В отражении будущего

      Первое что вернулось - запах.       Не свет. Не боль. Не звук. Завах сырой земли, дыма, лекарственных трав и чего-то металлически-горького, от чего в горле стало сразу сухо. Не запах Облачных Глубин. Не снега или мокрого леса. Не чая. Это был запах места, где слишком долго живут на пределе.              Уинин открыла глаза. Мир не вращался - и это уже было плохим знаком. Значит, вас не выбросило в иллюзию, не уронило в сон, не размазало по кроям сознания. Всё было слишком настоящим. Сырая земля под ладонями, камни. Туман, тяжёлый и серый. Черные склоны гор. И тишина, в которой уже как будто заранее жили крики, просто еще не решили начаться.       Луаньцзан.       Рядом застонал Цзинъи: - Я официально хочу обратно. - А я официально хочу, чтоб ты сначала заткнулся, - выдохнул Цзинь Лин. - Все живы? - голос Сычжуя прозвучал рядом, и именно это заставило девушку собраться.       Он уже был на ногах. Бледный, вымученно собранный. С тем самым выражением, которое у него появлялось, когда он еще не позволял себе почувствовать все сразу. Чуть дальше остальные поднимались с земли. Сычжуй быстро пересчитал всех взглядами. Пятеро.              Хорошо.       Плохо.       Очень плохо.              Потому что это значило: все случилось именно так, как и должно было случиться у компании людей, которым нельзя показывать опасные зеркала в одной комнате. - Не двигайтесь пока, - сказала Уинин, поднимаясь медленнее чем хотелось бы. - Сначала смотрим, что именно перенеслось вместе с нами. - Что еще могло перенестись? - спросил Цзинъи. - Всё, что не хочет, чтоб мы ушли.       Все сразу заткнулись. Хорошо.       Цзинь Лин стряхнул с рукава грязь и огрызнулся: - Замечательно. Я все еще не понимаю, почему это произошло именно с нами. - Потому что ты влез, - заметила девушка. - Я не влез, я... - Влез, - спокойно подтвердил Сычжуй.       Цзинь Лин посмотрел на него так, будто искал предательство в лице человека, который вообще-то ниеогда не предает красиво: - И ты туда же? - Ты буквально схватил Цзинъи за рукав, - тихо напомнил Цзычжэнь. - Это было трогательно. - Я не трогательно его схватил. Я не дал ему исчезнуть! - Это все еще трогательно, - сказал Цзинъи.       Уинин зарыла глаза на секунду. Вот это уже было знакомо. Мир рушится, время лопнуло, вы стоите посреди Луаньцзана - а они всё равно умудряются звучать как живые люди. Это помогло Kristina Kirillova, сегодня в 15:54 - Тихо, - сказала она, на этот раз уже мягче. - Послушайте.       Когда все замолчали вы услышали это. Не голоса, не бой, а детский смех. Очень короткий и сразу после него чей-то кашель. Сычжуй застыл так резко, будто его ударили в грудь невидимым кулаком. Все медленно повернулись на звук. Между тёмными камнями и полугнилыми деревьями виднелась жизнь: куски ткани, натянутые как крыши, дымок от костра, развешанные травы, детская тряпичная игрушка на земле. Это не был "мрачный могильник из легенд". Это было хуже. Это было место, где люди пытались жить. - О боги, - очень тихо сказал Цзычжэнь. - Не сейчас, - автоматически отозвался Цзинь Лин, но уже без злости.       Сычжуй сделал шаг вперед.       Уинин схватила его за запястье мгновенно. Он дернулся,но не от раздражения, а от того, что вообще забыл о ее присутствии рядом. - Не так, - сказала она тихо. - Не вываливайся туда лицом и сломанным сердцем. Мы сначала должны понять, сколько уже прошло.       Он вдохнул, выдохнул и кивнул. Медленно. Очень медленно. - Хорошо, - сказал Сычжуй. Но голос у него уже был другой. Тоньше чем обычно. Уинин отпустила его руку. Цзинъи огляделся нервно: - И что теперь? Мы просто... идем туда? - Мы уже здесь, - ответила она. - Так что да. - Это ужасный план. - Это отсутствие выбора. - Еще хуже.       