Веритасерум

      Большой глоток красного вина чувствовался слишком вяжущим в горьким. Морган давно не пила красное, считала его мерзостью, но с выбором алкоголя на этом этапе вечеринки былом негусто. Затемненные ниши слизеринской гостиной полнились громким гулом голосов.       Старшекурсники наложили на комнату заглушающие чары, а Малфой заколдовал портрет так, чтобы в случае появления Снейпа в пределах досягаемости, все точно были в курсе из-за специфичной световой вспышки, которую было невозможно проигнорировать. Морган могла только надеяться, что ни у кого из присутствующих нет эпилепсии, но пока убеждалась лишь в том, что у пришедших совершенно точно нет стыда.       Чрезмерно вызывающая парочка уединенным нишам в темном коридоре или собственным комнатам предпочла прожекторы всеобщего внимания. И их активный обмен слюной теперь был вынужден наблюдать весь факультет. Кто-то громко улюлюкал, наслаждаясь зрелищем. Коллинз захотелось проблеваться.       За этот бесконечно долгий вечер она поняла три вещи:       1) Короткие кожаные юбки создал Дьявол (спасибо, Пэнси, за помощь в выборе гардероба).       2) В большинстве своем ее однокурсники полные кретины, уходящие в состояние грязных животных за пару-тройку бокалов (спасибо десятку придурков, попытавшихся схватить ее за задницу в этой сраной юбке).       3) Если твоя подруга зовет тебя на вечеринку, ничто не гарантирует, что через час она не сбежит в свою комнату со старшекурсником, оставив тебя одну (еще раз спасибо, Пэнси).       Наслаждаясь внутренним снобизмом, Морган привалилась к стене, цедя бордовое варево и морщась от яркого оттенка гвоздики на языке. Может, ей стоит найти Блейза, и уговорить его поискать в своих секретных закромах бутылочку белого сухого? Салазар свидетель, у ее друга в комнате чуть ли не собственный бар.       Морган эта перспектива нравилась, и она двинулась прямо в самый эпицентр змеиной элиты. Протолкнулась сквозь сборище девчонок, обсуждающих насколько секси их однокурсники стали за последний семестр. Очаровательно. К слову, на их шеях были точно не зеленые галстуки. С каких пор Малфой приветствует на своих вечеринках гостей с других факультетах?       Так и незаданный вопрос не дошел до своего адресата, когда кто-то резко толкнул Коллинз в плечо так, что она отшатнулась в сторону, чуть не расплескав вино. Она выругалась под нос, стряхивая бордовые брызги с блузки, когда обратила внимание, что ее падение чуть не создало эффект домино. Девчонка рядом с ней неприязненно оглянулась, едва удержавшись на ногах, а поверх ее головы сверкнули карие глаза. Взгляд больше лениво-любопытный, чем раздраженный или удивленный.       — Нотт.       — Заблудилась, Коллинз?       — Нет, мчалась пополнить твое фан-сообщество.       — Польщен, — ухмыльнулся он, на какое-то время потеряв интерес к девчонке, с которой до этого разговаривал. И которую чуть не сшибла Коллинз минуту назад.       Нотт демонстративно поднял бокал огневиски, подмигнув.       — До дна?       Морган Коллинз могла бы быть одной из самых рассудительных и успешных людей на своем факультете. Ее стратегический, холодный ум был в том верным помощником. Если бы не одно огромное но — чрезмерно неуместный азарт в вопросах, не имеющих абсолютно никакой практической значимости. Она не могла не принять вызов, если ей его бросали, и Нотт пользовался этой лазейкой неприлично часто.       И вот сейчас, когда он так открыто ее провоцировал, она просто не могла не принять эту брошенную кость.       В точности повторив его движение, она усмехнулась и залпом осушила свой бокал, снова поморщившись, словно забыв, насколько мерзким было это пойло. Серьезно, она последний раз пьет красное вино.       Всего на мгновение перед глотком ей показалось странным, что в ее бокале осталось так много вина. Она была уверена, что расплескала как минимум половину. Но мысль потеряла фокус слишком быстро, а Морган поспешила покинуть общество Нотта, продолжив путь к своей истинной цели — Блейз Забини и его мини-бар.

—

      Прислонившийся к стене Тео не скрыл третий зевок, даже не пытаясь вслушиваться в историю, которую рассказывала ему Беверли. Или Беттани. Он не помнил.       В его планы на этот вечер входил куда более увлекательный досуг, предполагающий нахождение Беверли-Беттани и самого Тео в горизонтальной плоскости. И абсолютный минимум диалогов.       В какой-то момент, всего на секунду, он сам сморщился от собственной циничности. Этот неожиданный феномен появления давно заблудшей совести быстро испарился, когда блондинка игриво склонила голову, проводя пальцами по его груди.       Что ж, вечеринка перестала быть томной.       — Нотт, — сегодня у всех поразительно невовремя появлялось желание поговорить с ним.       — Блейз? — Нотт скривил брови, одними глазами показывая на Беверли-Беттани, и красноречиво намекая другу, что сейчас точно не время.       — Это срочно, — только сейчас Тео присмотрелся к другу, и обнаружил в его лице подозрительное и очень несвойственное ему беспокойство. Что-то явно было не так. Почему все всегда не так, когда он планировал всего-то потрахаться? Неужели апокалипсис не мог запланироваться на другое время?       Даже не планируя вносить конкретику, Блейз затащил друга в примыкающую к гостинной комнату.

