In the forest

*** Это день рождение Кейа тоже пообещал ему провести незабываемо. Снова. И Дилюк этому охотно верил, потому что и до этого Альберих умудрялся устраивать что-то настолько неожиданное, что в конце дня Рагнвиндр был вымотан и счастлив. Это было хорошо. Без сомнений, Альберих был прекрасным стратегом и пусть ему об этом никто не скажет — об этом сам знает — своим навыком Кейа пользуется безотказно и часто. Утро встречает ярким солнцем, пробивающимся через окна, золотые лучи падают прямо на глаза, от чего Дилюк недовольно морщится и пытается отвернуться в широкой кровати. А следом Альберих ласково заваливается на него. Тяжесть тела выбивает мычание, заставляет чуть подтянуться и даже приоткрыть глаза. — Ммм? Кейа…? За этот сладкий голос Кейа готов так поднимать его хоть все 365 дней в году. — С днем рождения, Искра моя~ На смуглых губах — яркая улыбка во все тридцать два зуба. И это стоит всего. Они давно отошли от того, чтобы праздновать Дни Рождения сразу в двенадцать ночи. И это уже редкость, потому что оба засыпают раньше этого времени. Либо вымотанные друг другом, либо домотанные друг другом. Вариантов событий, конечно, множество, но итог то один. После завтрака Альберих просит глаза закрыть и шуршит пакетами, тумбочками стучит и вручает под доверенные ручки непонятное нечто. И в груди ворочается предвкушение, как большой, пушистый и возможно огромный по массе ленивый кот. Что же это будет? Дилюк пытается втянуть воздух носом, может это что-то вкусненькое? Ну а что? Да, Кейа мог бы догадаться и спрятать даже запах, но вдруг? Пытается Рагнвиндр услышать и хоть маленький звук — может оно себя так проявит? Но Кейа радостно просит открыть глаза и в руках оказываются две не самые большие коробочки. Это удивляет, а следом Рагнвиндр с удовольствием ставит их на стол и аккуратно рвет упаковку - да, он ее выкинет все равно, но Кейа — его звездочка любимая — старался упаковывать и потратил на это много времени. Альберих на это лишь смеется, с счастливым огоньком наблюдая, как показывается из под бумаги первая коробочка. Дилюк с замиранием сердца достает из нее бинокль, аккуратно его осматривает, оглаживает, даже смотрит на Альбериха через них. И сильно сильно благодарит. Потому что сияет ярче солнца от счастья. Вторым подарком оказывается камера. Новая, более хорошая и дорогая, чем его прошлая, камера. Добивающим ударом Кейа говорит о поездке в лес с ночевкой и что уже все подготовил. Реакцию Дилюка можно только представить, потому что Альбериху приходится его ловить в объятия и вместе, смеясь, валиться куда-то на кровать, пока они туда доползли, конечно, собрав все углы. Но счастье в груди того стоило. Они много-много болтают, Дилюк благодарит за подарки и получает пуньк в носик. Потому что Кейа его любит и ради этой счастливой улыбки на лице своей искры готов сделать все, что угодно. Потому что любит. В магазине именно на бинокль пал выбор совсем… Неожиданно. Началось все с простой игрушки в магазине. Она лежала среди полок с другими, но натолкнула его на мысль. Да это было пару месяцев назад, и что? Кейа не раз замечал, как много Дилюк фотографирует птиц, как покупает книги по ним и потом читает за одну ночь. Как много всего у него с птицами. Особенно с орлами и совами. Он любит распечатывать на цветном принтере фотографии Дилюка и вешать на их общий мутборт в комнате где висят общие фотографии и птички. Может, пора начинать к ним ревновать? Только Кейа знает, что ревность не нужна, даже тут он выиграет, пусть так и не скажет кто-то со стороны. А в лесу сейчас будет уже оживленно, многие возвращаются с теплого края и лес полон разных звуков. Камера же была вторым подарком — мыльница Дилюка не давала тому столько счастливых моментов, сколько тот мог бы получить. Да и тот жаловался, что ни памяти, ни качества не хватает. Кейа заранее все складывает в машину, небольшую, но достаточно удобную, чтобы было где поспать и где провести время, если сложить задние сидения. Они