Но они все равно пошли туда.       Первая ошибка случилась почти сразу.       Они не успели пройти и десятка шагов, как от ближайшего укрытия раздался шорох. Все замерли одновременно. Из-за склона выглянул ребенок. Маленький, растрёпанный. С круглым лицом, на котором еще не было ничего от будущей сдержанной красоты Сычжуя, но уже было это особенное чистое, живое, очень внимательное лицо, которое невозможно не узнать, если ты хоть раз видел его взрослым. -А-Юань.       Он смотрел на них не испуганно. Просто настороженно, с тем детским любопытством, которое само по себе опаснее крика. Потому что дети часто подходят ближе чем следует.       Сычжуй перестал дышать. А-Юань наклонил голову и увидел их мечи. Блеск метала не напугал его, наоборот: - Месъ!       Цзинъи зажал себе рот ладонью с таким лицом, будто еще секунда и он завоет от происходящего. Сычжуй сделал пол шага. Девушка снова остановила его движением раньше, чем это кто-либо заметил. - Нет, - очень тихо сказала она.       Сычжуй даже не посмотрел на нее. - Это А-Юань. - Знаю, - теперь уже в голосе девушки проступила твердость. - Но если ты сейчас подойдешь к нему так, словно хочешь разорвать себе грудь голыми руками, нас не пустят дальше первой минуты.       Он сжал челюсть. Было видно как тяжело ему даётся просто стоять. Цзинь Лин посмотрел сначала на ребенка, потом на друга, и в его лице мелькнуло что-то почти растерянное. А-Юань уже собирался подойти к ним сам, искренне не понимая, почему все внезапно остановились. И именно в этот момент из-за поворота вышел он.       Старейшина Илин - Вэй Усянь.       Не воспоминание, не легенда, не чужой вымысел. Просто живой Вэй Усянь, стоящий с уставшим лицом человека, который не спал нормально уже слишком давно. С тенью иронии на губах и с тем особенным выражением во взгляде, которое бывает у людей, привыкших встречать мир раньше, чем он ударит.       Он увидел их сразу. И вот в нем-то не было ни секунды детской паузы. Чужие.       Усянь быстро шагнул вперед, загораживая ребенка собой почти лениво, но слишком уверенно, чтобы это можно было принять за жест без смысла. - Ну надо-же, - сказал Вэй Усянь, и голос его был легким ровно настолько, чтоб сразу стало ясно: это не легкость, а оружие. - А я уж думал, сегодня будет тихий день.       Повисла пауза. Никто, конечно, не был готов к живому Старейшине Илин прямо сейчас. Цзинъи, разумеется, чуть не разрушил всё первым. - Это правда он, - выдохнул он слишком громко.       Цзинь Лин прошипел: - Поздравляю, ты гений.       Вэй Усянь поднял бровь. - Какая очаровательная группу. Итак, кто вы и почему смотрите на меня так, будто у всех пятерых коллективный приступ паники?       Вот тут началось то, что позже смогут считать одной из худших первых встреч в истории человеческого общения. Потому что Сычжуй, который обычно умел быть самым собранным из всех, посмотрел на А-Юаня, потом снова на Вэй Усяня и сказал: - Вы должны нас выслушать. -Цзинь Лин почти одновременно с ним: - Мы из будущего. Цзинъи: - Вы умрете. Цзычжэнь: - Но не если мы успеем всё исправить. - Замолчите все, - приказала Уинин. Это прозвучало слишком поздно.       Усянь медленно перевел взгляд по всем их лицам. И почему-то от этого стало действительно страшно. Не потому что он разозлился или не поверил, а потому что выражение его лица стало слишком спокойным. - А-Юань, - сказал он, не своя с них взгляд. - зайди внутрь.       Ребенок уже явно хотел остаться и посмотреть на странных новых людей, но тон был такой, что он только надулся и послушно исчез за тканью.       