runnin' from the daylight

      Амен приложил ладонь ко лбу и, щурясь, посмотрел на солнце, отсчитывая положение. Уже почти что закатное, но все еще ослепительно яркое. До захода чуть больше часа, пусть и самое пекло, но хорошее время, чтобы отправиться в путь.       Планировал, что большая часть дороги пройдет уже после захода и придется на вечернее время, но, если выехать еще позже, до ночи не успеют добраться в Эдфу, небольшой город к югу от Фив, возведенный вокруг храма Гора.       Амен хмурился. Нехорошо, почти уже задерживаются. Он стоял у ворот храма Амона-Ра в окружении нескольких провожающих его охотников, и ждал, когда прибудет его спутница. Оглянулся. Эва спешно шла в его сторону, сопровождаемая Реммао. По лицу ее было видно, будто никто так и не удосужился объяснить писарю, зачем срочно понадобилась эпистату.       Реммао то и дело склонялся к ней и тихо что-то говорил на ухо, не сбавляя шага. Амен поджал губы. Хоть и знал, что тот наставник ее, почти что отец, да и в Эве был уверен не меньше, чем в себе, его одолевала тревога всякий раз, как видел свою женщину так близко к чужим мужчинам.       Эва приблизилась к эпистату, сбавляя шаг, остановилась в паре метров. Наставник оказался рядом, спешно, излишне вежливо поклонился.       — Хотели видеть, эпистат?       Амен кивнул, но осмотрел Реммао с ног до головы, не скрывая недовольства во взгляде.       — Да. Ее, не тебя.       Эва поразилась собранности своего наставника. Сама она еще с трудом выдерживала всякий раз, как Амен смотрел на нее с такой строгостью, почти свирепостью. Реммао даже не моргнул, улыбнулся:       — Я все еще ее наставник, приглядываю, знать хочу, куда студентку мою забираете и зачем.       Амен отвел взгляд, призадумался, снова кивнул. И уже доброжелательнее объяснил:       — Ее взяли летопись вести, пусть ведет. Я нужен в Эдфу, Эвтида едет со мной. Оставайся и приглядывай за другими своими, за ней сам присмотрю. Есть несколько минут, прощайтесь.       Сказав, отошел, дав наставнику и студентке немного личного пространства для разговора, но из виду не терял, смотрел внимательно за жестами. Сам отозвал своего заместителя, наставляя. Покидая Фивы, оставляет на него и всех охотников, и все дела здесь. Пусть всего на пару дней, но крысам хватит время разгуляться в сарае, пока кот охотится на другом берегу.       Реммао тем временем наставлял Эвтиду, и та слышала дрожь волнения в его голосе.       — Знаешь, зачем нужна?       Эва подозревала, но о подозрениях своих сказать наставнику не смела. Покачала головой.       — Я слышал, отряд охотников в Эдфу шезму поймали. Эпистат нужен для показательной казни. Береги себя, Эва, и ничем не выдай. Не нравится мне, что тебя с собой зовет.       — Я справлюсь.       Больше ничего говорить не стала, боясь сболтнуть лишнего. Голос наставника насквозь был пропитан тревогой за студентку, а Эва и рада бы его успокоить, да нельзя. Амен не потому ее с собой брал, что подозревает, а затем, что здесь оставлять не хочет, Эва была уверена.       Эпистат махнул рукой, подзывая к себе ученицу. Девушка подошла ближе к мужчине. Его люди разошлись по приказу, и Реммао нехотя ушел с остальными. Эва улыбалась Амену одними глазами, не осмеливаясь на большее на виду. Амен не улыбался вовсе, был серьезен и собран.       Кто-то из охотников, кого Эва по имени не знала, подвел к ним лошадей. Двух рослых рыжих жеребцов, что, явно застоявшись, шли нервно пританцовывая. Эва посмотрела по сторонам, ожидая увидеть колесницу, куда сейчас запрягут животных, но ее не было. Вместо этого уже оседланных лошадей подвели к ним. Даже на фоне эпистата животные все еще выглядели достаточно высокими, и Эва в страхе попятилась, пока Амен ловко взбирался на одного из коней.       Натянул поводья, развернул зверя к Эве и нахмурился. Другой охотник все еще держал второе нетерпеливое животное, ожидая, пока девушка на него заберется. Эва оправдывать ожидания не спешила, смотря на Амена:       — Разве не поедем на колеснице?       — Слишком медленная. До Эдфу нужно добраться к ночи.       Эва посмотрела на коня. Конь смотрел на нее в ответ, и они оба поняли, что знакомство им не по душе.       — Оставьте меня здесь, эпистат, или велите идти пешком, но на эту тварь я не сяду.       Амен начинал злиться. Отчего так упрямится?       — Не спорь.       — Я впервые увидела лошадей близко в день отъезда из Гермополя, эпистат. И тогда они были запряжены в колесницы. Я не умею ездить верхом, упаду, если заставите.       Эва смотрела на него с мольбой во взгляде. Пусть и впрямь оставит ее лучше в Фивах. Или запряжет этих чудовищ в колесницу. Амен не сделал ни того, ни другого. Жестом приказал охотнику увести животное, и тот послушался, уходя. Эпистат объехал Эву, наклонился, и, перехватывая ее поперек живота, быстро и ловко усадил на спину лошади прямо перед собой.       Эва успела только взвизгнуть, намертво впиваясь пальцами в руку Амена. Боялась даже пошевелиться, ожидая, что тут же рухнет со спины животного, а падать немного-немало почти что с ее рост. Амен не позволял, придерживая ее поперек живота.       — Перекинь ногу на другую сторону.       Горячее дыхание, голос с хрипотцой прямо на ухо заставили Эву вздрогнуть от неожиданности. Мгновенное возбуждение, накатывающее всякий раз, когда рот Амена находился рядом с ее чувствительными ушами, перемешалось со страхом упасть, и Эва оказалась в смятении. Следуя подсказкам мужчины, она всё же смогла сесть верхом правильно, и теперь пыталась нащупать удобное положение.       Ерзала. Не подходит. Съехала по спине зверя ниже, и бедра ее оказались плотно прижаты к бедрам мужчины. Спиной она опиралась на его грудь и чувствовала себя более-менее защищенной от падения, только вот не знала, куда деть руки.       Руки Амена окутывали ее с двух сторон — эпистат держал поводья. Эва попыталась схватиться за его предплечья, но те были на весу и казались ненадежной опорой. Вцепилась в гриву лошади прямо у холки, но даже так боялась потянуть слишком сильно и вызвать недовольство зверя, и собственное положение казалось ей самой шатким. Хоть Амен и окружал ее с трех сторон — его тело за спиной и руки по бокам, Эве чудилось, будто на самом деле ее благополучие зависит не от эпистата, а от могучего мускулистого зверя под ними.       — Он нас выдержит?       Смешок раздался чуть позади над ухом.       — Македонский боевой конь. Способен нести всадника и боевые доспехи.       Амен пустил коня вперед, и Эва зашаталась из стороны в сторону, следуя размеренному покачиванию тела лошади. У Амена такой проблемы не возникло.       Едва привыкла к тряске, как покинули пределы города, и Амен позволил зверю перейти в рысь. Эва застонала. Эпистат дал ей время привыкнуть к новому аллюру. Перехватил поводья поудобнее, сложил руки на загривке лошади, окутывая девушку всем своим телом, Эва благодарно вцепилась в его предплечья, теперь они были более надежной опорой, чем что-либо еще.       Отыскав устойчивое положение и убедившись, что Эве удобно, Амен пустил коня карьером, нагоняя потраченное на сборы время. Эву потряхивало и подбрасывало вверх с непривычки, но мощное тело Амена вокруг нее не позволяло свалиться. Приноровившись к движению и вжавшись спиной в мощную грудь эпистата, девушка даже получила наслаждение от поездки и встречного ветра.       Двигались по дороге вдоль самого Нила. От реки тянуло прохладой, солнце уже скрылось за горизонтом, и вечер принес облегчение. Эва хотела было задуматься о цели этого путешествия, но приказала себе этого не делать. Спутавшись с охотником, следовало бы не забывать о том, кто он есть. Она просто писарь, сопровождающий эпистата, и не более.       Иногда Амен замедлял коня, сначала в рысь, затем до шага, позволяя животному несколько минут передышки. Это был отдых и для Эвы, поясница которой беспощадно ныла. До поездки в Фивы, шезму только единожды путешествовала в повозке, да и та была запряжена тягловыми волами, была медленной настолько, что быстрее было бы вовсе пешком. А верхом на лошади, которых в Гермополе, кажется, вовсе никогда не встречала даже издали, была впервые.       