Magic Wand and Travel

14 октября

Последний разговор на Ударной башне был действительно последним для Аманды и Атласа. На следующий день после вечеринки на крыше блондинка не смогла прийтий туда чисто физически — она боролась за жизнь в спальне Лили от количества выпитого алкоголя. А потом это стало ее осознанным решением. Причин было несколько. Во-первых, он все еще был парнем Дакоты Моне. Во-вторых, между ними витала какая-то нездоровая динамика, и Аманда чувствовала: Атлас не собирается впускать ее в эту зону турбулентности. В-третьих — дурацкие чувства, которых она так боялась, все-таки проросли. И последнее — она боялась прийти и не увидеть его там. Такое положение дел сводило Аманду с ума. Буквально. Ее выбивало из колеи шаткое положение на факультете, и культ личности Моне в гостиной Буревестника добивал остатки самообладания. Все это время Аманда будто жила в чужом теле, находилась не на своем месте, участвовала не в студенческом обмене, а в каком-то странном социальном эксперименте. И проваливала его по всем пунктам. В четверг она сорвалась на Лили. Глупо, неуместно и бесполезно. Это не решило ничего. Конечно, дело было не в Поттер. Дело было в том, что Аманда разучилась говорить о своих проблемах. Просто не умела их формулировать — даже мысленно. Она всегда знала, что Лили не держит все в себе: может плакать, кричать, спорить, часами болтать о том, что бесит и отравляет ей жизнь. И раньше Аманда считала себя такой же. До Ильверморни. И в тот момент, в Главном зале, это показалось ей несправедливым. Что Поттер попала на факультет, который принял ее, как родную. Что у нее есть парень — не связанный с главной стервой школы. Что она остается собой, даже находясь за тысячи километров от Хогвартса. Конечно, Аманда хотела поговорить и извиниться. Когда она вылетела из зала, на плечи моментально опустились два монолитных булыжника — чувства вины и стыда. Она плакала, корила себя за сцену, не находила себе места весь остаток дня. Но когда острота чувств отступила, пришло решение — подождать с этим разговором. Она знала, что Лили начнет наседать, расспрашивать, пытаться докопаться до сути. А Аманда не была готова. Не готова рассказывать. Не готова втягивать в это подругу. Не готова видеть в ее глазах сочувствие в духе «Бедная Аманда, как же тебе не повезло». Это было слишком. В субботу она проснулась в женской спальне Буревестника и в первые минуты после пробуждения не наткнулась на испытывающий взгляд Розье с ее части комнаты. Бывшей слизеринки вообще не было в комнате. День уже обещал быть обнадеживающим. Она достала свою волшебную палочку из-под подушки и сняла простые защитные чары, которые она приучилась накладывать каждый раз, когда ложится спать. Теперь этот жест ей даже не казался ненормальным. Все же удивительно, как человеческая психика привыкает к новым реалиям. — Доброе утро, — раздалось с кровати их третьей соседки, Мелиссы Стронг. Лонгботтом повернула голову на источник звука и заметила, что соседка сидит на своей заправленной кровати с видом, который кричал о том, что она не ночевала в спальне. На лице остатки вчерашнего макияжа, вчерашний наряд и красные отметины на шее, которые она не могла прикрыть волосами из-за их короткой длины. — Доброе, — лениво протянула Аманда и потянулась. — Где гадюка? — Не знаю, я только вернулась, — с невозмутимостью в голосе ответила девушка с короткой стрижкой. — Здесь у всех, кроме меня, личная жизнь бьет ключом, да? — блондинка поднялась на локтях. — Это давно пора исправить. В школе уже месяц существует тайное общество поклонения твоим сиськам, — Аманда на это издала смешок. — Все смотрят, но подходить