Вэй Усянь сделал еще шаг вперед. - Хорошо, - сказал он. - Теперь еще раз. Медленно. И желательно в таком порядке, чтобы я не решил, что вы все одновременно съехали с ума на одной горе.       Уинин медленно вздохнула. "Да", - поняла она. - "именно поэтому Хуайсан отправил меня с ними", Вот теперь все действительно зависело от нее. Потому что группа уже честно вывалила на него всё худшее, что можно было вывалить за пять секунд. И у нее оставался только один вариант: не пытаться делать вид, что ничего не было, а собрать катастрофу в форму. Она шагнула вперед. - Нас пятеро, - сказала она ровно. - Мы действительно не отсюда и не из этого времени. Вы можете не верить прямо сейчас, это разумно. Но если вы прогоните нас сразу то упустите слишком много того, что касается вас, А-Юаня, Луаньцзана и того, что будет дальше.       Вэй Усянь смотрел ровно на нее. - А если я не люблю загадочных детей с дурными манерами? - Тогда вам особенно не понравиться продолжение.       Цзинъи едва не задохнулся от того, что она действительно это сказала. Но Вэй Усянь... Он почти улыбнулся. Очень коротко.       Очень нехорошо. - Ладно, - сказал он. - Уже интереснее. А ты у нас значит, отвечаешь за смысловую катастрофу после общей? - К сожалению. - Прекрасно, тогда говори.       Сычжуй рядом молчал и был весь натянут, как струна. И держался только на одном: если Уинин сейчас поведёт разговор, он не разрушит его тем, что слишком много всего чувствует. Цзинь Лин стоял как человек, которого одновременно тошнит, трясет и бесит факт собственного существования. Цзинъи уже выглядел так, будто готов еще раз всё испортить. Цзычжэнь наоборот, был почти болезненно тих. - Чтоб вы поняли, что это не ложь, мы скажем то, чего мы не могли знать просто так. Потом вы сами решете, слушать ли дальше. - Смело.       Уинин твердо посмотрела на Сычжуя, понимая, что он лучший кандидат для этого. Сама она знала эту историю только из легенд, а это не гадилось. Нужны были не слухи, а что-то более личное. - У вас в комнате, - сказал он, еще не до конца вернув контроль над голосом. - спрятан детский мешочек с сушеными ягодами, потому что А-Юань плачет, если их не находит. - В вашей комнате в Пристани Лотоса, - подал голос Цзинь Лин, выручая друга. - на основании кровати вырезаны два целующихся кролика. - Вы сейчас разрабатываете компас зла, - внезапно заговорил Цзычжэнь. - который указывает на местоположение темных существ. - А еще, - наконец взял себя в руки Сычжуй. - Вы очень хотели купить ослика, но Вэнь Цин разозлилась и сказала, что вам сейчас важнее редиска. Вы сначала расстроились, а потом старший дядюшка сделал вам вино. Из местных вещей. - Вы не спите нормально уже давно, но делаете вид, что это выбор, а не отсутствие другого варианта, - добавила Уинин, скорее из личных наблюдений, но это было лучше чем молчать. - И еще... - она очень коротко посмотрела на Сычжуя, потом снова на Вэй Усяня. - Этот ребенок вырастет.       Повисла тишина. Не страшная. Хуже. Та, в которой вдруг становиться слышно, как слишком многие вещи встали на одно место разом. Вэй Усянь медленно повернул голову к Сычжую. И именно в этот момент он наконец поднял глаза полностью.       Старейшина Илин резко выдохнул: - Заходите.       Никто не пошевелился сразу. Наверное потому что именно эта фраза прозвучала самым страшным из всего, что уже произошло. Не "убирайтесь", не "докажите", не "я вам не верю".       "Заходите".       Как будто он уже понял, что если правда стоит на пороге, лучше всего встретить ее внутри, а не под открытым небом.       Входя на Луаньцзан не как в легенду, а как в реальное, живое место, где еще можно что-то изменить, они очень ясно поняли одну вещь:       Обратной дороги уже нет.