Цепи эгоизма

Ночной воздух вокруг тренировочного лагеря «Синей тюрьмы» всегда казался слишком тяжелым от чужих амбиций. Исаги Йоичи сидел на траве у кромки пустого поля, жадно глотая прохладу. Мышцы гудели после изматывающей тренировки, а в голове до сих пор крутились схемы движений, которые он пытался довести до совершенства. — Снова пытаешься прыгнуть выше головы, бездарность? Исаги даже не вздрогнул. Этот резкий, холодный голос он узнал бы из тысячи. Рин Итоши стоял чуть позади, скрестив руки на груди. В темноте его глаза казались еще темнее, а взгляд — еще более колючим, чем обычно. — Просто отрабатываю моменты, — тихо ответил Исаги, не оборачиваясь. — Ты ведь делаешь то же самое, Рин. Почему тогда злишься? Рин подошел ближе и резко сократил дистанцию, нависая над Исаги. От него пахло мятой и горьким потом. — Ты раздражаешь меня, — выплюнул Рин, хватая Исаги за воротник футболки и заставляя запрокинуть голову. — Твое вечное стремление быть в центре внимания. Твои глупые глаза, которые смотрят на поле так, будто оно принадлежит тебе. Ты просто эгоист, который мешается под ногами. Исаги не пытался вырваться. Он спокойно смотрел прямо в бушующий шторм чужих глаз. — Но ты ведь не можешь оторвать от меня взгляд, верно? — с легким вызовом произнес Йоичи. Пальцы Рина на ткани сжались сильнее, костяшки побелели. Секунду казалось, что он ударит его, но вместо этого Рин резко дернул Исаги на себя, впиваясь в его губы жестким, почти яростным поцелуем. В этом жесте не было нежности — только чистая агрессия, собственничество и отчаянная попытка доказать свое превосходство. Исаги ответил на поцелуй с тем же эгоистичным пылом, слегка прикусив нижнюю губу Рина и пробуя на вкус металлическую нотку крови. Они боролись даже в этом, пытаясь подчинить себе друг друга, пока дыхание окончательно не сбилось. Когда Рин наконец отстранился, тяжело дыша, его взгляд упал на шею Исаги. Там, чуть ниже уха, тускло поблескивала тонкая серебряная цепочка, скрытая под воротом футболки. Рин замер, и его лицо мгновенно потемнело. Он узнал это украшение. Точно такое же он видел на редких заграничных интервью своего старшего брата. — Откуда это у тебя? — голос Рина упал до опасного шепота. Исаги инстинктивно коснулся пальцами прохладного металла, пряча его обратно под ткань. Он вспомнил случайную встречу в коридоре перед матчем с молодежной сборной Японии. Вспомнил Саэ Итоши — его холодный, оценивающий взгляд гения и то, как старший Итоши мимоходом зацепил его плечом. Исаги посмотрел на Рина и лишь слегка улыбнулся — загадочно и немного хищно. — Это просто сувенир, Рин. Напоминание о том, к какому уровню я должен стремиться. Рин резко отпустил его воротник, отступая на шаг. В его глазах полыхнула бешеная ревность, смешанная с застарелой ненавистью к брату. Он понял все без лишних слов. — Мне плевать, кто на тебя смотрит, — глухо и яростно произнес Рин, разворачиваясь спиной. — На этом поле существую только я. И я уничтожу любого, кто попытается тебя забрать. Даже его. Особенно его. Рин зашагал прочь к корпусу. Его шаги были тяжелыми, резкими, словно он пытался вбить свои следы в бетон и доказать самому себе, что именно он доминирует на этой территории. Он не оборачивался, но Исаги буквально затылком чувствовал исходящую от него волну темной, удушающей ауры. Это была не просто злость — это была первобытная ярость собственника, который внезапно обнаружил чужие метки на своей добыче. Йоичи остался сидеть на прохладной траве в абсолютной тишине ночного стадиона. Он медленно поднял руку и снова прикоснулся к тонкой серебряной цепочке под футболкой. Металл уже нагрелся от тепла его тела, но все еще продолжал приятно покалывать кожу, напоминая о ледяном спокойствии Саэ. Исаги закрыл глаза, и перед ним тут же всплыл тот мимолетный момент в полумраке коридора перед выходом на поле. Презрительно-холодный взгляд Саэ Итоши, который, казалось, не замечал никого вокруг, вдруг сфокусировался исключительно на нем. Такое внимание гения мирового масштаба пьянило. Когда Саэ нарочито медленно прошел мимо, задев его плечом, и коротким, ловким движением опустил эту цепочку в карман олимпийки Исаги, Йоичи показалось, что воздух вокруг наэлектризовался. «Только ты стоишь того, чтобы давать тебе пасы». Эти тихие слова, произнесенные прямо на ухо ровным, почти безразличным тоном, врезались в память Исаги гораздо сильнее любого оскорбления или похвалы. Это был вызов. Это было признание его эгоизма тем, кто уже стоял на вершине. Исаги опустил руку и посмотрел на свои ладони, все еще слегка подрагивающие то ли от адреналина после бешеного поцелуя Рина, то ли от переполнявших его эмоций. На его губах все еще горел вкус чужой крови и мяты, а в голове пульсировало осознание собственной силы. Внутри него разрасталось приятное, сладкое и одновременно пугающе пьянящее чувство. Он понял, что стоит в самом центре бури. Братья Итоши — два лучших, самых опасных и техничных игрока этого поколения, разделенные годами взаимной ненависти и обид — теперь были связаны еще одним узлом. И этим узлом был он. Рин хотел уничтожить его, чтобы доказать свое превосходство и избавиться от наваждения. Саэ наблюдал за ним свысока, ожидая, когда он вырастет в достойного его передач монстра. Оба они были одержимы им. Исаги сжал руки в кулаки, чувствуя, как по венам разливается чистый восторг. Это не пугало его. Напротив, осознание того, что он заставил двух гениев потерять покой, стало лучшим топливом для его собственного, вечно голодного эгоизма. Он заберет у них все: их навыки, их пасы, их внимание — и использует это, чтобы стать лучшим нападающим в мире.