бояться. — Еще бы. Они пугающие, — Мелисса рассмеялась. — Пугающе большие. — Не такие уж они и большие, — Лонгботтом посмотрела вниз на вырез своей майки и девушки рассмеялись. Мелисса была ее островком света в сгущающейся тьме, которая клубилась в их спальне от присутствия Розье. Она была американкой и училась с Амандой на одном курсе. Однако она редко бывала в спальне, потому что постоянно где-то пропадала со своим парнем, с которым они встречались чуть ли не с первого курса. Ночевала в комнате она тоже редко — Лонгботтом только оставалось гадать, где в школе оборудованы помещения для такого вида взаимодействия между студентами. Стронг скрылась за дверью ванной, чтобы смыть с себя остатки бурной ночи, а Аманда откинулась на подушке и попыталась насладиться моментом тишины. Впервые за долгое время — ни голосов, ни проклятий, ни жужжания демонической соседки. Ее умиротворенное уединение быстро прервалось — в окно раздался тихий стук. Блондинка привстала на кровати и увидела сову. Не семейную птицу Лонгботтомов и не Астру, которая принадлежала Поттерам. Она поднялась на ноги, открыла ставни и впустила крупную серую особь в свою спальню. Птица была неуклюжей и какой-то неповоротливой из-за своих габаритов — она завалилась в комнату, распласталась на столе Аманды и выплюнула конверт, глядя на девушку с каким-то презрительным прищуром. Или у Лонгботтом так прогрессировала паранойя, что даже в глазах совы она видела презрение. Блондинка взяла конверт со стола и открыла клапан. Внутри лежал свернутый в несколько раз лист. Поддев ноготком угол белоснежной бумаги, она достала содержимое конверта и развернула послание. Она не заметила, как в комнате мгновенно стало нечем дышать. Замечала лишь то, как буквы плывут перед глазами. «Хейвуд по субботам живет странной жизнью — будто и не волшебный город вовсе. На углу, у булочной с зеленой вывеской, пекут самый терпимый маффин в радиусе двадцати километров. Справа от нее, если пройти до конца переулка, есть лавка с пластинками и ужасным кофе. Зато музыка у них правильная. Я подумал, вдруг тебе стоит это увидеть. Просто чтобы напомнить себе, что мир существует и за пределами этой школы, этих стен и этих людей. Я буду на остановке в пять. Я не прошу ничего. Только чтобы ты пришла. Или не пришла. Это тоже будет ответом. — А». Наглец. Чистой воды наглец. И трус, каких поискать. Аманда пыталась разозлиться на него по-настоящему. Хотела ощутить справедливую злость, снова выстроить защиту. Но, похоже, ее дурацкий мозг путался в полярно разных эмоциях, потому что, несмотря на все попытки, она стояла у стола с письмом в руке — и улыбалась. Сова, глянув на выражение ее лица, видимо, окончательно разочаровалась в интеллекте Лонгботтом и молча вылетела обратно через распахнутое окно. Аманда села на кровать, все еще держа письмо от загадочного А. между пальцами. Это не имело никакого смысла. Ей не стоило даже думать о том, чтобы соваться в Хейвуд, несмотря на то, что администрация официально разрешала посещать город по выходным — студентов спускали вниз на тех самых безумных автобусах, которые привезли их в Ильверморни в первый день. У них с Атласом не может быть будущего. И встреча вдали от школы — слишком опасна. Она это понимала. Правда. Однако в голове уже начал складываться сомнительный и совершенно безумный план. Сценарий, в котором фигурировал Забини, который как-то обмолвился, будто они с Альбусом и Малфоем улизнули в Хейвуд через какой-то магический лифт, спрятанный в горе. Аманда уставилась на письмо. Она могла бы не идти. Могла бы сжечь это письмо и считать все законченной глупостью. Но улыбка с ее лица так и не исчезла.

