Без названия

Командировка длилась семь дней. Семь дней, восемнадцать часов и примерно сорок три минуты — Майк считал каждую. Университет отправил его на историческую конференцию в Бостон. Лекции, круглые столы, обсуждения методологии — всё это было важно для его диссертации, всё это он должен был слушать и запоминать. Но вместо этого Майк сидел в прокуренных гостиничных номерах, смотрел на потолок и прокручивал в голове одну и ту же картинку. Уилл. Голый. На коленях. С вибратором в заднице. Каждую ночь Майк дрочил в гостиничную простыню, представляя, что Уилл рядом. Что он может протянуть руку и коснуться его волос. Что может прошептать на ухо грязные слова и почувствовать, как Уилл дрожит в ответ. Но Уилл был в пятистах милях отсюда. И единственное, что Майк мог делать — это писать ему сообщения. «Скучаю. Ужасно» «Тоже скучаю. Тут без тебя тоска» «Дрочил на твою фотку. Ту, в библиотеке» «Покажи» Майк сбрасывал фото — крупный план своего члена, твердого и влажного, с каплей на головке. «Это всё, что я могу тебе дать сейчас» «Когда вернёшься, дашь мне больше. Обещай» «Обещаю. Ещё четыре дня» Четыре дня тянулись как четыре года. Майк почти не спал, почти не ел. Коллеги по конференции спрашивали, не болен ли он. Майк отвечал, что просто устал. На шестой день он сдал билеты и взял более ранний рейс. Он не предупредил Уилла. Хотел сделать сюрприз. Когда самолёт приземлился в Индианаполисе, было одиннадцать вечера. Майк взял такси, доехал до общежития, поднялся на третий этаж. В коридоре горел тусклый свет. Из-за двери комнаты Уилла доносился… звук. Майк замер. Низкое, ритмичное жужжание. И голос. Голос Уилла — приглушённый, прерывистый, но отчётливый. — Майк… блядь… Майк, ещё… Сердце Майка ухнуло вниз, потом подскочило к горлу. Он достал ключ — Уилл дал ему дубликат перед отъездом, на случай «если забудешь что-нибудь» — и медленно, бесшумно открыл дверь. Уилл не слышал, как вошёл Майк. Он лежал на кровати — на той самой кровати, где они трахались две недели назад — абсолютно голый. Ноги раздвинуты, колени поджаты к груди, одна рука сжимает собственный член, вторая держит вибратор. Тот самый вибратор. Чёрный, изогнутый, который Майк купил в секс-шопе. Уилл вставил его в себя почти до основания и водил им медленно, глубоко, каждый раз надавливая на простату. Его лицо было красным, мокрым от слёз и пота. Губы приоткрыты, глаза закатаны. Он не видел ничего вокруг — только свои фантазии, только Майка, которого рисовало его воображение. — Да, — простонал Уилл, ускоряя движения вибратором. — Да, трахни меня, трахни, Майк, пожалуйста, я так хочу тебя, так сильно… Его член пульсировал в руке, с головки капала прозрачная смазка, смешиваясь с потом на животе. Простыня под ним была мокрой насквозь. Майк стоял в дверях, не в силах пошевелиться. Он смотрел на Уилла — своего Уилла, который обычно был таким сдержанным, тихим, почти робким — и видел перед собой совершенно другого человека. Распутного. Отчаянного. Безумного от желания. И этот безумный звал его имя. — Майк, — всхлипнул Уилл, вгоняя вибратор на максимальную глубину. — Майк, я сейчас кончу, можно? Можно я кончу, думая о тебе? Пожалуйста, разреши… — Разрешаю, — сказал Майк, делая шаг в комнату. Уилл замер. Его глаза распахнулись, руки застыли на месте. Вибратор продолжал жужжать внутри, но Уилл больше не двигал им — он смотрел на дверь, на Майка, и его лицо медленно заливалось краской от ужаса и стыда. — Майк? — прошептал он. — Ты… ты не должен был… ты же завтра… — Рейс перенесли, — сказал Майк, закрывая за