Пользуясь случаем, она вновь завозилась, устраиваясь удобней. Удобнее не было, спина и бедра болели. Она пыталась принять положение, уменьшить боль, но лишь вертелась из стороны в сторону. Думала о том, как бы хорошо было слезть и размяться.       Дыхание Амена над ухом стало тяжелым и неприятным. Он втянул в себя воздух и бросил излишне грубо:       — Прекрати.       Эва замерла, вытянувшись вверх словно тростник, не смела больше шелохнуться. Наконец поняла, что Амен был взбудоражен ее попытками устроиться, и не обиделась на грубость в голосе. Мужчина выдохнул и замолчал.       Эва спиной ощущала его не успокаивающееся желание, и ей было лестно. Попыталась оглянуться на Амена, но не смогла так задрать голову, они были слишком близко, почти вплотную друг к другу. Эва увидела в их положении отличный шанс. Она сдвинулась вперед, уходя от тела Амена, но из-за спешного шага лошади, съехала обратно, врезаясь в его бедра и с новой силой чувствуя его мужское желание.       Случайное движение, решит Амен, и будет не прав.       Его взбудораженное громкое дыхание было лучшей наградой.       Эва повторила трюк еще дважды, прежде чем мужчина перехватил поводья лошади одной рукой, а второй плотно прижал Эву к себе, перехватывая под грудью и не позволяя больше сдвинуться ни на миллиметр. Эва дернулась, но тут прямо над ухом послышался его полный возмущенного рыка голос:       — Тебя ждет наказание, непокорная.       Эва громко задышала. Обещание, что она услышала, мигом заставило ее собственное возбуждение вырваться наружу нервной дрожью. Она собиралась подразнить Амена и выменять свое хорошее поведение на полчаса остановки и отдыха, но вместо этого завелась сама.       Только вот эпистат владеет своим телом и его потребностями. Её же желание так просто не уйдет, и ей придется весь путь провести в предвкушении.       Следующая четверть часа была мучительной. Возбуждение Амена упиралось в ее поясницу, и в голове ее проносилось сотни мыслей о том, как сильно она хочет его прямо сейчас, а он ничего не предпринимает. Щеки раскраснелись от страстных картин в голове, пришлось зажмуриться и закусить губу, но наружу все равно вырвался ее тонкий стон, почти скулеж.       Амен повернул коня с дороги, спуская к берегу и остановил. Спешился сам и помог слезть Эве, оставляя ее в недоумении на песке. Расседлал лошадь и повел к реке. Осмотрел берег в поисках опасных животных. Не отыскав, позволил коню зайти в воду, остыть и напиться. Затем вернулся с ним на берег и отпустил в траву, позволяя ногам отдохнуть.       Всё это время Эва бессмысленно кружила по берегу и разминалась. Казалось, всё тело затекло и теперь требовало непрекращающегося движения.       Вернувшись к ней, Амен снял свою мантию, не беспокоясь больше о солнце, и расстелил в тени редких деревьев. Сел, скрестив ноги, посмотрел на Эву и, ухмыльнувшись, похлопал по бедру, подзывая девушку к себе.       Эва стремительно приблизилась. Зря Реммао беспокоится, что Амен ее в чем-то подозревает, совсем не для этого эпистат взял с собой в Эдфу именно Эву.       Забралась на него сверху, тут же приникая к его губам в долгожданном поцелуе. Застонала, как сильно хотела этого. Амен опутал ее руками, притягивая к себе еще ближе, впечатывая в свое тело так тесно, будто хотел растворить ее в себе. Ответил на ласку, на поцелуй, раскрывая рот. Позволил ей вести, хозяйничать.       Она чувствовала через одежду, как желание его упиралось ей между ног, и чувствовала собственную влагу. Была всегда готова к нему. Стонала в его рот от нетерпения, и снова ерзала, только в этот раз Амен был не против. Она двигалась на нем ритмично, горячо дышала. Обхватила ладошками его лицо, тянула ближе и ближе к себе. Кусалась больно, оттягивая нижнюю губу, а потом зализывала, почти дурея, что Амен ей все это позволял, этот строгий мужчина, сильный воин. У него есть власть над охотниками, а у нее — над ним.       