***

— И когда вы вернетесь? — спросила Лекси, орудовавшая пилкой для ногтей в своей кровати. — Завтра утром, — вяло ответила Лили. Она сама до конца не знала, как относиться к этой затее — сбежать из Ильверморни на целую ночь всей командой, чтобы выполнить задание от Джеймса. Совместный досуг, сближение, костер, алкоголь — все это казалось откровенным бредом. Спорт не строится на близких отношениях или нужной степени доверия. Команда — это не группа друзей. Это набор людей с нужными навыками, в нужной форме, в нужное время. В профессиональных лигах им платят зарплату, они переходят из клуба в клуб и не проводят вечера за разговорчиками у огня. И это ничуть не мешает им побеждать. Глобально в этой идее не было ничего плохого, Лили это понимала. Но расслабиться не давала одна вещь. Точнее — один человек. Скорпиус Малфой. И ситуация осложнялась тем, что теперь она официально встречалась с Джулианом — капитаном команды. Лили прекрасно знала: он не будет стесняться проявлять чувства. И уже успела прокрутить в голове тысячу возможных реплик от Малфоя — едких, язвительных, абсолютно неуместных. Реплик, за которые ему вполне может прилететь по лицу. И, откровенно говоря, ее не сильно волновало, если бы так и случилось. Жалко было бы не его лицо. Жалко было бы, если «ночевка для сближения» обернется дуэлью на палочках. Или поножовщиной. Даже если у Малфоя хватит ума держать язык за зубами при всех — Лили знала, что наедине он точно не удержится. И с пугающей регулярностью обстоятельства складывались так, что они постоянно оставались один на один и упражнялись в оскорблениях. О странной динамике между ними она старалась вообще не думать. Да и думать особо не о чем. Он — все такой же высокомерный кретин. Пусть и иногда с неплохими шутками. Малфой действительно помог ей разобраться в природе невербальной магии во время их урока. Однако Поттер понимала, что это была разовая акция. Он отдал свой долг — и больше их ничего не связывало. Лили иногда думала о том, что слишком уж легко он с ней расплатился. Хотелось отмотать все назад и придумать что-то более унизительное и извращенное — что-нибудь, что придумал бы Малфой, окажись она на его месте. — Я надеюсь, ты возьмешь с собой подходящий комплект белья? — невозмутимо спросила Доминик, вырвав рыжую из размышлений. — Что, по-твоему, мы будем там делать? — Поттер выгнула бровь, развернувшись на блондинку. Она стояла рядом со своим столом и скидывала в маленькую сумочку в руках все, что плохо лежало на поверхности — косметику, тетради, украшения. Сумочка была расширена заклинанием и предназначалась для вещей, нужных для одной-единственной ночевки. Но чувство меры у Лили всегда хромало. — Ну, там же будет Джулиан. Вы разве не будете ночевать в одной комнате? — Уизли весело сверкнула глазами. Знала, что кузину такие разговоры доводят до исступления и любила поиграть у нее на нервах. — Сначала хотели разделиться по парам, но в команде только две девушки. Поэтому нам с Юдзу придется обработать всех парней по очереди, — язвительно вставила Лили и встретилась взглядом с Доминик. — Завидую я тебе, Лилс, — раздалось с кровати Лекси. — Все время окружена такими красавчиками. Один Скорпиус чего стоит! — Лекси? — Поттер резко повернулась на соседку и ошарашено выпучила глаза. — Почему ты заговорила про Малфоя? — Ты же не можешь отрицать, что он красивый, — обиженно протянула блондинка. — Могу. И отрицаю, — выпалила рыжая. — Не говори, что он тебя нравится. — Что в этом такого? Он высокий, симпатичный, спортивный и аура у него такая… загадочная, — Лекси мечтательно закатила глаза, продолжая орудовать пилкой над ногтем среднего пальца левой руки. — Загадочного долбоеба, ты хотела сказать? — Поттер вскипала. Она не могла позволить своей соседке вляпаться в это недоразумение. — Да-да, все мы поняли, что вы не ладите. Но ты необъективна, — Джефферсон фыркнула и закатила глаза. — Лекси, поверь. Я