собой дверь. Он не спешил. Он хотел насладиться моментом. — Хотел сделать сюрприз. — Я… — Уилл попытался вытащить вибратор, но руки дрожали так сильно, что он не мог ухватиться. — Это не то, что ты думаешь, я просто… — Что? — Майк подошёл к кровати, сел на край. — Просто трахал себя вибратором, выкрикивая моё имя? Просто кончал от мысли обо мне? Просто был моей грязной маленькой шлюхой, как я тебя учил? Уилл закрыл лицо руками. — Пожалуйста, не смотри на меня, — прошептал он. — Пожалуйста, это так стыдно… Майк мягко, но твёрдо убрал его руки от лица. — Посмотри на меня, — сказал он. — Сейчас же. Уилл поднял глаза. В них были слёзы — не от возбуждения, а от унижения. — Ты считаешь, что тебе должно быть стыдно? — спросил Майк, проводя пальцем по щеке Уилла. — За то, что ты хотел меня? За то, что ты скучал? За то, что ты делал то же самое, что делал я каждую ночь в этом грёбаном Бостоне? Уилл замер. — Ты… тоже? — Я дрочил на твои фотографии, — сказал Майк. — Каждый вечер. Иногда по два раза. Представлял, как ты сидишь на моём лице, как я лижу твою задницу, как ты кончаешь мне в рот. Я кончал на простыни и думал о тебе, только о тебе. Он взял вибратор из руки Уилла — тот всё ещё жужжал на средней скорости — и медленно, дразняще вытащил его. — А теперь, — сказал Майк, бросая прибор на подушку, — я хочу, чтобы ты кончил по-настоящему. Со мной. И без игрушек. Майк разделся за десять секунд — рубашка полетела на пол, джинсы следом, трусы порваны в спешке. Уилл смотрел на него, не веря своим глазам. Член Майка уже был твердым, пульсирующим, с каплей смазки на головке. — Ложись на спину, — скомандовал Майк. Уилл послушно лёг, раздвинул ноги. Его собственный член стоял колом, прижатый к животу, влажный от возбуждения. — Ты так хотел меня, — сказал Майк, нависая сверху, — что готов был трахать себя игрушкой и кричать моё имя в пустой комнате? — Да, — выдохнул Уилл. — Ты думал обо мне каждую ночь? — Каждую минуту. — Ты кончал, представляя мой член? — Да, — Уилл всхлипнул. — Да, каждую ночь, иногда утром, иногда в душе, я не мог остановиться, я думал только о тебе… Майк поцеловал его — грубо, жадно, вгрызаясь в губы. Уилл ответил тем же, вцепившись в плечи Майка, притягивая его ближе. — Я соскучился, — прошептал Майк между поцелуями. — Чёрт возьми, я так соскучился, что готов был лететь на попутках. — Тогда трахни меня, — потребовал Уилл. — Сейчас. Без подготовки. Я уже мокрый. Майк скользнул рукой между ног Уилла — тот был влажным, расслабленным, готовым. Вибратор сделал своё дело. — Ты хотел мой член? — спросил Майк, приставляя головку к анусу Уилла. — Получи. Он вошёл одним толчком — глубоко, до основания. Уилл закричал, выгибаясь дугой, вцепляясь ногтями в спину Майка. — Да, — простонал он. — Да, блядь, да, это то, что мне было нужно, это… — Заткнись, — сказал Майк, начиная двигаться. — Сейчас ты будешь только стонать. И считать. С пятидесяти. Вниз. Уилл сбился на сорок седьмом, потому что Майк попал в простату с такой силой, что у него потемнело в глазах. — Сорок семь, — выдохнул он, хватая ртом воздух. — Неправильно, — сказал Майк, замедляясь. — Ты пропустил три цифры. Начнём сначала. С шестидесяти. — Ты издеваешься? — Я никогда не издеваюсь, — ответил Майк, и его улыбка была хищной. — Ты хотел меня, Байерс. Теперь ты меня получил. Считай. — Шестьдесят, — начал Уилл, когда Майк вошёл снова. — Пятьдесят девять, — толчок. — Пятьдесят восемь. Майк двигался ритмично, глубоко, каждый раз задевая простату. Уилл сбивался на каждом десятом счёте, но Майк терпеливо