a movie about an imaginary paradise

05:00              Тэхен стоял у окна с сигаретой в зубах, но не зажжённой. Он никогда не курил перед выходом — только после. Это был его ритуал, такая же часть подготовки, как проверка ножа и молитва, в которую он не верил. За стеклом медленно светлело небо — серое, мутное, без единого просвета. Город просыпался. Где-то внизу загудел мусоровоз. Где-то залаяла собака. Где-то женщина поставила чайник на плиту, не зная, что через несколько часов её мир не изменится. В отличие от их мира.       Юнги вышел из спальни с двумя сумками — одна с вещами, вторая с оружием, которое Тэхен привёз в рюкзаке, когда пришёл. Юнги проверил каждый предмет, каждое лезвие, каждый патрон. Старая привычка — никогда не доверять чужой сборке. Даже если собрал Тэхен. Особенно если собрал Тэхен. — Всё? — спросил, не оборачиваясь. — Всё. — Она готова? — Она никогда не будет готова. Но она едет.       Тэхен кивнул. Вынул сигарету изо рта, спрятал обратно в пачку. Повернулся.       Анна стояла в дверях спальни в чёрной толстовке Юнги — слишком большой, с закатанными рукавами. Волосы собраны в хвост. Лицо бледное, но спокойное. Глаза красные, но сухие. Она выглядела как человек, который только что подписал себе приговор и принял это. — Ты уверена? — спросил Тэхен. — Нет, — ответила Анна. — Но выбора нет. — Выбор есть всегда, — сказал Тэхен. — Просто иногда все варианты — дерьмо.       Она почти улыбнулась. Почти. — Тогда поехали.       Выходили молча. Юнги первым — проверил лестничную клетку, прислушался, кивнул. Анна за ним. Тэхен замыкал, неся самую тяжёлую сумку — оружие, которое они повезут в машине, припаркованной в двух кварталах.       Лифт не работал — как всегда. Спустились по лестнице. На втором этаже Анна споткнулась, но Юнги поймал её за локоть, не дал упасть. Она посмотрела на него, и в этом взгляде было всё — страх, благодарность, любовь, ненависть. Всё, что накопилось. Всё, что не успели сказать.       Он сжал её локоть чуть сильнее и повёл дальше.       На улице было холодно. Ранняя весна  — это не весна, а издёвка. Ветер пронизывал до костей, даже сквозь толстовки. Анна поёжилась, но не сказала ни слова. Она шла между двумя убийцами, чувствуя себя странно — в безопасности. Потому что эти двое, которые умели лишать жизни, почему-то умели и защищать. Может, в этом и был их главный грех. Или главная правда. Внизу, у подъезда, их уже ждали.       Машина стояла впритык к мусорным бакам — старый, битый хёндай серого цвета, каких в городе тысячи. За рулём сидел человек, которого Юнги узнал с первого взгляда. — Хён, — сказал он почти беззвучно.       Сокджин был их связистом. Тихий, незаметный парень в очках, который никогда не брал в руки оружие, но знал о каждом районе, каждом подпольном маршруте, каждом продажном полицейском больше, чем вся разведка Южной Кореи вместе взятая. Он не изменился за три года — такой же стройный и широкоплечий. Только очки стали толще, а под глазами залегли тени, которые не выводились даже недельным сном.        Тэхен открыл заднюю дверь, жестом приглашая Юнги садиться. Сам обошёл машину и устроился с другой стороны — так, чтобы оказаться рядом. Плечом к плечу. Как раньше. — Анна, ты вперёд, — сказал Тэхен, кивнув на пассажирское кресло. — Нам с Юнги нужно поспать. Мы выспимся — вы будете в большей безопасности.       Анна хотела возразить — сидеть одной, в машине с незнакомым человеком, пока её мужчина будет спать на заднем сиденье? Но посмотрела на Юнги. Он выглядел так, будто стоял на ногах уже неделю. Под глазами — чёрные круги. Плечи опущены. Он держался, но держался из последних сил.  — Хорошо, — сказала она тихо и забралась на переднее сиденье.       Джин мельком взглянул на неё, кивнул — мол, нормально, бывало и хуже. Завёл двигатель. Машина тронулась — плавно, без рывков, как умел только он.       Юнги откинул голову на подголовник. Глаза закрылись сами собой. Тэхен смотрел на него секунду, потом подвинулся ближе — так, что их плечи соприкоснулись. — Спи, — сказал Тэхен тихо. — Я тебя подержу. — Не усну, — пробормотал Юнги, но его дыхание уже выравнивалось. — Уснёшь, — Тэхен положил тяжёлую руку ему на плечо. — Ты всегда засыпал в машине, когда я был рядом, – зачем-то сказал он.       Юнги хотел что-то ответить, но тело предало его. Три года он спал хорошо, потому что знал, его дом охраняют. И сейчас, рядом с тем самым охранником, в машине, которая пахла старой кожей и бензином — как пахла их прошлая жизнь — он почувствовал, как напряжение уходит. Медленно, с болью, как вытаскивают застрявшую пулю.       Через три минуты его дыхание стало ровным. Он спал. Голова его склонилась к плечу Тэхена — невесомо, почти робко. Тэхен не отодвинулся. Наоборот, чуть придвинулся, чтобы Юнги было удобнее. И сам закрыл глаза. Не спал — просто дал себе минуту тишины. — Джин, — сказал он, не открывая глаз. — М? — Поезжай плавно. Он давно так не спал.       Сокджин кивнул и сбросил скорость. Машина покатилась по пустынным улицам мягче, чем прежде — будто знала, что везёт тех, кому этот сон нужен больше воздуха.       