объективнее всех, когда речь о Малфое. Он — манипулятор. Он отвратительно ведет себя с девушками. Флиртует, играет, а потом выставляет посмешищем. Я это видела. В Хогвартсе. И здесь — тоже. — Все равно необъективна, — нахмурилась она. — Мерлин, Лекс. Ты думаешь, я ради прикола его ненавижу? Что у меня это часть образа? Ты думаешь, я ко всем так отношусь? — Лили смотрела на нее с почти отчаянной мольбой. — Когда-то я хотела с ним дружить. Но он уже тогда был... Малфоем. Он способен на очень, очень мерзкие вещи. — Может, дело в том, что он отшил тебя? И с тех пор ты на нем помешалась? — Лекси отложила пилочку и повернулась к Поттер. Взгляд — колючий. Позa — готова к битве. — Окей. Пусть будет так, — Лили сдалась, опустив плечи. — Но если он разобьет тебе сердце, можешь даже не пытаться ныть. В этой комнате официально запрещено страдать по Скорпиусу Малфою. — Я предлагаю повесить этот лозунг на стену, — хмыкнула Доминик, разрядив обстановку. Дальше она привела свои слова в действие — взяла со своей кровати палочку, проговорила несколько формул и через мгновение на одной из стен засветилась магическая надпись: «В этой комнате официально запрещено страдать по Скорпиусу Малфою». Все трое рассмеялись. — А если кто-нибудь войдет? — спросила Лекси, явно опустив часть, где в ее мечтах сюда должен зайти Малфой собственной персоной. — Ее не увидит никто посторонний, — с улыбкой произнесла Доминик. — Я наложила маскирующие чары. — Читай, Лекси. Повторяй про себя, как аффирмацию. И возможно все обойдется, — хихикнула Лили и быстро прошла к выходу из комнаты, пока соседка в нее чем-нибудь не запустила. — Я побежала. Вся команда уже была в сборе. Лиам, Маркос и Дерек сидели на диване, перебрасываясь репликами. Юдзу стояла у книжного шкафа, задумчиво водя пальцем по корешкам. Джулиан переминался с ноги на ногу у лестницы, ведущей на женский этаж. Малфой развалился в глубине кожаного кресла, натянув капюшон так низко, что его лицо почти исчезло в тени. Он выглядел так, словно хотел слиться с обивкой. Лили появилась на ступеньках — и Джулиан тут же оживился. Расправил плечи, улыбнулся. В его лице было что-то искренне светлое — как будто он ждал именно ее. — Теперь все в сборе, — громко объявил он. — Можем идти. — Обязательно так рано? — со стороны кресла раздался хриплое ворчание. — По выходным ездят только два автобуса: рано утром и днем. Утренний мы уже проспали, — спокойно ответил староста. — Если не сейчас, то никак. И не спрашивайте про лифт, — Рид окинул взглядом сидевших на диване. — Я выбил разрешение у Аддерли. Поэтому сегодня — только официально. Школьный автобус. — Лифт? — переспросила Лили, вскинув бровь. — Потом расскажу, — Джулиан подмигнул и взял ее за руку. По коже Лили тут же пробежали мурашки. Волна пробежала от пальцев вверх по руке, свернула к лопаткам и уткнулась в основание шеи. Такие жесты для нее все еще были в новинку, но краснела она уже не так сильно. Они вышли через боковой коридор у Больничного крыла, спустились к цокольному этажу и направились к извилистой подъездной дорожке. Через несколько минут их должен был забрать автобус и увезти в Хейвуд. За месяц в Ильверморни Лили ни разу не выбралась в этот городок — магическую деревню у подножия Грейлока. И сейчас внутри нее нарастало приятное предвкушение. Если Хейвуд окажется хоть немного похож на Хогсмид... она будет счастлива. Вылазки в Хогсмид были ее любимой частью жизни в Хогвартсе. Жаль только, что здесь ее не встретят дяди с яркими плакатами и фирменной ухмылкой за прилавком «Вредилок Уизли». Автобус фыркнул, дрогнул всем корпусом и затих, словно выдохся после долгого спуска. Всю дорогу вниз Поттер молилась богам, в которых никогда не верила и мертвой хваткой вцепилась в руку Джулиана. Казалось, что к этим передвижением по горам на автобусе невозможно привыкнуть. Когда дверь со скрипом открылась, в лицо Лили ударил влажный, терпкий