a movie about an imaginary paradise

      Утро в «Деревне» пахло сырой землёй и холодным металлом. Туман стелился низко, обволакивая бетонные стены тренировочной площадки, делая очертания фигур размытыми, будто они были не людьми, а тенями, которые забыли исчезнуть с рассветом.       Чонгук молотил грушу. Каждый удар был глухим, тяжёлым — без злости, без надрыва, с холодной, пугающей методичностью. Нунчаки лежали рядом на скамье — сегодня он работал руками, сближаясь с воображаемым врагом так, будто хотел проткнуть его насквозь.       Хосок сидел на крыльце, перебирая затвор пистолета. Пальцы двигались быстро, вслепую — привычка, въевшаяся в кожу за годы. Он не смотрел на оружие, он смотрел на Чимина, который возился с миной-ловушкой на краю площадки. Пальцы Чимина дрожали — не от страха, от напряжения. После того, как Анна спасла его на складе, он стал просыпаться по ночам. Не кричал — просто открывал глаза и смотрел в потолок, пока дыхание не выравнивалось. — Не дыши над ней, — сказал Хосок, не оборачиваясь. — Отвлекаешь.       Чимин поднял голову, хотел ответить, но передумал. Только кивнул и снова склонился над проводами.       Чонгук остановился, вытер лицо краем футболки. Посмотрел на Чимина, потом на Хосока, потом на дверь, за которой скрывалась общая комната. — Она не пришла, — сказал он. — Кто? — спросил Хосок, хотя знал. — Анна. — У неё сегодня стрельбы с Джином, — ответил Чимин, не поднимая головы. — Он велел приходить на южную стену. Сказал, что не хочет, чтобы кто-то видел её первые выстрелы.       Чонгук сжал челюсти. Желваки заходили ходуном. — Её первые выстрелы, — повторил он. — Без нас.       Хосок наконец собрал пистолет, защёлкнул магазин и положил оружие на колени. — Она сама так решила, — сказал он. — Имеет право. — Имеет, — согласился Чонгук. — Но это не значит, что мне нравится.       Чимин выпрямился, потянулся. — Я хочу, чтобы она осталась, — сказал он. — Мы ей должны. — Она никому ничего не должна, — ответил Хосок. — И мы тоже.       Они замолчали. Туман медленно поднимался, открывая серое небо и далёкие силуэты сосен.

***

      В тени северной стены, где бетонные плиты сходились под прямым углом, образуя тесный, защищённый от ветра карман, стояли двое. Юнги прижался спиной к холодной стене, полуприкрыв глаза. Тэхен — напротив, в шаге, не касаясь, но так близко, что дыхание путалось с дыханием. — Она не говорит со мной, — сказал Юнги. Не жалоба — констатация. — Она не говорит ни с кем, — ответил Тэхен. — С Чонгуком говорит. С Хосоком. Даже с Чимином иногда. Со мной — нет.       Тэхен молчал. Ветер шевелил его волосы, бросал пряди на лоб. — Ты знаешь почему, — сказал он наконец.       Юнги открыл глаза. — Потому что я умолачивал о многом, — сказал он. — Потому что я часть плана, в котором она чувствовала себя пешкой. Я совсем погряз в работу. И этот выстрел… — Ты хотел её защитить, — возразил Тэхен. — Я хотел выполнить задание, — ответил Юнги. — А защита была вторым номером.       Тэхен шагнул ближе, сокращая расстояние до ладони. Юнги не отодвинулся. — Ты спас ей жизнь, — сказал Тэхен. — Не раз. — Это не возвращает доверие. — Нет, — согласился Тэхен. — Но это возвращает тебя к жизни. А без тебя ей будет хуже. Без неё тебе — тем более.       Юнги усмехнулся — горько, одними уголками губ. — Ты стал философом, Ви. — Я стал тем, кто не хочет тебя терять, — ответил Тэхен. — И если для этого нужно говорить правильные слова — я их говорю. Даже если сам в них не верю.       Юнги посмотрел на него — долго, изучающе. — Врёшь, — сказал он. — Немного, — согласился Тэхен. — Но не во всём.