заставлял его начинать заново. — Пятьдесят семь, — всхлипнул Уилл, когда Майк взял его член в руку и начал отбивать тот же ритм — толчок внутрь, движение рукой вверх. — Пятьдесят шесть. — Пятьдесят пять, — Уилл уже не мог говорить связно, каждое слово было прерывистым стоном. — Пятьдесят четыре. — Я сейчас кончу, — прошептал Уилл. — Нет, — сказал Майк, сжимая основание его члена. — Не сейчас. Ты кончишь, когда досчитаешь до сорока. — Это невозможно… — Всё возможно, если очень хотеть, — сказал Майк, ускоряясь. — Пятьдесят три. — Пятьдесят два, — Уилл плакал, слёзы текли по щекам, смешиваясь с потом. Его тело дрожало, оргазм был так близко, но рука Майка блокировала его. — Пятьдесят один. — Пятьдесят… пятьдесят… блядь, я не могу… — Можешь, — прошептал Майк у самого уха Уилла. — Ты сильный. Ты мой. Ты можешь всё. Пятьдесят. — Сорок девять, — выдохнул Уилл, чувствуя, что теряет сознание от перенапряжения. — Сорок восемь. Майк убрал руку с члена Уилла и вместо этого вставил два пальца ему в рот. — Соси, — приказал он. — И считай мысленно. Уилл сосал, двигая языком между пальцами, и считал. Сорок семь. Сорок шесть. Сорок пять. Каждый толчок Майка отдавался в простате, каждый удар был точным, рассчитанным, идеальным. Сорок четыре. Сорок три. Сорок два. — Сорок один, — выдохнул Уилл, когда Майк вытащил пальцы. — Кончай, — разрешил Майк. И Уилл кончил. Громко, с криком, с судорогой, выгибаясь на кровати и заливая собственную грудь и живот горячей струёй. Его мышцы сжались вокруг члена Майка так сильно, что Майк зарычал и кончил следом, вжимаясь в Уилла до боли, до хруста в костях. Они лежали, переплетённые, тяжело дыша. Вибратор всё ещё жужжал на подушке, забытый и ненужный. Майк первым нарушил молчание. — Ты знаешь, — сказал он, уткнувшись носом в волосы Уилла, — я думал, что скучал по сексу. Но я скучал по тебе. По тому, как ты пахнешь. По тому, как ты смеёшься. По тому, как ты рисуешь своих драконов на полях. Уилл поднял голову. Его глаза всё ещё были красными, на щеках — дорожки от слёз. — Я думал, что сойду с ума без тебя, — сказал он. — Серьёзно. Я пересматривал наши переписки по десять раз на дню. Я спал в твоей футболке, которую ты забыл в прошлый раз. Я… — он запнулся. — Я люблю тебя, Майк. Это ненормально, да? Мы знакомы всего два месяца, а я… — Три месяца, — поправил Майк. — И это нормально. Потому что я тоже. Люблю тебя. Ненормально. До безумия. Он поцеловал Уилла в лоб, в кончик носа, в губы — мягко, почти невесомо. — В следующий раз, когда я уезжаю в командировку, — сказал Майк, — ты едешь со мной. Я не собираюсь оставлять тебя одного с вибратором. Конкуренция мне не нужна. Уилл рассмеялся — тихо, счастливо. — Вибратор не умеет говорить мне, что любит меня, — сказал он. — А ты умеешь. Иногда. — Иногда, — согласился Майк. — Но я учусь. Они лежали в темноте, и Майк думал о том, что семь дней разлуки стоили этого момента. Этого запаха. Этого тепла. Этого человека, который трахал себя вибратором и выкрикивал его имя. — Майк? — позвал Уилл, когда они уже почти заснули. — Ммм? — В следующий раз, когда ты захочешь сделать сюрприз — предупреждай. А то я мог бы инфаркт схватить, когда увидел тебя в дверях. Майк усмехнулся в темноте. — Не мог бы. Твоё сердце — моё. И оно работает отлично. Я проверял только что. — Ты идиот, — сказал Уилл, зарываясь лицом в его грудь. — Твоя идиот, — ответил Майк. И они заснули — обнажённые, переплетённые, пахнущие друг другом. Вибратор, разрядившийся под утро, тихо пискнул и замолчал навсегда. Но он больше не понадобится.