Две дуры?

Июнь подкрался незаметно. Нет, формально он пришел первого числа, как положено, но в Нске это ощущалось иначе. Май был теплым, июнь стал жарким и это разные вещи. Май можно было терпеть с удовольствием. Июнь требовал адаптации. На объекте адаптировались по-разному. Рустам надел широкую, соломенную панаму, совершенно не сочетавшуюся с его комплекцией и характером, но он носил ее с таким видом что никто не решался комментировать. Толик перешел на воду с лимоном которую приносил в большом термосе и пил мелкими глотками с видом соблюдающего священный ритуал. Коля купил маленький, настольный вентилятор в прорабскую, он дул в основном на бумаги и периодически сдувал что-нибудь важное на пол. Ирина работала как работала. Жара ее не останавливала, замедляла немного, как всех, но не останавливала. Она просто переставила расписание, важные переговоры до полудня, объезд объектов ранним утром, бумажная работа в самое пекло когда на улице делать нечего. Фраиндт тоже перестроилась. Приходила в семь тридцать и к полудню успевала сделать основное. После обеда работала тише, вдумчивее. Они притерлись. Это случилось не в один день и без торжественного момента, в какой-то точке Ирина поняла что перестала замечать Фраиндт как новый элемент. Она просто присутсвовала здесь, как стол, как компьютер, как папки на полке. Часть рабочего пространства. Нужная, функциональная, на своем месте. Это было хорошо. Это было именно то что Ирина хотела. Она почти верила в это. *** Рабочая притирка выглядела примерно так. Утром Фраиндт за компьютером, Ирина с телефоном или на объекте. Иногда коротко пересекались в прорабской по делу. Фраиндт научилась подавать информацию так как Ирина ее воспринимала, сразу суть, вопросы в конце если есть. Ирина научилась, хотя это слово было громким для того что произошло само, не отвечать резче чем нужно когда была занята. Небольшие ритуалы образовались сами. Например, кофе. Фраиндт варила его в маленькой турке которую принесла на второй неделе и поставила на подоконник. Варила себе, но всегда на две порции. Просто ставила вторую кружку рядом с первой. Ирина первый раз взяла молча. Второй раз тоже молча. На третий Фраиндт спросила: без сахара, правильно? Ирина сказала правильно, и на этом разговор про кофе закончился навсегда. Две кружки, каждое утро. Например, обеды. Маша клала в термосумку на двоих, выяснилось на второй неделе июня когда Фраиндт открыла холодильник в бытовке за своим йогуртом и обнаружила там контейнер с запиской «это Саше, Маша». Фраиндт постояла над контейнером секунду. Потом взяла. Потом позвонила Маше и сказала спасибо. Ирина слышала краем уха как Фраиндт говорила в трубку «это было очень вкусно» и «не надо было» и «нет правда не надо» и потом смеялась над чем-то что сказала Маша. Ирина сделала вид что читает документы. Например, конец дня. Они часто примерно одинаково задержувались. Ирина потому что всегда задерживалась, Фраиндт потому что ее акты не признавали рабочего расписания. Иногда выходили почти одновременно. Иногда перекидывались парой слов ни о чем у ворот, про погоду, про то что завтра поставщик наконец привезет арматуру или снова придумает причину. Короткие разговоры. Ничего особенного. *** В середине июня на объекте починили наконец туалет. Это требует пояснения. Туалет на объекте существовал в двух вариантах: уличный, который был всегда, и внутренний в прорабском вагончике, который сломался в апреле и с тех пор был закрыт на ключ с табличкой «не работает» написанной Колей печатными буквами с восклицательным знаком. Коля относился к табличкам серьезно. В июне сантехник наконец пришел и починил, проверил, сказал «все нормально» и ушел. Коля снял табличку с видом человека завершившего важную миссию и повесил новую: «работает» и тоже с восклицательным знаком. Туалет был маленький, метр на