Братик

Утро ворвалось в гараж вместе с первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь запылённые окна. Mercedes GLS 450 открыл фары, потянулся, расправляя подвеску после ночной стоянки. Рядом, всё ещё сонно урча, просыпался его младший брат — Mercedes CLS 63. — Поехали, — тихо сказал GLS. — Домой. — М-м-м, — сонно отозвался CLS, его двигатель прогревался лениво, с неохотой. — Сейчас... Они выехали с парковки синхронно, как всегда. Дорога до дома заняла всего пятнадцать минут. Внутренний гараж их общего владения встретил знакомым запахом машинного масла и чистого бетона. И тут случилось то, что случалось всегда. Они заехали внутрь, заняли свои места — GLS ближе к воротам, CLS чуть глубже. И прежде чем отправиться в свою комнату, младший подкатил почти вплотную к старшему. Прижался. Не сильно, не настойчиво, а так — по-родственному, по-домашнему. Бок к боку, почти касаясь зеркалами. Двигатели синхронно заурчали на одной частоте, как будто разговаривали на языке, понятном только им двоим. Пару минут. Молча. Затем CLS мягко отстранился, чуть качнул фарами в знак прощания и укатил в дальний угол гаража, где за неприметной дверью начиналась его личная комната. Дверь с лёгким щелчком закрылась. GLS остался один. Он всегда думал, что это просто особенность. Что младший такой — ласковый, домашний, любящий прижаться перед тем, как скрыться в своём убежище. CLS никогда не объяснял этого ритуала, а GLS никогда не спрашивал. Так было всегда. С самого детства. Это казалось естественным, как работа двигателя или мягкость амортизаторов. «Он просто любит тепло, — думал GLS раньше. — Мы же братья. Это нормально». Но сегодня — сегодня он смотрел на закрытую дверь в комнату младшего и чувствовал, как внутри поднимается что-то липкое, тревожное. «Братик... Братик...» Слова Cayenne врезались в память, как клин в асфальт. Теперь каждое движение CLS казалось GLS наполненным новым, странным смыслом. То, как младший прижимался — дольше, чем нужно? Сильнее, чем обычно? А может, он просто выдумывал? Может, это всё игра воображения, и брат действительно просто любит минутный контакт перед уединением? GLS уставился на дверь. Он никогда не был в комнате CLS. Ни разу за всё время. Это было личное пространство. Нерушимая граница. Даже между братьями. Но сейчас ему безумно, остро захотелось узнать, что там. Чем занимается CLS, когда закрывается от всего мира. Какие звуки раздаются из-за этой двери. Какие мысли бродят в его фаровых пазухах. «Остановись, — сказал себе GLS. — Ты старший. Ты должен быть разумным. Не лезь. Это его жизнь». Он попытался успокоиться. Переключил внимание на себя — проверил давление в шинах, уровень масла, работу климат-контроля. Всё было в идеальном порядке. Но мысли не уходили. «Почему он зовет именно меня? — думал GLS. — Почему не „старший“, не „брат“, а именно „братик“? Это... слишком интимно. Слишком лично». Из-за двери комнаты CLS послышался тихий звук. Что-то вроде музыки, приглушённой, далёкой. Или это был не музыка? Или голос? GLS напряг слух, вытянул антенну, пытаясь уловить. Сердце-двигатель забилось быстрее. «Не смей, — приказал он себе. — Не подслушивай. Не подкрадывайся. Оставь его в покое». Но тело не слушалось. Фары сами прищурились, чтобы не отражать свет. Двигатель перешёл на едва слышимый режим. GLS сделал несколько медленных, осторожных движений вперёд. Он стоял перед дверью в комнату брата. Всего в нескольких сантиметрах. Ручка двери манила его. Одно движение — и он увидит. Узнает. Поймёт наконец. GLS замер. «Что я делаю? — ужаснулся он сам себе. — Это же мой брат. Я не имею права. Никакого. Даже если... даже если он...» Он откатился назад. Резко. Слишком резко для такого массивного автомобиля. Шины жалобно скрипнули по бетону. GLS встал на своё место, закрыл фары и попытался успокоиться. Но внутри него разгорался пожар. Сомнения, подозрения, странная, запретная надежда — всё перемешалось в единый вязкий ком, который застревал где-то в районе глушителя, не давая дышать. Из комнаты снова донёсся звук. Теперерь GLS был почти уверен — это был голос. CLS с кем-то разговаривал. А может, не с кем-то. Может, он просто... говорил сам с собой. Или звал кого-то. «Братик...» — почудилось GLS сквозь закрытую дверь. Он закрыл глаза-фары, отгоняя наваждение. Но в темноте под веками почему-то рисовалась только одна картина — CLS, прижимающийся к нему сегодня утром. Его тепло. Его запах. Его тихое, счастливое урчание. «Особенность... — повторил про себя GLS слова, в которые хотел верить. — Просто особенность...» Он больше не спал в то утро. Стоял и ждал, когда брат выйдет из своей комнаты. Не для того, чтобы спрашивать. Просто чтобы убедиться, что он в порядке. Или чтобы, успокоить свою возникшую тревогу. Хотя, он сомневается в этом. Очень.