запах хвои, лесной земли и чего-то сладкого, будто карамели. Она первой ступила на выложенную булыжниками площадь и тут же замерла. Хейвуд был очаровательным. Словно открытка. Узкие улочки, витиевато сплетающиеся в лабиринт переулков. Витрины магазинов пестрели колбами, книгами, зельями, одеждой и сладостями. Двери были выкрашены в насыщенные цвета: изумрудный, кирпичный, васильковый. Над городом вился слабый золотистый туман — совсем не гнетущий, наоборот, будто нарочно созданный, чтобы спрятать все лишнее и оставить только уют. — Неплохо, — пробормотала Лили. — Впечатляет, — откликнулась Юдзу, подходя к ней. — Здесь теплее, — радостно присвистнул Маркос откуда-то сбоку. Он не изменял себе в выборе нарядов — сейчас он был укутан в коричневую дубленку с мехом и замотан шарфом от шеи до макушки. Джулиан подошел ближе и предложил: — Думаю, сначала найдем домик, отнесем вещи, а потом — свободное плавание до вечера. Встретимся к костру? — Гениально, — кивнул Лиам. — Где он? — спросил Маркос, выглянув из-под шарфа. — За городом, чуть в стороне от лавки с метлами. Я все продумал, — ответил Лиам. — Конечно ты все продумал, — пробормотал кто-то сзади. Поттер обернулась — Скорпиус стоял чуть поодаль, с рюкзаком на одном плече и все тем же капюшоном, надвинутым на глаза. Он молча скользнул по ней взглядом. Не злобным. Просто уставшим. Или с похмелья. Последнее — более вероятно. Лили быстро отвернулась. Они двинулись по главной улице — поначалу шли в куче, потом начали расползаться, отвлекаясь на витрины, на запахи, на магических уличных артистов, что играли на невидимых флейтах. Подвешенные в воздухе чашки парили над столиками открытой веранды. Над головами пролетела сова, волоча за собой ленточку с рекламой «Лучшей бани штата Массачусетс». Домик оказался двухэтажным, с покосившимися ступеньками, обвитыми зеленым мхом, и вывеской «Алхимик на привале». Очевидно, туристическое жилье для приезжих или таких вот студентов Ильверморни, которым удалось умыкнуть из школы на ночь. Дом был уютным: три спальни на втором этаже, большая кухня-гостиная и вид на гору. Распределение комнат прошло относительно спокойно — все расселились по двое: Лиам с Маркосом, Джулиан с Дереком, Лили с Юдзу. Малфой изъявил желание спать в гостиной, отвергнув предложение расширить какую-нибудь из комнат. Сказал, что хотя бы одну ночь хочет провести без Кларка и Ферейры. О высоких отношениях этой троицы рыжая старалась не думать. Лили поднялась в девчачью комнату, которую делила с загонщицей Вампуса. Она скинула сумку, встала у окна и на миг затаилась. Хейвуд был красив. Прямо перед ее глазами расстилалась панорама леса, словно вырезанная из снов: ровные тени деревьев, сверкающая точка вершины между ветвями, тихая дымка над тропинками. И все равно, где-то под кожей тлело раздражение. Потому что она знала: стоит ей немного расслабиться — и кто-нибудь (скорее всего, в капюшоне) напомнит ей, что чувства — опасная роскошь.

***

Скорпиус шагал по мостовой в одиночестве. Шаги отдавались глухо — люди уже начали расходиться по лавкам, улочкам, закоулкам. Воздух наполнялся запахом корицы, гари, масла для полировки метел. Деревянные вывески раскачивались над головой, звеня, как старые часы. Он сунул руки в карманы и завернул за угол, просто чтобы завернуть. Ни карты, ни цели. Только чтобы идти. Только чтобы не говорить. Команда растворилась — кто-то пошел в кафе, кто-то — по магазинам. Джулиан, конечно, рядом с Лили. Конечно, держит ее за руку. Конечно, улыбается так, будто они — главные герои какой-то проклятой рекламы о счастливых отношениях. Скорпиус стиснул зубы. Поймал себя на этом. Отпустил. Голова раскалывалась из-за бутылки огневиски, которую он накануне выпил в одиночестве в кабинете на цокольном этаже. Ее принесла Лола из особняка Малфоев с таким выражением лица, будто еще одна такая просьба — и она вызовет специалистов прямо на вершину Грейлок. Обстроит