Братик

Вечер опустился на гараж мягкими сумерками. GLS только начал погружаться в привычную полудрёму, когда из комнаты младшего раздался тихий, вкрадчивый голос: — Братик, ты не голоден? GLS приоткрыл одну фару. — В смысле? — осторожно переспросил он. CLS выкатился из своей комнаты, сияя свежеполированным кузовом. В его движениях чувствовалась какая-то особая, почти торжественная плавность. — В прямом. Я тут подумал... мы всё время по делам, по магазинам, а нормально поесть вместе ни разу не сидели. — Он чуть склонил голову-кузов. — Приглашаю на ужин. У меня. Я накрыл уже. GLS замер. Внутри всё воспротивилось. «Плохая идея, — сказал ему внутренний голос. — Очень плохая идея. Ты же знаешь, чем кончаются его «приглашения». Он будет соблазнять. Дразнить. А ты... ты не сможешь сдержаться». Но тут желудок-бензобак жалобно уркнул. GLS действительно был голоден. Последние дни он так нервничал, что забывал заправляться вовремя. Уровень топлива опустился ниже четверти, и это начинало сказываться. — Ладно, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал безразлично. — Уговорил. Но быстро. CLS довольно моргнул фарами и развернулся. — За мной. Комната CLS оказалась... неожиданной. GLS, который никогда здесь не был, ожидал увидеть что-то агрессивное, спортивное, может быть, с неоновой подсветкой и громкой музыкой. Но вместо этого его встретил мягкий, тёплый полумрак, аромат хорошего бензина и каких-то сладковатых присадок, а в центре — импровизированный стол, накрытый на двоих. — Устраивайся, — CLS указал фарой на место напротив. GLS неловко встал, чувствуя себя огромным и неуклюжим в этом уютном, почти интимном пространстве. Его габариты здесь казались неуместными. — Ты... специально готовился? — спросил он, оглядываясь. — Немножко, — мурлыкнул CLS, устраиваясь напротив. И начался ужин. GLS торопился. Он очень торопился. Голод давал о себе знать, и он поглощал топливо быстро, жадно, почти не поднимая взгляда на младшего. Ему хотелось скорее насытиться и убраться отсюда, пока не случилось ничего лишнего. Но CLS был нетороплив. Младший сидел напротив, расслабленный, довольный. И когда он начал есть, GLS чуть не поперхнулся. Из-под кузова CLS медленно, плавно выскользнул тентакль. GLS знал, что у младшего они есть. Все современные автомобили обладали этой скрытой функцией — механическими щупальцами для тонких работ. Но он никогда не видел их в действии. И уж тем более — в такой обстановке. Тентакль CLS был тонким, изящным, покрытым мелкой перламутровой чешуёй. Он двигался медленно, почти лениво, поднося к решётке радиатора небольшие порции топливной смеси. CLS смаковал каждый глоток, иногда издавая тихое, довольно урчание. — М-м-м, — протянул он, облизывая тентакль. — Как вкусно. GLS сглотнул. Его собственные тентакли зашевелились под днищем, но он приказал им замереть. «Ешь, — сказал он себе. — Просто ешь. Не смотри на него». Он ускорился. Топливо лилось в бак быстрее, чем следовало, но GLS было плевать. Ему нужно было насытиться. Нужно было закончить этот ужин и вернуться на своё место, где никто не будет дразнить его своими перламутровыми тентаклями и томными вздохами. — Ты так быстро ешь, — заметил CLS, лениво обвивая тентаклем свою порцию. — Не хочешь насладиться процессом? Растянуть удовольствие? — Голоден, — буркнул GLS, не поднимая фар. — Понимаю, — мягко ответил CLS. — Ты в последнее время вообще себя не бережёшь. Весь на нервах. Тентакли вон шевелятся. — Он кивнул под днище GLS. — Волнуешься? — Ничего не шевелится, — солгал GLS. — Как скажешь, братик. Они ели дальше. CLS — медленно, с наслаждением, иногда поглаживая свой тентакль другим тентаклем. GLS — торопливо, почти грубо, стараясь не обращать внимания на представление, которое разворачивалось напротив. И вот, наконец, GLS насытился. Он откинулся назад, чувствуя, как приятная тяжесть разливается по телу. Уровень топлива поднялся до отметки «полный бак». Желудок довольно урчал. Голод отступил, а вместе с ним ушло и напряжение. На смену пришла сытость. Такая глубокая, полная, расслабляющая сытость, когда хочется просто лечь и ничего не делать. Ни о чём не думать. Ни на кого не смотреть. — Спасибо, — пробормотал GLS, закрывая фары. — Я наелся. Он раскинулся на месте — огромный, довольный, совершенно расслабленный. Амортизаторы просели, кузов чуть наклонился, тентакли безвольно распластались по полу. GLS отдыхал. CLS замер напротив, не веря своим фарам. — Ты... — начал он и замолчал. Он ожидал другого. Он готовил этот ужин неделю — подбирал топливо, настраивал освещение, репетировал движения тентакля. Он был уверен, что GLS, глядя на его медленное, соблазнительное поглощение пищи, не выдержит. Что тентакли старшего вырвутся наружу. Что они начнут игру, которую CLS так хотел начать. Но GLS просто... спал. Сытный, довольный, счастливый. И абсолютно невозбуждённый. — Братик? — тихо позвал CLS. — М-м-м? — сонно отозвался GLS, даже не открывая фар. — Ты... как себя чувствуешь? — Хорошо, — выдохнул GLS. — Сыто. Спокойно. Впервые за долгое время... спокойно. Он раскинулся ещё шире, занимая почти всю комнату CLS. Его тентакли безвольно свисали с боков, как расслабленные щупальца спящего осьминога. — Спасибо за ужин, — повторил он и... уснул. Не притворно. Не декоративно. А по-настоящему — с мерным урчанием двигателя, с приоткрытой решёткой радиатора, с абсолютным, безмятежным покоем на всех деталях кузова. CLS смотрел на него минуту. Две. Пять. Его перламутровый тентакль, который он так старательно демонстрировал, бессильно опустился на пол. — Ну и... ну и ладно, — пробормотал CLS себе под нос. Он аккуратно, чтобы не разбудить старшего, собрал остатки ужина. Потом тихонько встал рядом с GLS — не прижимаясь, не провоцируя, просто рядом. С крепко спящим братом, который занял всю его комнату, ничего другого не оставалось. — Спокойной ночи, братик, — тихо сказал CLS и прикрыл фары. А GLS спал. И во сне ему снилось что-то тёплое, сытное и очень, очень спокойное. Тентакли больше не рвались в бой. Им тоже было хорошо.