Лисичка

Клуб назывался «Август» — без вывески, без ярких огней, без рекламы. Просто тяжёлая, обитая чёрным дерматином дверь в торце старого, облупленного кирпичного здания, зажатого между ржавыми гаражами и давно закрытым хлебозаводом. Случайный прохожий никогда бы не догадался, что здесь что-то есть. Что за этой неприметной дверью кипит жизнь — громкая музыка, приглушённый свет, дым коромыслом и люди, которые пришли сюда не танцевать, а решать вопросы. Но те, кому надо было знать, — знали. «Август» был местом встреч, переговоров и сделок. Местом, где можно было обсудить то, что не обсуждают по телефону. Тэхен припарковал свою старую, видавшую виды Хонду Аккорд в тёмном переулке за клубом и заглушил двигатель. Вечер только начинался, но здесь, в этом глухом закоулке, всегда царил полумрак — фонари здесь то ли никогда не горели, то ли кто-то специально их разбил, чтобы не привлекать лишнего внимания. Он вышел из машины, захлопнул дверцу, поёжился от пронизывающего, сырого ветра и быстрым шагом направился к чёрному входу, засунув руки глубоко в карманы куртки. Сегодня у него не было времени на долгие раздумья. Намджун позвонил час назад и сказал коротко, как всегда: «Надо встретиться. Все будут. Есть разговор». И Тэхен понял: что-то случилось. Внутри «Августа» было накурено и шумно, несмотря на то что клуб ещё не открылся для обычных посетителей и был пуст. Где-то в глубине зала гудел басами сабвуфер — звукорежиссёр проверял аппаратуру перед вечерним сетом, и низкие, вибрирующие частоты пробирали до костей. В воздухе висел густой, сладковатый запах табака и чего-то ещё — чего-то более пряного и терпкого. Свет был приглушён до минимума, только несколько красных ламп над барной стойкой отбрасывали на стены длинные, причудливые тени, искажая очертания предметов. Тэхен прошёл мимо пустого танцпола, мимо стойки, за которой скучал бармен, протирая стаканы, и направился к дальней, скрытой от посторонних глаз VIP-комнате. Он знал здесь каждый угол — этот клуб фактически принадлежал старшему брату Юнги, и их компания использовала его как штаб-квартиру. Здесь они обсуждали дела, планировали сделки, решали споры. Здесь решались вопросы, от которых зависели их жизни. В комнате уже были Намджун и Юнги. Намджун сидел за столом, разложив перед собой какие-то бумаги и блокнот, исписанный мелким, убористым почерком. Его лицо было сосредоточенным, даже мрачным — меж бровей залегла глубокая складка, а пальцы нервно постукивали по столешнице. Юнги, как обычно, развалился в кресле в углу, откинув голову и прикрыв глаза — казалось, он спит. Но Тэхен знал: Юнги никогда не спит, когда решаются важные вопросы. Он просто так думает. Так ему легче. — О, Вэй, — Намджун поднял голову и кивнул ему. — Присаживайся. Тэхен сел напротив, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. — Что за срочность? — спросил он. — Где Хосок? — У Хосока семейные дела, — ответил Намджун, не вдаваясь в подробности. — Он взял пару дней. Ничего серьёзного. А у нас тут... ситуация. — Что за ситуация? Намджун переглянулся с Юнги. Тот, не открывая глаз, едва заметно кивнул — мол, рассказывай. — Помнишь новый лёгкий товар, который мы опробовали в субботу? — начал Намджун. — Качество отличное, спрос будет большой. Но есть проблема. Наш старый поставщик с юга не выходит на связь уже неделю. Ни звонков, ни сообщений, ни ответа. Тишина. А товар нужен здесь и сейчас. — И что? — Тэхен нахмурился. — Есть альтернативы? — Есть, — Намджун помедлил. — Выход на новый канал. Но там другая цепочка, другие люди. Район не наш. Слышал про Северный