полтора, унитаз, раковина, крючок для куртки. Замок старая щеколда изнутри, которую надо было поднять и повернуть. Снаружи была ручка, без замка. Логика была простая: щеколда закрыта значит занято, не закрыта значит свободно. Логика работала когда все про нее знали. *** Это случилось в четверг, около трех. Жара была в районе тридцати восьми градусов, рекорд для июня даже по меркам Нска. На объекте работали вполсилы, Ирина отпустила часть людей пораньше, сама осталась разобраться со звонком, потом еще один, потом документы которые ждали. К трем она дошла до той точки когда организм перестает деликатничать. Она встала из-за стола, вышла в коридор вагончика. Дверь в туалет. Ручка. Ирина потянула. Дверь открылась. Она успела сделать полшага внутрь прежде чем поняла что там кто-то есть. Фраиндт сидела на унитазе. Телефон был в руках и она явно что-то читала. Подняла взгляд на звук открывающейся двери. Их взгляды встретились. Секунда. Которая была на самом деле вечностью. Ирина стояла в дверях, полшага внутрь, рука на ручке, дверь открыта. Фраиндт сиділа, телефон в руках, взгляд снизу вверх, выражение лица человека которого застали за чем обычно не застают. Потом они обе одновременно что-то сделали, Ирина рванула дверь обратно, Фраиндт издала звук и дверь захлопнулась. Ирина стояла в коридоре. Смотрела на закрытую дверь. За дверью была тишина. Потом звук щеколды. Которую надо было закрыть раньше. Ирина развернулась и пошла к себе. Села за стол. Смотрела в документы. Документы смотрели обратно. Она взяла ручку. Положила. Взяла снова. Это была техническая проблема. Чисто техническая. Надо сказать Коле чтобы повесил нормальный замок. Она записала в блокнот: замок в туалет, Коля и вернулась к документам. *** Фраиндт вышла минут через пять. Прошла по коридору. Зашла в прорабскую к своему компьютеру, это был общий вагончик с двумя зонами. Ирина сидела за своим столом, Фраиндт за своим. Между ними метра три с половиной и перегородка которая была скорее символической. Тишина. Рабочая тишина: клавиатура, документы, вентилятор Коли который сегодня дул в сторону Ирины потому что она его чуть повернула. — Ирина Андреевна, — сказала Фраиндт. — Да, — сказала Ирина. Ровно. Как будто последние пять минут не существовали. — По третьему объекту акт готов, посмотрите когда будет время. — Хорошо. — На столе оставлю. — Хорошо. Тишина. — И извините, — сказала Фраиндт. — Надо было закрыть щеколду. — Забудьте, — сказала Ирина. — Я скажу Коле чтобы нормальный замок поставил. — Да, это было бы... — Забудьте, — повторила Ирина. Пауза. — Хорошо, — сказала Фраиндт. Клавиатура. Вентилятор. Документы. Жара за окном. *** Коля получил задание про замок в половине пятого с такой интонацией что немедленно записал в три места и пообещал завтра с утра. Он не спрашивал зачем срочно, у Коли был инстинкт не задавать некоторых вопросов. В пять Фраиндт ушла первой, сказала «до свидания», Ирина ответила. Дверь закрылась. Ирина посидела еще минут двадцать. Потом тоже ушла. В машине работал кондиционер, прохладно и тихо. Нск в пробке, все едут домой. Она стояла на светофоре и смотрела на красный. Не думала. Потом взяла телефон и позвонила Маше. — Еду, — сказала она. — Хорошо, — сказала Маша. — Ужин через час. Как день? — Нормально, — сказала Ирина. Пауза. — Маша. — Что? — Ничего. Еду. Она убрала телефон. Светофор стал зеленым. *** Ужин был вкусным, Маша сделала что-то с баклажанами, которые Ирина в принципе не любила, но в Машином исполнении она их почему-то ела с удовольствием. Они ужинали на веранде, в доме было жарко несмотря на кондиционер, на веранде хоть какой-то воздух. Маша рассказывала про свой день, она ездила к подруге, там было что-то смешное с соседской собакой, история была длинная и запутанная и Ирина слушала вполуха. Потом Маша замолчала. Посмотрела на Иру. — Что