В объятиях метели.

Спустя несколько недель. Чонгук стоял у высокого стрельчатого окна в дальней башне, той самой, куда никогда не заходил Тэхён. Весенний дождь барабанил по старым стёклам, стекая мутными ручьями по камню. В усадьбе было тихо — омега спал после обеда, утомлённый долгой прогулкой по проснувшемуся лесу. В руках Чонгук держал маленькую фотографию в потёртой серебряной рамке. Его пальцы, холодные и вечные, бережно гладили край снимка, словно это было самое хрупкое сокровище в мире. На фотографии улыбался Тэхён. Совсем юный, почти мальчишка, с растрёпанными ветром волосами и счастливыми глазами. Он стоял на фоне моря и держал в руках ракушку. Солнце золотило его кожу, а на обороте чьим-то торопливым почерком было выведено: «Август 1913. Наконец-то увидел море!» Сто девятнадцать лет назад. Чонгук провёл большим пальцем по улыбке, застывшей на пожелтевшей бумаге. Та же ямочка на щеке. Те же глаза, что смеялись вчера, когда он рассказывал Чонгуку о глупых розыгрышах в своей школе. Тот же запах мандаринов, который тогда, впервые, он уловил сквозь снег и время. — Ты совсем не изменился, — прошептал он в тишину. — Ни капли. Внизу хлопнула дверь. Чонгук вздрогнул, быстро убирая фотографию в карман брюк. — Чонгук! — донёсся снизу звонкий голос. — Ты где? Ты обещал мне рассказать о духах в левой части усадьбы. Чонгук глубоко вздохнул, поправил воротник и шагнул к лестнице. На его лице уже расцветала та самая тёплая улыбка, которую он научился дарить только одному существу в этом мире. — Иду, — отозвался он. — Поставь чайник. Он спускался по каменным ступеням, и с каждым шагом тяжесть понемногу отпускала его. Внизу ждал Тэхён. Его Тэхён. Тот, кого он искал так долго, что перестал надеяться. Тот, кого однажды потерял и обрёл вновь в метельную рождественскую ночь. Тэхён стоял в дверях кухни, взлохмаченный, в рубашке Чонгука, что была ему велика. В руках он сжимал заварной чайник и смотрел на Чонгука с таким доверием и теплом, что у альфы перехватывало дыхание. — Ты чего такой загадочный? — спросил Тэхён, склонив голову. — Опять что-то видел на улице? — Нет, — Чонгук подошёл ближе и убрал прядь волос со лба омеги. — Просто вспоминал, как долго я тебя ждал. Тэхён улыбнулся, прижимаясь щекой к его прохладной ладони. — Но я же здесь. — Да, — Чонгук наклонился и поцеловал его в макушку, вдыхая родной запах мандаринов. — Ты здесь. Наконец-то. За окном шумел весенний дождь, смывая последний снег. А в старой усадьбе, стоящей в самом сердце леса, пахло чаем, кедром и счастьем. А фотография 1913 года так и осталась лежать в кармане брюк. Тэхёну не стоит знать о ней. Пока. Но очень скоро придет время, Чонгук чувствует это, и отчего-то на душе неспокойно.