Он сидел смирно, пока его женщина получала удовольствие от его тела, сама доводя себя до экстаза. Смотрел внимательно за тем, как дрожали ее прикрытые веки, кривились губы в наслаждении. Поймал ее громкий стон своим ртом, стискивая руками. Эва дрожала, ловя последние капли удовольствия.       Амен целовал скулы, гладил спину. Всегда такая чувственная, так быстро доходит до пика. Отзывчивая, понятная, открытая. Ее честная реакция на все его действия поражала, он всегда знал, что ей понравится.       Эва отдышалась, глядя в его глаза вопросительно. Амен кивнул. Да, он тоже хотел и тоже получит. Вопрос не просто так, не всегда эпистат думал и о себе тоже, нередко отпускал Эву от себя после только ее наслаждения. Себя сдержать мог, но не лишал удовольствия свою женщину.       Эва поднялась, следуя его рукам. Они спешно обнажились, затем развернулась к Амену спиной. Мужчина подтолкнул ее к дереву, заставил прогнуться в спине. Опустил ее руки на ствол, Эва оперлась о дерево и застыла.       Амен опустил руки на ее спину, погладил, сжал талию. Грудью надавил на нее сверху, поцеловал открытое плечо, шею. Эва застонала от его нежности, не ожидала такой после его слов о наказании. Но Амен не изменял себе, ласкал всё ее тело. Нравилось дарить ей заботу.       Эва чувствовала его легкие поцелуи на затылке, вереницей опускающиеся к лопаткам. Его руки с талии скользнули на бедра, потом между ног. Проник в нее пальцами, готовя к себе, к своему размеру, срывая с губ громкий протяжный стон. Могла не бояться быть услышанной здесь, как в храме, подслушивать, подглядывать за ними некому, разве что рыбам в реке.       Амен был ласков, сосредоточен, но еще нетерпелив. Кровь его кипела от накапливаемого желания еще у ворот храма, когда усадил неугомонную перед собой. Не мог дольше ждать, вынув пальцы, заменил собой, с проникновением застонал ей на ухо, и услышал стон в ответ. Такая отзывчивая и чувствительная, честная девочка. Невинность ее очень тесно переплелась со страстью, и Амен любил это.       Задвигался в ней широко, грубо. Покидал ее тело и тянул за талию навстречу себе. Эва держалась из последних сил, новое желание накрыло ее с головой, едва он проник в нее. Так было всегда — к Амену нельзя было остаться равнодушной. Он стоял рядом, смотрел строго — она вспоминала, как ночью накануне был с ней ласков и мил. Он отвечал ей колкостью на колкость — она знала, как использовать его язык совсем для другого. Он отчитывал ее за ошибки — она думала обо всех словах, сказанных в порыве страсти.       До того, как встретила его, никого не желала, сейчас же отзывается возбуждением на малейшую провокацию.       Амен ускорился, Эва задрожала, ей думалось, просто невозможно быть быстрее. Он опустил руку ей между ног, накрывая чувствительное место, губами приник к ее шее в поцелуе. Эва прогнулась, опираясь на его плечо, ловя волну беспощадного наслаждения. Застыла, открыв рот в беззвучном крике, не хватало сил на это. Амен последовал за ней, в последний момент покидая ее тело.       Они оба замерли в попытках отдышаться. Амен отстранился первым.       Эва была обессилена, как всякий раз после близости с ним. Ноги дрожали, не держали ее вовсе. Развернувшись, она упала в его объятия, и вместе с ней мужчина медленно опустился на свою мантию. Сел, укладывая ее на колени, обнимая всем телом.       Эва сложила голову на его плечо, ладонями гладила покрытую шрамами грудь. Пальцами рисовала узоры, постепенно возвращая дыхание в норму. Амен успокоился быстрее нее, и теперь ждал, когда девушка придет в себя.       Эва задумалась о произошедшем и вопросительно посмотрела на мужчину. Хитро улыбнулась, решив, будто подловила или обыграла его.       — Говорил, что буду наказана, а удовольствие оба получили. В чем же наказание?       Губы его растянулись в ухмылке.       — В том, что впереди еще весь вечер верхом до Эдфу.