случилось, — сказала она. — Ничего. — Ира. — Маша, ничего не случилось. Рабочий день. — У тебя лицо. — Какое лицо. — Вот такое, — Маша показала руками что-то неопределенное. — Как когда ты что-то обдумываешь и не хочешь говорить но на самом деле хочешь. Ирина посмотрела на свою тарелку. — Маша, это смешно, — сказала она. — Что смешно? — То что случилось. Это просто... смешно и глупо. Маша немедленно оживилась, она всегда оживлялась когда Ирина говорила «смешно». — Рассказывай. — Это ерунда. — Ира. Рассказывай. Ирина отложила вилку. Посмотрела на сад. За садом цикады уже начинали. — Я открыла дверь в туалет, — сказала она. Маша ждала продолжения. — А там сидела Фраиндт. Пауза. — На унитазе? — уточнила Маша. — На унитазе. Маша смотрела на нее секунды три, с выражением лица когда информация еще обрабатывается. Потом засміялась, громко, откинувшись на спинку стула. Смеялась долго, прижав руку к животу, потому что у нее так бывало когда было очень смешно. — Маша, — сказала Ирина. — Подожди, — сказала Маша сквозь смех. — Подожди, я... — Она не могла говорить нормально. — Она с телефоном сидела? — С телефоном. Это добило Машу окончательно. Она смеялась еще минуту, Ирина сидела с видом человека который понимает что реакция соразмерна ситуации, но от этого не легче. — Маша, — сказала она наконец. — Хватит. — Все, все, — сказала Маша. Вытерла глаза. — Все. Ой. — Опять чуть засмеялась. — И что вы? — Ничего. Я закрыла дверь. Она вышла через пять минут. Мы сделали вид что ничего не было. — Вы поговорили? — Она сказала «извините, надо было закрыть щеколду». Я сказала «забудьте». Все. — «Забудьте», — повторила Маша с удовольствием. — Ира. Ты сказала «забудьте». — А что надо было сказать? — Ну не знаю... что-нибудь человеческое. — Это и было человеческое. — Это было ирино, — сказала Маша. — Что не одно и то же. — Она взяла бокал. — Ир, она небось умерла со стыда. — Я тоже не в восторге была. — Ты? — Маша смотрела на нее с интересом. — Тебя смутило? — Маша, я открыла дверь и там сидит человек. Любого смутит. — Но тебя — особенно. — Маша. — Хорошо, хорошо. — Маша улыбалась — тихо, довольно. — Коля завтра замок поставит? — Уже записал. — Хороший мальчик, — сказала Маша. И добавила, совсем тихо, почти себе: — Интересно что она своим рассказала. — Что? — Ничего, — сказала Маша невинно. — Баклажаны будешь еще? *** Саша позвонила Лене в десять вечера. Лена была в Москве, трехчасовая разница, час ночи там, но Лена не спала, она никогда не спала раньше двух, это было ее физиологической особенностью. — Але, — сказала Лена. — Случилось что? — Лен, — сказала Саша. — Я тебе сейчас расскажу кое-что. Ты не смейся. — Я не буду смеяться. — Лена. — Ну обещаю. Что случилось? Саша лежала на кровати, вентилятор в углу гнал теплый воздух. За окном Нск ночной, цикады. — Я сегодня забыла закрыть щеколду в туалете, — сказала Саша. — И? — И Соломина открыла дверь. Пауза. — Ты сидела? — спросила Лена. — Лена. — Ты сидела на унитазе? — Лена, ты обещала не смеяться. — Я не смеюсь, — сказала Лена. Голос у нее был абсолютно ровный что было намного хуже смеха. — Я просто уточняю детали. Ты сидела на унитазе с телефоном. — Читала рабочий чат. — Конечно читала рабочий чат, — сказала Лена. — И она вошла. — Она сделала полшага, — сказала Саша. — Потом вышла и закрыла дверь. — Полшага, — повторила Лена. — То есть она тебя видела. — Лена, она смотрела прямо на меня секунду. Мы смотрели друг на друга. Пауза. — Я не смеюсь, — сказала Лена. Голос чуть дрогнул. — Лена. — Я не смеюсь! — Лена явно сдерживалась из последних сил. — Саш. И что потом? — Потом я вышла. Она сидит за своим столом как ни в чем не бывало. Я говорю извините, надо было закрыть щеколду. Она говорит - забудьте. — «Забудьте», — сказала Лена. — «Забудьте». — Это она серьезно? — Лена, она всегда серьезно. У нее нет режима «несерьезно». — Саша, — сказала Лена. — Это же смешно. — Я знаю что смешно. — Нет, я имею в виду — это же очень смешно. Как в кино. — В кино это выглядело бы иначе. — Как? — Не знаю. Смешнее и одновременно менее позорно. — Саш, — сказала Лена. — Она на тебя как-то по-другому смотрела потом? — Нет. — Совсем никак? — Лена, она смотрела ровно. Как всегда. Соломина вообще смотрит ровно, у нее одно выражение лица для всего. — Для всего? — Для работы, для поставщиков, для меня в туалете. Одно лицо. Лена наконец засмеялась, уже не сдерживаясь. — Лена, — сказала Саша и сама уже улыбалась, потому что со стороны это действительно было смешно. — Саш, — сказала Лена отсмеявшись. — Ты покраснела хоть? — Наверное. Я не видела себя. — А она? Саша подумала. — Нет, — сказала она. — Она не краснеет. Она из тех кто не краснеет. — Завидую, — сказала Лена. — И что теперь? — Ничего. Коля завтра замок поставит. И мы никогда больше не будем об этом говорить. Ни она, ни я. — Вы уже не говорили сегодня? — Мы очень профессионально не говорили, — сказала Саша. — Мы обе сделали вид что ничего не было. Это было почти художественно. — Саш, — сказала Лена. Голос стал чуть другим — Саша знала этот тон. — Ты вообще как? С ней. Нормально? — Нормально, — сказала Саша. — Просто нормально? Пауза. За окном цикады. Вентилятор гнал воздух. Потолок был серый и спокойный. — Лена, она моя начальница, — сказала Саша. — Я знаю кто она. — Вот. — Саш. — Лен, не надо. — Я ничего не говорю, — сказала Лена. — Нормально это нормально, или нормально это «я делаю вид что нормально»? Саша молчала секунду. — Это нормально которое пока не определилось, — сказала она наконец. — Но точно не «я делаю вид». — Понятно, — сказала Лена. — Лена, у нее одно выражение лица для всего, — повторила Саша. — Я правда не знаю что там внутри. — Может ничего. — Может ничего, — согласилась Саша. — Скорее всего ничего. — Но ты думаешь. — Я не думаю. Я просто... работаю рядом с человеком. Это все. — С человеком который видел тебя на унитазе. — Лена, — сказала Саша. — Все, молчу, — сказала Лена. — Саш, ты нормально там? В смысле вообще. — Нормально, — сказала Саша. — Работа хорошая. Маша, сестра Ирины Андреевна, она мне обеды передает. — Серьезно? — Серьезно. Сегодня были баклажаны. Вкусно. — Ничего себе, — сказала Лена. — То есть сестра тебя кормит обедами. — Она всех кормит. Она такая. — А сама Соломина? — Что сама Соломина? — Ну она как к этому относится. К тому что сестра тебя кормит. Саша подумала. — Делает вид что не замечает, — сказала она. — Знакомая тактика, — сказала Лена. — Лена. — Молчу. Все, молчу. Спи давай, поздно. — У тебя час ночи. — Я сова, мне можно. Ты спи. — Лен, — сказала Саша. — Спасибо что не смеялась. — Я смеялась, — честно сказала Лена. — Но потом перестала. — Это да, — согласилась Лена. — Это считается. Они попрощались. Саша убрала телефон. Она лежала и думала про то как Ирина стояла в дверях, полшага внутрь, рука на ручке. Секунда когда они смотрели друг на друга. Потом дверь закрылась бістро и аккуратно. Саша закрыла глаза. Нормально которое пока не определилось. Она завтра придет на работу. Ирина будет сидеть за своим столом. Коля повесит замок. Все будет нормально. Она почти верила в это. *** Коля повесил замок на следующий день в семь утра. Хороший замок с поворотной кнопкой изнутри и с индикатором снаружи, красный-зеленый. Он явно потратил время на выбор. — Коля, — сказала Ирина когда увидела. — Это слишком. — Ирина Андреевна, — сказал Коля серьезно. — Это необходимость. Она не стала спорить. Фраиндт пришла в семь тридцать. Увидела замок. Посмотрела на Колю. — Хорошо выбрал, — сказала она. Коля просиял. Ирина из своего кабинета слышала этот разговор. Взяла кружку с кофе. Отпила. Две кружки на подоконнике. Ее, уже взятая. Вторая еще стоит. Все нормально. Рабочий день начался.