все по-настоящему зрелищно — белые халаты, санитары, капельницы и Драко Малфой в первом ряду. Бодрящее зелье он не стал пить. Решил, что лучше отвлекаться на головную боль, чем на всякие мысли, пульсирующие в этой больной голове. Он остановился у витрины с магической техникой. Внутри играла какая-то современная мелодия. Из одного музыкального центра лилась музыка, из другого — голос ведьмы, которая томно рассказывала о погоде в соседних деревнях. Скорпиус стоял у полок и разглядывал магический плеер, который, по утверждению рекламного стикера, «считывает настроение владельца и подбирает плейлист под ваше эмоциональное состояние». Сейчас в демо-режиме играла тяжелая, как кирпич, музыка с надрывными скрипками. Он посмотрел на устройство. — Очень остроумно. — Вот и он, — раздалось за спиной. Малфой вздрогнул. Не потому, что не узнал голос, а потому что узнал. Голос, как обычно, пришел неоткуда и без предупреждения. Он не обернулся сразу. Просто выдохнул сквозь нос. Мерлин, за какие грехи мне это? — Ты тоже решил купить себе наушники, чтобы не слышать, как ты раздражаешь людей? Он хмыкнул. Низко, почти беззвучно. И взглянул на нее из-под капюшона. — В чем, по-твоему, я провинился на этот раз? Я даже слова тебе не сказал. — В том, как ты смотришь, — ответила она резко. Он усмехнулся. — Фантастика. Теперь я виноват в выражении лица. — Ты явно не в себе, — буркнула рыжая. — Я не знаю под чем ты, но мог бы отнестись к заданию более ответственно. — Я не пьян, если ты об этом, — зачем-то пояснил он. Она посмотрела на него. — Жаль. Тогда тебе придется признать, что ты в полном сознании выглядишь так, как будто тебя вытащили из лужи после драки с самим собой. — Хейвуд большой, Поттер, — сказал Малфой. — Я начинаю думать, что ты меня преследуешь. — Я пришла за наушниками, — ответила рыжая, вздернув подбородок. — Вот и покупай наушники, — бросил он и отошел к другой витрине, изображая живейший интерес к колонке, которая понижала громкость, когда на нее кричали. Лили смерила его взглядом, фыркнула и направилась к полке с аксессуарами. Плееры, зарядники, наушники, переходники — все в одном месте. Малфой наблюдал за ней боковым зрением, по-прежнему скрываясь под капюшоном. Она дотянулась до коробки — и в этот момент локтем задела хлипкую пластиковую подставку сбоку. Та не выдержала. Со звоном обрушилась вся нижняя линейка аксессуаров. Посыпались коробки, один зарядник отлетел, задев витрину, другой — по касательной задел ногу Скорпиуса. Пара предметов с глухим стуком приземлилась прямо перед ним. Он не двинулся. За прилавком тут же поднялась голова худощавого владельца магазина с острым подбородком и глазами, как у человека, пережившего три банкротства и одну неудачную свадьбу. Он вскочил. — Что это сейчас было? — произнес он тоном, которым обычно выговаривают проклятие. — Вы уронили мои витрины?! Лили замерла, стоя среди разбросанных коробок. — Это не витрина. Это пластиковая полка, — буркнула она, уже опускаясь, чтобы начать все собирать. — Это лицензированная конструкция! — зашипел владелец, подходя ближе. — Я за нее налог плачу! Вы кто вообще такие? Скорпиус молча наблюдал за сценой с места. На его лице не было злорадства, но в его неподвижности читалось ясное: я тебя предупреждал. — Извините, я сейчас все соберу, — спокойно сказала Лили, хотя в голосе уже сквозила злость. — Не надо устраивать сцену. — Сцену? Это вы устроили сцену! Здесь были расставлены товарные позиции по алфавиту, вы только гляньте! — он ткнул пальцем в коробку с надписью «Усилитель сигнала» между «Переходником» и «Флеш-кристаллом». — Что это вообще за порядок? — Магический, — прошептал Скорпиус, не поднимая головы. Лили сверкнула на него взглядом. — Не хочешь помочь? — Я же сказал не ждать больше от меня подвигов, — кинул блондин безучастно. Почти на самом деле безучастно. Малфой стоял в трех шагах, руки в карманах, голова чуть склонена. Он не