—

      Оказавшись внутри, Тео увидел брюнетку с длинными волосами, спадающими на лицо. Она пыталась встать с дивана, но встречала активное сопротивление со стороны Пэнси, вжимавшей ее в обивку и наваливаясь всем телом. Параллельно она закрывала ей рот рукой. Что ж, это выглядело…любопытно.       — Знаешь, дружище, я предпочитаю активное согласие.       Блейз раздраженно закатил глаза, а когда девчонка на диване, смирившись со своей участью, обмякла в руках Пэнс, он обнаружил, что это Коллинз.       — Какой-то кретин подлил ей в вино сыворотку правды.       — Чего? — Тео провел пальцем по переносице, хмуря брови. Слизеринские вечеринки часто заходили далеко, но ни разу еще никто не позволял себе поднимать ставки настолько высоко.       Слишком много детишек родителей с опасными связями и секретами, которые их чада могли выболтать под сывороткой. И узнать такой секрет равнялось попрощаться со светлым будущим. Вообще, любым будущим. Тео казалось, что все на зеленом факультете должны были это понимать, да и в целом даже в теории не рассматривать такой вариант увеселения.       Но он был слишком хорошего мнения об общем показателе айкью своего факультета. В конце концов, с ним на курсе учились Крэбб и Гойл, и эти двое были точно не самыми потерянными в плане интеллектуального нищенства.       — Насколько все плохо?       — Она бесперебойно выбалтывала все дерьмо из своей головы на протяжении десяти минут, пока Пэнси не остановила это.       Тео нахмурился. Пахло пиздецом и возможностями. Но в основном, конечно, пиздецом.       — Много ей налили?       — Предположу, что дохуя.       Пока мозг Тео анализировал, какой примерно объем Веритасерума можно было реквизировать (безмозгло спиздить) у Снейпа, и сколько это могло действовать на очень худую и пьяную девчонку, Блейз двинулся к двери.       — Ну нет, ты же не планируешь…       — Мы с Пэнс пойдем найдем этого уебка.       — И оставите меня с ней наедине? Серьезно?       — Думаю, она очень хотела с тобой поговорить, — пожала плечами Пэнси, — а я устала ее останавливать. Серьезно, у меня уже мышцы болят.       Тео не успел бросить ничего достаточно сносно-язвительного в ответ к покинувшим тонущий корабль друзьям, как дверь хлопнула за его спиной.       Теодор сделал долгий вдох и еще более долгий выдох. Вечер обещал быть интересным.       — Ну что, Коллинз? — он поймал ее раздраженный взгляд, и новые возможности вдруг заиграли более соблазнительными оттенками, — готова исповедаться?       — Ты не очень-то похож на святого отца, — эта девица никогда не умела держать язык за зубами, но все, что вылетало из ее рта едва ли способствовало хотя бы какому-то истинному пониманию ее сущности.       Что ж, пора было это исправлять.       — А на кого похож? — ухмылка тут же расползлась на губах Нотта, ослабившего галстук в чрезмерно душной комнате. Открыв ставни, он ощутил, как приятно прокатывается по разгоряченной алкоголем коже сквозняк.       — На кого-то, кого хочется трахнуть.       Слюна во рту Нотта стала вязкой. Он сошел с ума и ловит слуховые галлюцинации? Как-то рановато.       — О как, — немногословно прокомментировал он, — хочешь трахнуть меня, Коллинз?       — Скорее, чтобы ты трахнул меня.       Ощущалось это откровение как ушат ледяной воды, вылитый на человека, предварительно выкупанного в лаве. Он не знал, как на такое реагировать. Даже не предполагал в своей голове, что подобный диалог с Коллинз возможен где-то, кроме параллельной вселенной, где абсурд воспринимается естественным явлением.       — И как именно? — Нотт никогда не торговался с собственной совестью слишком долго, его моральный компас давно служил бессмысленным рудиментом. Так почему бы не выведать как можно больше грязных тайн из этой очаровательной головки?       — Хочу… — Коллинз сглотнула, на ее щеках играл румянец, то ли от выпитого алкоголя, то ли от слишком резко подскочившего градуса откровений, которые она физически не могла остановить, — хочу, чтобы ты делал со мной все эти грязные вещи, про которые ходят слухи.       Она фривольно откинула руку на подлокотник дивана, едва не промахнувшись и тут же вцепилась за обивку, в попытке удержать собственное равновесие.       — Хочу всю эту хуйню, что ты творишь с девчонками в темных углах Хогвартса.       — Это чрезвычайно познавательный вечер, Коллинз, — довольным котом, он расплылся по креслу в изумрудно-зеленой обивке, рассматривая гобелен на стене, будто бы это все, что его здесь интересовало. Демонстративно медленно повернул к ней голову, наслаждаясь ее уязвимо-зло-правдиво растерянным лицом.       — Как часто представляешь это?       — Тебе обязательно пользоваться ситуацией? — на мгновение Коллинз удалось избежать ответа, и Тео даже подумал, что сыворотка закончила действовать, но девчонка лишь каким-то чудом ненадолго отсрочила неизбежное.       — Частенько.       — Бе-е-дная Коллинз, — Тео зачесал спадающие на глаза кудри назад, и она поймала азартные огоньки в его радужках.       — Тебе просто повезло, что это дерьмо залили не в твой бокал.       — Я довольно внимателен к содержимому своих напитков.       Коллинз фыркнула.       — Видела рядом с собой кого-то подозрительного? — вдруг посерьезнев уточнил он.       Коллинз скептически выгнула бровь, констатируя очевидное, — мы учимся на Слизерине.       Тео прикрыл глаза, улыбаясь.       — Знаешь, — в этот раз она заговорила сама, — ты всегда такой отвратительный и бесячий, что все эти перепалки стали приносить мне какое-то извращенное удовольствие.       Нотт выгнул бровь, бросая на нее наполовину удивленный, наполовину снисходительный взгляд. Таким смотрят обычно на умилительное зрелище, когда маленькая девчонка, младше тебя лет на десять, с уверенностью утверждает, что планирует выйти за тебя замуж.       — Тебе приносят удовольствие интересные вещи. Но все же, рекомендую попробовать секс, это куда более приятное занятие, чем интеллектуальная мастурбация друг другу.       Теодор сказал это раньше, чем успел проанализировать последствия. Тут же чертыхнулся — буквально самый неудачный момент для его неуправляемого чувства юмора. Куда это могло привести, оставляло огромное пространство для вариаций.       И если раньше, он бы с удовольствием прыгнул в этот омут с головой, а потом еще и использовал случившееся как потрясающий рычаг давления для доказательства собственного превосходства, то… То сейчас ему было не четырнадцать.       Использовать уязвимое состояние собственного оппонента для легкой победы было не в его стиле. Слишком скучный и быстрый способ потерять достойного противника. Нотты не любили легких путей.       — Тебе что-то нужно? Может, принести воды? — что угодно, лишь бы выиграть себе хотя бы несколько минут вдали от повисшей вязкой патоки напряжения в воздухе.       — Я бы хотела…поугождать тебе по всякому.       — Кхм…       Эта стерва точно поставила цель довести его. Член заныл от трения о брюки.       — Чтобы ты оттрахал меня, как тебе захочется.       Такое широкое поле для возможностей, которое он собственноручно обматывал колючей проволокой, ограждая от самого себя. Расточительство, да и только.       — Значит, воды.

