Братик

Утро началось с неожиданного предложения. — Собирайся, — бросил GLS, подъезжая к комнате младшего. — Едем в торговый центр. Нужно кое-что купить. Из-за двери донеслось урчание — CLS явно только проснулся и не ожидал такого. — В ТЦ? — переспросил он, выкатываясь со своей территории. — С тобой? Добровольно? — В его голосе заиграли озорные нотки. — Братик, ты сегодня прямо щедр на сюрпризы. — Не болтай, — сухо ответил GLS, разворачиваясь к выезду. — Поехали. Дорога до торгового центра заняла около получаса. GLS надеялся, что за это время он успеет проветрить голову, отвлечься от последних тревожных дней. Но надежды оказались тщетными. Потому что CLS, едва они выехали на трассу, включил свой режим «обольщение» на полную мощность. — М-м-м, — мурлыкал он, катясь чуть сзади и справа от брата. — Какой сегодня хороший день. Солнышко светит. Ветерок дует. А я рядом с тобой. GLS сжал руль и уставился строго вперёд. — Смотри на дорогу, — бросил он. — Я смотрю, — невинно ответил CLS. — Просто ещё и наслаждаюсь компанией. Разве это запрещено? Он чуть ускорился, поравнялся с GLS и бросил короткий взгляд на его профиль. Фары пробежались по мощному кузову внедорожника, задержались на решётке радиатора, на хромированных деталях. — Ты сегодня особенно хорош, — протянул CLS задумчиво. — Прямо сияешь. Это для меня стараешься? — Я всегда сияю, — отрезал GLS, ускоряясь. — Это хром. А не старания. CLS рассмеялся — мелодично, заразительно, и в этом смехе снова слышалось то самое. То, от чего тентакли под днищем GLS начинали шевелиться. — Как скажешь, братик. Остаток пути GLS изо всех сил пытался не замечать младшего. Смотрел прямо. Думал о списке покупок. О ценах. О парковке. О чём угодно, только не о том, как соблазнительно покачивается CLS на неровностях асфальта и как его выхлопная система издаёт эти маленькие, провокационные звуки на светофорах. К счастью, торговый центр принял их в свои прохладные объятия, отвлекая суетой и шумом. --- Они купили всё необходимое — GLS тщательно выбирал жидкости для омывателя и новую автомобильную косметику, CLS крутился рядом, то пропадая в других отделах, то возвращаясь с блестящими фарами и маленькими пакетиками «мелочей для настроения». — Ты закончил? — спросил GLS, когда они встретились у касс. — Ага, — кивнул CLS, подмигивая фарой. — Всё, что хотел — взял. А что не взял — украду в следующий раз. GLS покачал решёткой. — Шутник. Они уже собирались выезжать с парковки, как вдруг... — СТОЯТЬ! Сбоку, с визгом шин, подкатил массивный охранник — старый, видавший виды Ford Explorer с проблесковыми маячками на крыше и налитыми злобой фарами. — Вы двое! — рявкнул он, перекрывая им выезд. — Ни с места! GLS замер. Мотор на секунду сбил ритм. — В чём дело? — спросил он максимально спокойно, хотя внутри всё сжалось. Охранник подкатил ближе и уставился прямо на CLS. — Вон тот, — он ткнул фарой в сторону младшего, — спёр товар. Видел я, как он пакетик в бардачок закинул, когда никто не смотрел. На камеры попал. Кража, блядь! GLS впал в ступор. Он повернулся к CLS. Тот стоял с круглыми, как блюдца, фарами и открытой решёткой радиатора — картина абсолютной невинности. — Ты... спёр? — тихо переспросил GLS, не веря своим ушам. — Я? — CLS картинно округлил фары. — Братик, ну ты что! Как ты мог подумать! Я же честный автомобиль! Перед законом! Перед семьёй! Перед тобой особенно! Но охранник не сдавался. — Не втирай мне дифирамбы, шестерёнка! — рявкнул он. — Сейчас оформляем протокол, вызываем эвакуатор, и поедешь на штрафстоянку объясняться! CLS понял, что шутки кончились. Оформление протокола? Эвакуатор? Штрафстоянка? Это означало пиздюлей. Не