Бейтсовская мимикрия.

После первого большого глотка сидра Фурина делает глубокий вздох и начинает рассказ. Слова, долго томящиеся в тесной темноте внутри и ждущие своего часа, звучат рвано и попросту безобразно, будто за все те года молчания покрылись ржавчиной и успели разложиться в тошнотворное нечто. И это несмотря на весь ораторский опыт Фурины, на все составленные ею тексты для выступлений перед толпой, будь то спектакль, ария или политическое выступление. Нашёлся тот, кому она сможет излить свои терзания.