—

      Когда Теодор вернулся в комнату, Коллинз лежала на том же диване, притихшая, смотрела куда-то в стену и никак не отреагировала на его возвращение.       Оставалось понять, это было хорошим знаком или плохим?       — Что чувствуешь? Кружится голова? — спросил Тео с натянутой долей хладнокровия, и поставил бокал с ледяной водой на столик рядом.       — Немного, — сдалась она, с мольбой во взгляде смотря на него, — хочу, чтобы ты сел рядом. Я почему-то…ну…чувствую себя спокойнее рядом с тобой, как бы абсурдно это ни звучало.       Тео усмехнулся очередному неожиданному откровению. Ощущение безопасности рядом с ним звучало также иррационально, как желание пригреться под боком у питона.       И тем не менее, он лишь для вида поразмышляв, все же опустился на диван, слегка подталкивая ее в сторону, чтобы освободить себе больше места. Не стал спрашивать почему — просто принял как факт. Он всегда считал Коллинз поехавшей, а та не спешила переубеждать его в обратном.       — Если захочешь блевануть, предупреди заранее, — не сдержав ухмылки, буркнул он.       Коллинз в ответ закатила глаза, ощутив моментальную кару от полоснувших по глазам ярких пятен и нового приступа головокружения.       — Чтобы ты успел убрать свои модные ботинки из зоны поражения?       — Тот, кто подлил тебе Веритасерум, в действительности полный кретин. Теперь тебя просто невозможно заткнуть.       — Ну, вообще-то, в теории, есть вариант…– Тео прикрыл ей рот рукой, нутром почуяв, что ему не понравится ее ответ. Или слишком понравится.