физических — автомобильных. Штрафы, снятие с учёта, разбирательства, а главное — нравоучения от старшего брата, которые были страшнее любого протокола. — Слушай, командир, — CLS резко сменил тактику. Он чуть опустил переднюю подвеску, становясь ниже. Фары прищурились, превратившись из круглых удивлённых глаз в томные, манящие щёлочки. Кузов слегка вильнул, демонстрируя плавные линии и изгибы. — Ты уверен, что всё правильно видел? — спросил он мягко, почти шёпотом. — Может, тебе показалось? Темно же на парковке, освещение плохое... Охранник, старый Ford, замер. — Ничего мне не показалось, — буркнул он, но голос уже не звучал так уверенно. CLS сделал ещё один шаг — медленно, плавно, всем своим видом показывая, что он не угроза, а наоборот — само очарование. Он строил глазки. — Командир, — мурлыкнул он, чуть поворачиваясь, чтобы охранник оценил его профиль. — Красивый у тебя проблесковый маячок. Новый? Тебе идёт. Такой серьёзный. Такой брутальный. И форма у тебя... внушает. Ford Explorer замялся. Его фары забегали — то на CLS, то в сторону, то снова на CLS. — Я... ну... — пробормотал он. — Камеры же есть... — Камеры, — ласково продолжил CLS, делая ещё один маленький шажок вперёд. — Камеры иногда врут. Ты же знаешь. А ты — надёжный, опытный. Ты наверняка разберёшься. И потом... — он чуть приподнял крышку бардачка, демонстрируя абсолютную пустоту, — что там могло быть? Я же чистый. Как стёклышко. GLS всё это время стоял как вкопанный. Он смотрел на перевоплощение младшего — из игривого брата в виртуозного соблазнителя — и внутри него всё кипело. Тентакли под днищем шевелились от смешанных чувств: гордости за находчивость CLS, стыда за его поведение и... ревности? Нет. Не может быть. Не к охраннику же. — Ладно, — сдался Ford после долгой паузы. Его фары всё ещё шарили по изгибам CLS, не в силах остановиться. — Катитесь отсюда. Но если ещё раз... — Не будет, командир! — радостно пискнул CLS, наградив охранника последним, самым томным взглядом. — Ты — лучший! И не успел Ford опомниться, как братья уже дружно съебались. Они вылетели с парковки, как два пушечных ядра — GLS вперёд, CLS за ним, петляя между рядами машин и игнорируя все мыслимые ограничения скорости. — ТЫ ЧТО, С УМА СОШЁЛ?! — заорал GLS, когда они вырвались на трассу. — СПЕЦИАЛЬНО? РАДИ ВНИМАНИЯ? — Я НЕ КРАЛ НИЧЕГО! — крикнул в ответ CLS, но в его голосе слышался смех. — ЭТО БЫЛО НАСТРОЙКОЙ! ОН ПРИДУМАЛ! — А ГЛАЗКИ СТРОИТЬ ЗАЧЕМ БЫЛО?! — ЧТОБЫ СПАСТИ НАС, ДУРАК! ТЫ ХОТЕЛ НА ШТРАФСТОЯНКУ? GLS замолчал. Он ничего не хотел. Он хотел только одного — чтобы его тентакли перестали дрожать. Чтобы сердце-двигатель успокоилось. Чтобы мысли о том, как умело CLS соблазнил охранника своими «глазками», перестали вызывать в нём это странное, горячее чувство. Они ехали домой в тишине. Первым её нарушил CLS. — Братик, — сказал он виновато и нежно одновременно. — Ну прости. Я правда ничего не брал. А если бы и взял — только для тебя. GLS вздохнул. Вздох его был тяжёлым, гулким, полным тысяч непроизнесённых слов. — Приедем — поговорим, — только и ответил он. В гараже их ждала тишина. И дверь в комнату CLS, которая снова осталась приоткрытой, словно приглашая. GLS простоял на своём месте до глубокой ночи, перебирая в памяти события этого сумасшедшего дня. Тентакли больше не царапали камни — камней не осталось совсем. Они просто лежали на бетоне, напряжённые, готовые к чему-то, чему GLS всё ещё боялся позволить случиться. А из приоткрытой двери комнаты CLS доносилось тихое, спокойное урчание. Счастливый брат спал, не подозревая, какая буря творится в душе старшего. Или подозревая. С ним никогда нельзя было быть уверенным.