сектор? Тэхен присвистнул. Северный сектор был территорией, куда они старались не соваться — это было негласное правило, которое до сих пор никто не нарушал. Там заправляли другие группировки, и конкуренция была жёсткой, опасной. Несколько раз там случались драки, переходившие в полноценные побоища с арматурой и ножами, и не все возвращались оттуда целыми. Ходили слухи, что там пропадали люди. — Это же не наш район, — сказал Тэхен. — Там чужая территория. — Именно, — кивнул Намджун. — Поэтому я позвал ещё кое-кого. Тех, кто знает те места получше. Тэхен открыл было рот, чтобы спросить, кого именно, но дверь в комнату открылась, и вопрос отпал сам собой. На пороге стояли двое: Чон Чонгук и Пак Чимин. Тэхен напрягся. Он знал, что Чонгук и Чимин работают в той же сфере, что и они. Знал, что они иногда пересекаются по делам — так вышло исторически, пути в этом бизнесе часто переплетались. Но всякий раз, когда Чонгук оказывался в одном помещении с Тэхеном, воздух между ними словно наэлектризовывался. Искрил. Потрескивал, как оголённый провод под напряжением. Чонгук вошёл первым — как всегда, мрачный, с этим своим тяжёлым, исподлобным взглядом, в своей неизменной чёрной ветровке. Он коротко кивнул Намджуну — сдержанно, но уважительно, — проигнорировал Юнги и остановил взгляд на Тэхене. — Вэй, — сказал он сухо. — Чонгук, — ответил Тэхен ровно. Пауза затянулась на долгие несколько секунд. Двое смотрели друг на друга, и в воздухе между ними, казалось, можно было услышать треск электрических разрядов. Каждый помнил всё: Союн, вечеринку, крики на лестнице, ту ночь, когда она осталась у Тэхена, и утренний скандал, когда Чонгук ломился в дверь. Воспоминания висели между ними невысказанными словами, словно грозовая туча, готовая разразиться молнией. — Ладно, — прервал затянувшееся молчание Чимин, который вошёл следом. Он, как всегда, был спокоен, улыбчив и старался разрядить обстановку. — Всем привет. Давайте без драм. Мы здесь по делу, а не разборки устраивать. Чонгук отвёл взгляд первым. Прошёл к столу и сел напротив Намджуна, рядом с Тэхеном, но на достаточном расстоянии, чтобы между ними оставалось личное пространство — он явно не хотел находиться ближе, чем необходимо. Чимин сел рядом с ним, положив руку на спинку его стула — небрежный, чисто дружеский жест, который Тэхен отметил машинально, не придав ему значения. — Итак, — начал Намджун, — ситуация следующая. У нас есть новый канал поставки, но он находится в Северном секторе. Нам нужно встретиться с людьми, оценить товар, договориться о цене и, возможно, забрать пробную партию. Покупатели там мутные, район чужой. Я бы поехал сам, но у меня встреча с другим клиентом. Юнги занят здесь — у него свои дела по клубу. Хосок недоступен. Значит, остаётесь вы трое. — Мы? — переспросил Чонгук, и его голос прозвучал резче, чем он, вероятно, хотел. — Ты, Чимин и Вэй, — подтвердил Намджун. — Ты знаешь Северный сектор лучше нас. Чимин — твой напарник. А Вэй... Вэй умеет договариваться с мутными типами. И, в случае чего, умеет драться. Чонгук снова посмотрел на Тэхена. На этот раз в его взгляде было нечто более сложное, чем просто неприязнь. Расчёт. Оценка. Словно он прикидывал, можно ли доверить этому человеку свою жизнь в опасной ситуации. Словно взвешивал все «за» и «против» на невидимых весах. Тэхен выдержал этот взгляд — прямо, не отводя глаз. — Ладно, — наконец сказал Чонгук. — Сделаем. — Отлично, — Намджун кивнул. — Адрес и контакты я скину Чимину. Выезжайте через час. И будьте осторожны. Когда Чонгук и Чимин вышли из комнаты, Тэхен задержался на