***

      Собрание назначили на полдень. Арэм не собирал всех вместе с того дня, когда голосовали за жизнь Юнги и Анны. Теперь он сидел во главе стола, и лицо его было тяжёлым, как свинцовая плита. — У нас проблема, — сказал он. — Человек по имени Кан Дэвон вышел на связь. Он утверждает, что Анна — его собственность. Что она сбежала от него, и теперь он хочет её вернуть.       В комнате повисла тишина. Чонгук перестал крутить нунчаки. Чимин замер с паяльником в руке. Хосок откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. — Он предлагает сделку, — продолжил Арэм. — Анна в обмен на информацию о следующей поставке Минхёка. Координаты складов, время, маршруты. Данные, которых у нас никогда не было. — Вы отдадите её? — спросил Чонгук. Голос его звучал ровно, но Хосок заметил, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих оружие. — Мы не будем ничего решать без неё, — ответил Джин. Он стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел на пустующее место Анны. — Но если она согласится — у неё будет жучок. Мы получим информацию, а потом заберём её. — А если не согласится? — спросил Чимин. — Тогда мы ищем другой способ. — Другого способа нет, — сказал Хосок. — Минхёк готовит поставку через три дня. Если мы упустим этот шанс, следующий будет не скоро. — То есть вы хотите сказать, что её жизнь — это цена за информацию? — Чонгук поднялся, опираясь руками о стол. — Что она — товар? — Никто не говорит, что она товар, — вмешался Тэхен. Он сидел в дальнем конце стола, не участвуя в споре до этого момента. — Мы говорим о том, что она может принять решение сама. — А если она примет неправильное решение? — спросил Чимин. — Тогда мы будем её защищать, — ответил Тэхен. — Как и всегда.       Юнги молчал. Сидел с каменным лицом, не поднимая глаз. Тэхен чувствовал его напряжение кожей — они сидели достаточно близко, чтобы ощущать чужой холод. — Шуга, — позвал Арэм. — Твоё слово.       Юнги поднял голову. — Я не хочу её отпускать, — сказал он. — Но если она захочет — я не остановлю. — И ты позволишь ей идти к этому психопату? — Чонгук повернулся к нему. — Я позволю ей выбирать, — ответил Юнги. — Потому что если я начну решать за неё — я ничем не буду отличаться от Дэвона.       Тишина стала плотной, как бетон. Арэм кивнул. — Хорошо. Решение примет Анна. Джин — ты говоришь с ней. — Мы уже говорили, — раздался голос от двери.       Анна стояла на пороге, прислонившись плечом к косяку. Она не смотрела на Джина, не смотрела на Арэма. Она смотрела на Юнги. — Я согласна, — сказала она.       Чонгук встал, отодвинув стул. — Ты с ума сошла. — Возможно, — ответила Анна. — Но у вас есть шанс остановить Минхёка. Я не буду стоять на пути.       Она перевела взгляд на Арэма. — Я пойду к нему. Но у меня есть условия. Я обсужу их с Джином. Наедине.       Арэм кивнул. — Как скажешь.

***

      Они разошлись. Чонгук вышел, хлопнув дверью. Хосок увёл Чимина в оружейную. Тэхен остался с Юнги.       Они сидели в пустом зале, глядя на пустые стулья, на которых минуту назад были люди. — Она не придёт ко мне перед уходом, — сказал Юнги. — Придёт, — ответил Тэхен. — Ты не знаешь. — Знаю. — Тэхен повернулся к нему. — Потому что она не дура. Она понимает, что ты — единственный, кто не пытался её использовать.       Юнги усмехнулся. — Я использовал её с первого дня. — Ты защищал её с первого дня, — поправил Тэхен. — Это разные вещи.       Они замолчали.

***

      Анна вошла в серверную через час. Джин сидел в кресле, перед тремя мониторами, залитый холодным синим светом. Не обернулся. — Ты знала, что Дэвон тебя ищет? — спросил он. — Знала. — И молчала. — У меня не было доказательств, — ответила Анна. — И не было уверенности, что вы мне поверите.       Джин наконец повернулся. — Я тебе и сейчас не верю, — сказал он. — Но ты нужна нам. И я нужен тебе. Поэтому давай без лишних слов.       Анна села на стул напротив. — Мои условия, — сказала она. — Ты получаешь информацию о поставке. Я получаю свободу. Не временную — настоящую. Отдашь мне всю информацию, что накопал обо мне. Всё, Джин, абсолютно. Соврёшь — я уничтожу вашу базу в секунды. Я также хочу, чтобы вы вернулись за мной через пять часов после сделки.  — Пять часов, — повторил Джин. — Откуда такой оптимизм? — Столько я продержусь, — ответила Анна. — И я не собираюсь ждать дольше.       Джин смотрел на неё долго — так долго, что тишина стала плотной, как вязкая смола. — Почему я должен тебе верить? — спросил он.       Анна наклонилась вперёд, положив локти на стол. — Ты знаешь, кто дал мне прозвище, — сказала она. — Мой отец. — Медведь, — кивнул Джин. — А знаешь, почему именно Ангел?       Джин ждал. — Ангелы оберегают живых, — сказала Анна.        Джин молчал. Потом кивнул. — Пять часов, — сказал он. — Не больше. Документы будут. Транспорт — тоже. — Спасибо, — сказала Анна. — Не благодари, — ответил Джин. — Я всё равно не уверен, что ты не шпионка.       Анна усмехнулась, поднимаясь. — Ты и не должен быть уверен. Просто сделай свою работу. А я — свою.       Она вышла.       Джин остался сидеть в синем свете мониторов, глядя на закрытую дверь.

