уилл натянул свитер, дрожащими руками застегнул джинсы, Майк стёр с доски остатки мела. Аудитория снова выглядела как обычная аудитория: парты, стулья, кафедра, глобус в углу. Только запах секса остался в воздухе — сладкий, тяжёлый. — Идём, — сказал Майк, открывая дверь. — Я куплю тебе кофе. С корицей. Уилл вышел следом, стараясь не хромать. — С корицей, — повторил он. — Ты запомнил. — Я запомнил всё, — сказал Майк, беря его за руку. — Каждую деталь. Каждый твой вздох. Ты — моя новая история, Байерс. Самая важная. Они вышли в коридор, и Майк не отпустил его руку, даже когда мимо прошёл декан.