минуту. Намджун посмотрел на него поверх своих бумаг. — Ты в порядке? — спросил он. — Я знаю, что у вас с Чонгуком... напряжённые отношения. — В порядке, — ответил Тэхен. — Дела есть дела. — Вот именно, — Намджун кивнул. — Помни об этом. Через час они втроём уже сидели в старой, но надёжной «Тойоте» Чимина. Чимин был за рулём, Чонгук — на пассажирском сиденье, а Тэхен — сзади, откинувшись на спинку и глядя в окно. Молчание в машине было тяжёлым и вязким, как болото. Оно давило на уши, заставляло каждого чувствовать себя неуютно. — Ну и духота, — наконец не выдержал Чимин, когда они выехали на трассу. — Вы двое можете хотя бы для приличия поговорить? Не как враги, а как нормальные люди? Мы, вообще-то, едем в опасный район, и если вы там будете смотреть друг на друга волками, это плохо кончится. — Я не смотрю на него волком, — буркнул Тэхен. — Ага, конечно, — хмыкнул Чимин. — Ты смотришь на него так, будто он у тебя последний кусок хлеба отнял. А ты, Чонгук, смотришь на него так, будто он этот кусок хлеба съел, не поделившись. — Чимин, — предупреждающе произнёс Чонгук. — Что «Чимин»? Я правду говорю. Мы все знаем, в чём причина вашего конфликта. Союн. Ты боишься за сестру, Вэй хочет быть с ней. Но вместо того, чтобы объединиться ради неё, вы грызётесь, как два пса из-за кости. Это глупо. — Я не грызусь, — сказал Тэхен. — И я не грызусь, — добавил Чонгук. — Ну да, ну да, — Чимин покачал головой. — Вы просто так смотрите друг на друга, случайно. Ладно. Давайте хотя бы на время сделки забудем о ваших разногласиях. Идёт? Тэхен и Чонгук переглянулись. Впервые за весь вечер — не с вызовом, а скорее с обоюдным пониманием неизбежности. — Идёт, — сказали они почти одновременно. Северный сектор встретил их тишиной и ощущением чужого, враждебного взгляда в спину, словно сотни невидимых глаз следили за каждым их шагом. Это был район старых, давно заброшенных заводских корпусов и ржавых складов, где даже днём было безлюдно, а вечером — и подавно. Фонари здесь горели через три, а то и через пять, отбрасывая на облупленные стены длинные, дрожащие, пугающие тени. Асфальт был разбит, повсюду валялись груды мусора и битого стекла, хрустевшего под ногами. В воздухе пахло сыростью, ржавчиной и чем-то ещё — чем-то затхлым и опасным. Чимин припарковался у одного из складов и заглушил двигатель. Они вышли из машины и осмотрелись. — Жутковато тут, — тихо заметил Чимин, поёживаясь. — Как в фильме ужасов. Сейчас из-за угла выйдет маньяк с бензопилой. — Не дрейфь, — бросил Чонгук, но Тэхен заметил, как он напрягся. Его плечи были расправлены, спина прямая, но пальцы правой руки нервно подрагивали — верный признак того, что Чонгук готов к драке в любую секунду. У каждого был свой способ справляться со страхом. Тэхен тоже был наготове. Он опустил руки в карманы куртки и нащупал кастет — старый, потёртый, но надёжный, который всегда носил с собой на такие встречи. Холодный металл привычно лёг в ладонь. Из тени склада вышли трое. Высокие, крепкие, в тёмных куртках и с непроницаемыми лицами. Один из них — видимо, главный — шагнул вперёд и окинул прибывших оценивающим взглядом. В его глазах читалось превосходство — он был на своей территории и чувствовал себя хозяином положения. — Вы от Намджуна? — спросил он хриплым, прокуренным голосом. — Да, — ответил Чимин, беря переговоры на себя. — Мы за товаром. Пробная партия. Деньги с собой. Главный кивнул и махнул рукой одному из своих. Тот вытащил из-за пазухи пакет и протянул его Тэхену. Тэхен взял, раскрыл, оценил содержимое — качество было хорошее, как и обещал