***

      Ночь. Тишина, нарушаемая только гулом старых ламп и редкими шагами за стенами.       Юнги сидел на своей кровати, поджав ноги. Тэхен вошёл без стука, сел рядом. — Джин рассказал, — сказал он. — У неё пять часов. — Она не попрощалась, — сказал Юнги. — Не попрощалась, — согласился Тэхен. — Значит, боялась, что я остановлю. — Знала, что ты не остановишь, — поправил Тэхен. — Она боялась, что ты пойдёшь с ней.       Юнги повернулся к нему. — Я пойду, — сказал он. — Нет, — ответил Тэхен. — Ты останешься. Потому что у тебя есть миссия. Ты говорил мне сегодня. — Я говорил тебе про Медведя? — Ты говорил мне про месть, — сказал Тэхен. — И про то, что теперь не хочешь умирать. Значит, у тебя есть ради чего жить. Не ломай это сейчас.       Юнги смотрел на него долго. Потом опустил голову. — Я не знаю, кто я без неё, — сказал он. — Ты знаешь, — ответил Тэхен. — Ты — Шуга. Тот, кто всегда выживает. И тот, кто защищает тех, кого любит. — Я не защитил её. — Ты дал ей выбор, — возразил Тэхен. — Это больше, чем кто-либо делал для неё.       Тэхен положил руку на плечо Юнги — тяжело, уверенно. Не спрашивая разрешения. — Она будет жить, — сказал он. — Мы сделаем так, чтобы она жила.       Юнги не ответил. Но его плечо расслабилось — едва заметно, ровно настолько, чтобы Тэхен почувствовал доверие.       Они сидели в темноте, слушая, как тикают часы на тумбочке. Механические, старые, ненадёжные. А рядом лист бумаги.       Как всё, что они любили.

***

      За час до рассвета Анна собрала рюкзак. Немного вещей — то, что поместилось. На тумбочке — записка.       «Спасибо. Ты дал мне больше, чем отец. Обещаю использовать это с умом. Не ищи меня. Я сама найду тебя, если будет нужно».       Она взяла рюкзак и вышла в коридор.       Джин ждал у чёрного хода. — Всё готово, — сказал он. — Жучок в воротнике куртки. Не снимай. Транспорт на южной окраине. Документы в бардачке. — Спасибо, — сказала Анна.       Джин кивнул. — Если через пять часов ты не выйдешь на связь, — сказал он, — мы не придём. Ты знаешь. — Знаю, — ответила Анна. — Я не рассчитываю на спасение.       Она вышла в темноту.       Джин смотрел ей вслед, пока силуэт не растворился в сером предрассветном мареве. Потом закрыл дверь и вернулся в серверную.       В «Деревне» было тихо.

***

      В комнате Анны было пусто и холодно.       Юнги вошёл не сразу. Сначала стоял у двери, глядя на пустую кровать, на сложенное одеяло, на стол, где лежала записка. Он прочитал один раз. Второй. Третий.       «Не ищи меня. Я сама найду тебя».       Он сел на её кровать, вдохнул запах, который ещё не выветрился — мыло, порошок, что-то чужое, почти забытое. Закрыл глаза.       Через минуту дверь скрипнула.       Тэхен не спросил, можно ли войти. Сел рядом — на пол, прислонившись спиной к кровати. Не касался, не говорил. Просто был. — Она ушла, — сказал Юнги. — Знаю, — ответил Тэхен. — Я знал, что она уйдёт. С того дня, как она пришла к Джину. — Тогда почему ты такой? — Потому что я надеялся, что она останется, — ответил Юнги. — Глупо, да? — Нормально, — сказал Тэхен. — Это называется любить.       Юнги долго молчал. Потом спустился с кровати, сел на пол рядом с Тэхеном. Плечо к плечу, как когда-то давно, в другой жизни. — Расскажи мне про Медведя, — попросил Тэхен. — Всё.       Юнги рассказал.       Про старика, который связался с ним во время отставки. Про часы, которые стали маяком. Про задание, которое должно было закончиться смертью Минхёка. Про Анну, которая была не пешкой, а дочерью, которую он должен был уберечь.       Тэхен слушал не перебивая. Когда Юнги замолчал, спросил: — Ты хотел умереть? — Да, — ответил Юнги. — Думал, что умру. А потом появилась она. И я перестал думать о смерти. — А сейчас?       Юнги повернулся к нему. В темноте лица не было видно — только блеск глаз. — Сейчас я хочу жить, — сказал он. — И найти её. — Мы найдём, — ответил Тэхен. — Когда придёт время. А пока — будем ждать. И готовиться.       Юнги кивнул. Не спросил «зачем». Тэхен всё равно не ответил бы.       Они сидели в комнате Анны, на холодном полу, плечо к плечу.       Как всё, что они любили.       Как время, которое они потеряли.       Как надежда, которую они не смели называть вслух.