ее оставляют на небольшой поляне у деревьев, отмечают на карте где они и долго ходят по лесу. Если кто-то боится, что они заблудятся — то не стоит переживать. Карта у них скачана, распечатана и лес не бесконечный, пусть и глубокий. Они часто тут бывали раньше. Солнце светит ярко, на небе только редкие белые облачка. Ничего не предвещает ни одной ошибки в этот день. И щебетание, щебетание птиц. Дилюк дает посмотреть в бинокль и Кейе, помогая во всей красе рассмотреть очередную птицу, а после ее фоткает. Они никому не мешают, просто гуляют и фоткают. Но вместе, держась за руки. Вместе. Маленькие сухие веточки хрустят под ногами, трава мягко поглаживает ноги в плотных светлых штанах. И за это счастье можно отдать ровным счетом все. Ближе к вечеру облака затягиваются и пока все еще светло — начинается мелкий дождь. Грибной, сказал бы кто. Только вот он быстро набирал обороты и вскоре беспощадно бил их по спинам. Они еле успевают в машину до того, как дождь станет настоящей грозой! Запрыгивают на кожаные передние сидения, и все равно ощущают, что промокли. Кейа смеется первым. Достает из своего рюкзака грелки и, сняв все мокрое, обтеревшись полотенцем, первым пролазит с горем пополам назад — там где багажник и сложенные задние места. Он расправляет постель с трудом, находясь на корточках и ползая и пыхтя как паровозик. Но все сделал. Помогает перелезть Дилюку и они скидывают всю мокрую одежду на сиденье Кейи, там и так оставлено полотенце, то ничего и страшного. А сами переодеваются в легкую чистую и сухую одежду. Пара запасных шорт и футболок. Не то, что хотелось бы в небольшой холодок. Грелки, что кинул Кейа до этого, чуть подогрели одеяло и ногам, в смешных носочках — выбирал точно один смуглый паренек — теперь тепло. Сидеть тут удобно, лежать — еще лучше. Множество мягких подушек устраиваются по краям. Пока что немного прохладно, но если укрыться одеялом — будет самое то. За окном сверкает короткая отдаленная молния и гром звучит немного приглушенно, дождь барабанит по стеклу, капли стекают и образовывают ручейки. Они чаруют, завораживают, гипнотизируют и еще очень много слов сродни словосочетанию терять разум. Дилюк так и замирает, смотря в окно багажника, наблюдая за ними и провожая взглядом те, что попались ему. Кейа же растягивается на простыне и матрасе. Рагнвиндр и признаков жизни не подает, вот так сидя и смотря на окно. Смотреть за ним, таким расслабленным и, умиротворенно счастливым — одно удовольствие. Кейа знает — у Рагнвиндра сейчас и ноги гудят, и руки холодные от усталости и погоды. Но в душе у того — тишина, шелест ветров и настоящая облачная постелька. Как те самые из Тиктока, сгенерированные нейросетью. Его влажные волосы смешно прибиты. Обычно они пушатся, особенно в хвосте как сейчас. Но вода делает свое дело и те местами пушистые, местами — мокрые как суслики. Выглядит прекрасно, красиво, волшебно. Челка убрана за уши и немного заколота и все это вкупе дает такой эффект красоты, что Кейе кажется, что вот-вот у него схватит сердце от любви к Дилюку, к его характеру, к ему всему. Слишком спокойный, хороший, милый и все это — сейчас. Особенно с этой розовой заколкой в волосах — неимоверно милый. Он не вытерпел. Не удержался, хотя Дилюк — сама прелесть в таком виде. Кейа Дилюк за ворот рубашки и руку тянет вниз — к себе. Но то ли в бездну мира, не то ли в мягкий матрас. От неожиданности Дилюк вскрикивает и под чужим напором падает прямо в объятия Альбериха. Своей личной бездны. — С днем рождения, Люк! Они улыбаются, Дилюк счастливо смеется и, оказавшись заваленным на грудь Кейи довольно притирается к его грудной клетке… — Спасибо, Кей! Большое тебе спасибо! За все это! Как же я тебя люблю, ммм... И, довольно мыча, заключает его в медвежьи объятия. А Кейа и не против, он много и снова пунькает Рагнвиндра в носик и довольно улыбается, утягивая его в долгий, полный любви поцелуй. Счастье есть. И оно тут — не важно где, просто тут. Просто с Дилюком. Только с ним.