Намджун. — Нормально, — сказал он, передавая пакет Чонгуку. Чонгук тоже проверил, придирчиво разглядывая содержимое. Потом перевёл взгляд на главного. — Сколько? — спросил он. Главный назвал цену. Чонгук нахмурился. — Это выше рынка, — сказал он. — Мы договаривались о другой сумме. — Обстоятельства изменились, — пожал плечами главный. — Риски выросли. Вы же понимаете. — Мы понимаем, — спокойно вмешался Тэхен. — Но и вы поймите: мы здесь не для того, чтобы переплачивать за воздух. Либо мы договариваемся по оговорённой цене, либо сделки не будет. Главный ухмыльнулся. Ухмылка была нехорошей, многообещающей. — Сделки не будет? — переспросил он. — Вы на моей территории, пацаны. Здесь мои правила. — У нас свои правила, — жёстко отрезал Чонгук. — Мы не будем платить больше. На несколько секунд воцарилась тишина. В воздухе висело напряжение, которое можно было резать ножом. Тэхен почувствовал, как его мышцы невольно напрягаются, готовясь к худшему. Он бросил быстрый взгляд на Чимина — тот стоял, засунув руки в карманы, но его поза была обманчиво расслабленной. На самом деле он был готов ко всему. — Отдайте товар, — вдруг сказал главный. — И проваливайте. Без денег. — Мы так не работаем, — Чонгук шагнул вперёд. — Либо сделка по нашей цене, либо мы уходим. — Тогда вы не уйдёте. В следующий момент всё произошло очень быстро. Главный кивнул своим людям, и те бросились вперёд. Чимин отскочил в сторону, уходя от удара, Чонгук заблокировал кулак одного из нападавших предплечьем, а Тэхен выхватил свой кастет и с разворота врезал второму по лицу. Удар был глухим и сильным — металл соприкоснулся с костью с отвратительным хрустом, — и противник, коротко вскрикнув, отшатнулся назад, прижимая руки к разбитому носу, из которого хлынула кровь. Но главный не сдавался. Он вытащил нож — длинный, блестящий, с хищно изогнутым лезвием, — и двинулся прямо на Чонгука. — Ты, щенок, — прошипел он. — Я тебя научу уважать старших. Чонгук замер, понимая, что уворачиваться поздно. Нож уже был занесён, его остриё смотрело ему прямо в грудь. Время словно замедлилось. Тэхен увидел, как блестит лезвие в тусклом свете фонаря, как оно рассекает воздух, направляясь к своей цели. Он увидел лицо Чонгука — не испуганное, но напряжённое, готовое к боли. И что-то внутри Тэхена сработало быстрее, чем сознание. Он перехватил руку главного — рывком, вложив в это движение всю свою силу и скорость. Пальцы сомкнулись на запястье противника, как тиски. Выкрутил — резко, жестоко, используя инерцию его же движения, — и нож с металлическим лязгом выпал из разжавшихся пальцев и упал на асфальт. В ту же секунду Тэхен нанёс короткий, точный удар кулаком с кастетом прямо в висок противника — туда, где кость была тоньше всего. Глаза главного закатились, ноги подкосились, и он рухнул на землю как подкошенный, не издав ни звука. — Уходим! — крикнул Чимин, подхватывая упавший пакет с товаром. Они побежали. Сзади слышались крики, топот ног по асфальту и чьи-то матерные вопли, но они уже запрыгивали в машину. Чимин газанул так, что колёса взвизгнули по асфальту, оставляя чёрные полосы, и «Тойота» рванула прочь из этого проклятого района, подпрыгивая на ухабах. Только когда они выехали на освещённую трассу, а огни Северного сектора остались далеко позади, Тэхен позволил себе выдохнуть. Он откинулся на спинку заднего сиденья и закрыл глаза на несколько секунд, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя дрожь в пальцах и слабость в коленях. Сердце всё ещё колотилось как бешеное. — Целы? — спросил Чимин, не отрывая взгляда от дороги. — Целы, — ответил