Анна смотрела в зеркало заднего вида. Юнги спал на плече у Тэхена, и Тэхен — огромный, накачанный, весь в шрамах и татуировках — сидел неподвижно, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить друга. В его лице, обычно жёстком и непроницаемом, сейчас было что-то почти нежное. Что-то, что Анна не ожидала увидеть никогда. — Они всегда такие? — спросила она тихо, чтобы не разбудить. — Такие — никогда, — ответил Джин, не отрываясь от дороги. — Раньше они могли спать в машине, но никогда — в обнимку. Тэхен не прикасался к людям. А Юнги... Юнги вообще никому не доверял свою спину. Только Тэхену. И только когда был на грани. — Завалитесь, — зло прошипел Тэхен.        Они помолчали. Город остался позади. Начиналась область — низкие дома, редкие фонари, поля, покрытые утренним туманом. — Я нелегально в Корее, — сказала Анна, глядя в профиль Джина. — Приехала два года назад. Думала, что... что у меня будет работа. И дом. И кто-то, кто обо мне позаботится. — Кто-то — это мужчина? — спросил Джин, и его глаза блеснули за толстыми стёклами. — Да, — тихо сказала Анна. — Кореец. Познакомились в интернете. Он говорил, что работает в крупной организации, что может устроить меня на хорошую должность. С переводом. С жильём. Я поверила. Потому что очень хотела верить. — В организацию? — Джин переспросил с лёгким нажимом. — Он называл её название? — Да. Он сказал, что это конфиденциально. Я должна была работать с документами транспортировки товара.        В машине повисла тишина. Но Анна почувствовала напряжение.  — Очень интересная профессия, — Джин очеровательно улыбнулся, но Анна видела больше — сжатую челюсть, покрытые венами руки. — Анна, он рассказывал тебе что-то ещё?  – Да, — девушка замялась. — Он рассказал мне много чего. Он говорил так уверено, что ему невозможно было не верить.  — Эта организация, — медленно проговорил Джин. — Случайно не называлась «Golden Bridge»? Анна замерла. — Откуда вы знаете?       Джин не ответил. Он переглянулся с Тэхеном — быстрый, неуловимый взгляд, который сказал больше, чем любой разговор. — Что? — спросила Анна, чувствуя, как внутри разливается холод. — Что такое «Golden Bridge»? Вы знаете этого человека? — Человека? — Джин усмехнулся горько, безрадостно. — Мы знаем эту организацию. И человека, который тебя туда заманивал. Он, называл себя Кан Дэсон, верно? Низкорослый, с родимым пятном на шее. Носит дешёвые костюмы и всегда улыбается, как продавец подержанных машин.       Анна побледнела. Она не называла имени. Никогда. Ни Юнги, ни Тэхену. Только сейчас. — Откуда... — прошептала она. — Потому что Кан Дэсон — вербовщик «Фермеров», — сказал Джин, не оборачиваясь. Голос его был ровным, как лезвие. — Он заманивает девушек обещаниями работы, снимает им жильё, а потом, когда они оказываются в полной зависимости, просто передаёт координаты тем, кто приезжает на фургоне.       Анна смотрела на него, не дыша. — Ты была в списке, — продолжил Тэхен. — Мы нашли его старые записи. Двадцать три имени. Адреса. Фотографии. Ты была первой из числа готовых к транспортировке. Помечена как «особая». Ввиду твоей национальности, полагаю.  — Транспортировке куда… — На склад, маленькая, — сказал Тэхен, и в его голосе впервые за этот разговор прорвалось что-то тёплое, почти отеческое. — Ты должна была стать одной из тех, кого мы спасаем. Но ты сбежала. — Ты знал о ней и молчал? Блять, Тэхен, ты хоть понимаешь, что ты творишь? — взорвался Джин. — Только выйди из машины, я твое лицо к капоту пришью, — мужчина крепче сжал пальцами руль, стараясь контролировать дыхание. Он понимал — в дороге они ничего не решат, сейчас важно следить за движением.        Анна закрыла лицо руками. Плечи её затряслись не от рыданий, от крупной, нервной дрожи, которую невозможно остановить. — Я не знала, — прошептала она в ладони. — Я думала, он просто бросил меня. Я думала, это самое страшное. — Нет, — сказал Тэхен, игнорируя товарища. — Самое страшное — это то, от чего ты сбежала. Сама. Не зная. Просто потому, что почувствовала что-то не так. — Иногда интуиция лучше любых документов. Иногда, Тэхен, слышишь? — добавил Джин, сворачивая на просёлочную дорогу. — Поздравляю, красотка! — улыбнулся он. — Ты жива, потому что вовремя испугалась. И потому что Ким Тэхен, сын собаки, держал тебя в секрете!        Анна подняла голову. Глаза её были красными, но слёзы кончились. Это заставило Джина прикусить губу. Внутри девушки что-то щёлкнуло — как замок, который наконец встал на место.              Тишина. Потом Джин усмехнулся живо, почти истерично. — Женские сопли и возвращение Шуги не спасут тебя от разговора, Ви. Пока мы в дороге, постарайся придумать, почему я не должен рассказывать об этом Намджуну, — сказал он Тэхену.        Тэхен ничего не ответил. Он просто обнял Юнги крепче и закрыл глаза. Усталость навалилась мгновенно — как стена, которая рухнула после долгого боя.       Через минуту его дыхание стало ровным. Он спал, прижавшись щекой к макушке Юнги, который, несмотря на крик Джина, продолжал спать.        За окном светало. Но в машине было тепло. И тихо. И почти безопасно.