Чонгук. Его голос звучал глухо. А потом он повернулся к Тэхену и посмотрел на него. Долгим, тяжёлым, полным непонятных эмоций взглядом. — Ты спас меня. — Ну, не то чтобы спас, — Тэхен пожал плечами, потирая ушибленную руку. — Так, немного здоровья. Он бы тебя не убил. Может, просто поцарапал бы. Или хуже. — Нет, — Чонгук покачал головой и сглотнул. — Он шёл с ножом. Целился в грудь. Ты выбил нож. Ты мог бы замешкаться на секунду — и он пропорол бы меня. Ты не замешкался. — Это просто рефлекс, — Тэхен встретил его взгляд прямо. — Я не думал. Просто среагировал. — Он не просто рефлекс, — тихо сказал Чимин, поглядывая в зеркало заднего вида. — Он реально тебя защитил, Чонгук. Признай. Ты должен ему как минимум спасибо. Чонгук долго молчал, глядя вперёд, на убегающую под колёса дорогу и размытые огни фонарей. В салоне играла какая-то тихая музыка, но никто её не слушал. А потом он медленно кивнул. — Ладно. Спасибо, Вэй. Я этого не забуду. — Не за что, — ответил Тэхен. Повисла пауза, но на этот раз она была не враждебной. Скорее, задумчивой. Чонгук повернулся к Тэхену всем корпусом, и его взгляд изменился — стал менее колючим, более человеческим, более открытым. — Слушай, Вэй, — сказал он, и его голос прозвучал спокойно и устало. — Я хочу задать тебе один вопрос. Только честно. Без увёрток. — Задавай, — Тэхен выпрямился на сиденье, чувствуя важность момента. — Что ты на самом деле чувствуешь к Союн? Не как к девушке, не как к... временному увлечению. А по-настоящему. Она для тебя — просто интерес? Игра? Способ скоротать время? Или что-то большее? Тэхен выдержал паузу. Этот вопрос требовал честного ответа — того самого, который он так долго прокручивал в голове, но никому не озвучивал. — Слушай, Чонгук, — начал он, глядя ему прямо в глаза. — Я понимаю, почему ты меня ненавидишь. Понимаю, почему ты не доверяешь мне. Я старше её. У меня грязная работа. Я торгую наркотиками, я дерусь, я живу в дерьме. Я — не тот парень, которого ты хотел бы видеть рядом со своей сестрой. Я сам это понимаю. Но, Чонгук, я никогда в своей жизни не чувствовал ничего подобного. Он сделал паузу, собираясь с мыслями. Чимин приглушил музыку, чтобы не мешать. — Я не знаю, как это описать словами. Я пробовал — не получается. Когда я вижу её, у меня внутри всё переворачивается. Буквально. Когда её нет рядом, я думаю о ней постоянно. Я просыпаюсь и думаю о ней, я засыпаю и думаю о ней. Я хочу, чтобы она была в безопасности. Я хочу, чтобы она не знала голода и страха. Я хочу отдать ей всё, что у меня есть, хотя у меня, по сути, ничего нет. Если ради неё нужно будет бросить всё это — этот бизнес, эту работу, этот район, — я брошу не задумываясь. Если ради неё нужно будет пойти против всех — я пойду. Чонгук слушал молча, не перебивая, и его лицо оставалось непроницаемым. Но Тэхен заметил, как дрогнули его губы. — Ты говоришь красивые слова, — сказал он наконец. — Но слова — это просто слова. Что ты готов сделать на деле? — Что угодно, — ответил Тэхен, не колеблясь ни секунды. — Ты же видел, что случилось только что. Я готов рисковать своей жизнью ради людей, которые мне дороги. А она — самый дорогой человек в моей жизни. Она — единственное, ради чего я вообще встаю по утрам. Он снова замолчал, а потом тихо добавил: — Я не прикоснусь к ней, пока она не будет готова. И пока ты не будешь готов. Я обещал ей и обещаю тебе: никакой близости, пока ей не исполнится хотя бы шестнадцать. А лучше — больше. Я умею ждать, Чонгук. Я научился этому ради неё. Чонгук смотрел на него долго, очень долго. Потом вздохнул — тяжело, протяжно, словно сбрасывая с плеч невидимый груз, — и провёл ладонью по лицу. — Знаешь, Вэй, — сказал он, — я хочу верить тебе. Ты знаешь, как трудно мне это даётся. Ты — не тот человек, которого я представлял рядом со своей сестрой. Я представлял кого-то... без всего этого. Без наркотиков, без драк, без тёмных дел. Но... Он осёкся. — Но? — подсказал Чимин. — Но ты только что спас мою жизнь, — закончил Чонгук. — Ты выбил нож у моего горла, рискуя собой. И ты говоришь о ней так, как... — он запнулся, подбирая слова. — Как мало кто говорит о людях, которых действительно любит. Может быть, ты и правда не такой, как я думал. Может быть, я ошибался на твой счёт. — Я не святой, — честно сказал Тэхен. — Я совершал ошибки. Я буду совершать их снова. Я не идеальный. Но с Союн я хочу поступать правильно. Она заслуживает лучшего — это правда. И пока я не могу дать ей «лучшее», потому что я не миллионер и не герой, я хотя бы могу дать ей себя. Всего. Без остатка. В салоне снова повисла тишина. Только шум мотора и шипение шин по мокрому асфальту. А потом Чонгук медленно, словно преодолевая сопротивление, протянул руку. — Мир? — спросил он. Тэхен посмотрел на его протянутую ладонь. На этот жест, который значил больше, чем тысяча слов. И пожал её — крепко, по-мужски, чувствуя мозоли на чужой ладони, которые зеркально отражали его собственные. — Мир, — ответил он. Чимин, глядя на них в зеркало заднего вида, широко улыбнулся. — Ну наконец-то! — воскликнул он. — Я уж думал, вы никогда не договоритесь. Вы даже не представляете, как я устал бегать между вами как челнок! Может, теперь у нас будет меньше драк и больше нормальных разговоров? — Не зарекайся, — хмыкнул Чонгук. — Знаешь, Чимин, — вдруг сказал Тэхен, — спасибо тебе. — За что? — Чимин удивлённо приподнял бровь. — За то, что всегда пытался нас подружить. Я замечал. Ты разряжал обстановку, когда мы были готовы вцепиться друг другу в глотки. Ты уговаривал Чонгука дать мне шанс. Я не знаю, почему ты это делаешь, но... спасибо. Чимин улыбнулся шире — но на этот раз в его улыбке было нечто другое. Теплота. Признательность. Может быть, даже лёгкая грусть. — Просто ты нравишься Союн, — сказал он. — А Союн — хорошая. Она заслуживает счастья. И если ты можешь дать ей это счастье — я помогу. Вот и всё. — Ты хороший друг, — сказал Тэхен. — Чонгуку повезло с тобой. Чимин бросил быстрый, неуловимый взгляд на Чонгука — тот самый, о значении которого Тэхен не догадывался, — и ответил: — Мне тоже повезло. Больше, чем ты думаешь. Машина неслась по ночной трассе обратно в их район, увозя троих парней, которые только что пережили опасную стычку и вышли из неё не просто живыми — а, возможно, впервые за долгое время — командой. Впереди у них было ещё много дел, много опасностей и много проблем. Но сегодня, в этой машине, на этой дороге, что-то изменилось. Что-то важное. Что-то необратимое. Тэхен смотрел в окно на пролетающие мимо огни и думал о Союн. О том, как она, наверное, сидит сейчас дома и делает уроки. Или, может быть, уже спит — свернувшись калачиком под старым пледом, с телефоном в руке, ожидая его сообщения. О том, как она улыбается — той самой редкой, но такой искренней улыбкой. О том, как она пахнет — дешёвым шампунем, сигаретами и чем-то ещё, неуловимым, что было только у неё. И где-то глубоко внутри, несмотря на усталость, несмотря на ноющие после драки костяшки пальцев, он чувствовал странное, тёплое спокойствие. Потому что сегодня он сделал что-то важное. Сегодня он доказал — и Чонгуку, и самому себе, — что он готов ради неё на всё. И это было только начало.