вмешивался. Он спорил с собой. Это не твоя проблема. Она опять пришла с претензиями. Этой дуре не нужна помощь. Блондин перевел взгляд на коробку рядом со своими ногами, выдохнул. Поднял ее. Положил на полку. Потом еще одну. Без слов. Лили подняла глаза. И застыла на секунду. — Что? Хочу вмешаться в эту катастрофу, пока она не переросла в вызов аврората с Гарри Поттером во главе, — пробормотал он, продолжая неспешно ставить все на место. Словно это было его обязанностью. Или привычкой. Она покачала головой, но уголки губ чуть дрогнули. — Признайся, тебе понравилось смотреть. Я была шоу? Он поставил последнюю коробку на место. — Не шоу. Скорее документалка. С потенциалом трагикомедии. — Ха-ха, — буркнула она и встала, отряхивая колени. — Спасибо за помощь. — Не люблю, когда все лежит не на своих местах. — Значит, если бы я упала сама, ты бы, наверное, все равно остался стоять? Он театрально дотронулся до подбородка, будто всерьез задумался над ответом. — Конечно. Там тебе и место. До его ушей долетело какое-то копошение. Малфой обернулся и увидел, что владелец вышел из-за прилавка, выдыхая громко и обиженно, как закипающий чайник. — Вы заплатите за моральный ущерб. И за беспорядок. — Это магазин, а не святилище, — Скорпиус не повысил тон. Просто подошел ближе и встал между продавцом и Поттер. — Она все собрала. Ущерба нет. Претензий тоже. Продавец открыл рот. Скорпиус посмотрел на него. Тот закрыл. — Займитесь своими делами, — добавил он. Продавец хмыкнул и отступил к своему стулу. Лили выпрямилась, коротко кивнула и пошла к кассе, поудобнее перехватив коробку с наушниками в правой руке. Блондин быстро прошел к выходу из магазина, остановив себя от шальной мысли опрокинуть здесь что-нибудь напоследок, просто чтобы добить этого идиота за прилавком. Почти дошел до двери — и обернулся. Голос был ленивым, почти будничным: — Поттер. Она уже стояла у кассы. Подняла взгляд, держа коробку одной рукой, как щит. — А? — Возьми серые слева. Эти шумят. Она застыла на секунду, прищурилась. — Ты разбираешься в наушниках? — Я углубленный человек. — Ты — странный человек, — пробормотала она, но голос уже звучал иначе. Спокойнее. Мягче, чем в начале. Без нужды нападать. Он не стал отвечать. Просто смотрел. На мгновение — чуть дольше, чем нужно. Она посмотрела в ответ — почти в упор. Скорпиус отвернулся первым и вышел. Холодный воздух улицы ударил в лицо. Капюшон соскользнул с головы. Он не поправил. Не хотел. Прошел вперед — шаг, другой, третий. Ветер тянулся за ним, пахнущий лавандой, сдобой и мокрыми досками. Малфой направлялся обратно к домику. Осталось пережить: глупые разговоры у костра, несколько бутылок пива, ночь на облезлом диване. Последнее, кстати, смущало его меньше всего. Он полюбил свою спальню. По-своему даже успел полюбить соседей. Но тишину он любил больше. Особенно теперь, когда внутренний шум стал громче внешнего. Последние дни ощущались как затяжная простуда, от которой не избавиться ни зельем, ни сном. Только идти — вперед, по инерции, пока не пройдет само. Или пока не сломаешься. Он шел минут двадцать, кутаясь в одно-единственное худи, которое не спасало от холодного октябрьского вечера. Чарами теплого воздуха он не захотел пользоваться — слишком странная теперь с ними выстроилась ассоциация. Затем свернул за угол, увидел деревянную веранду домика. Сквозь окна пробивался оранжевый свет. Вдалеке, за строением, уже пылал костер. Тени прыгали по деревьям. Кто-то громко смеялся. Звучала музыка — едва слышно, на грани восприятия. Скорпиус остановился у ступенек. Подумал, что можно бы уйти. Просто прогуляться дальше. Раствориться в темноте и не возвращаться. Но вместо этого он втянул воздух, коротко выдохнул — и пошел на голос. Пламя трещало, освещая круг лиц, отбрасывая длинные пляшущие тени на деревянные стены. Площадка за домиком была полузаросшая, с покосившимися стульями, кривыми пнями и старыми деревянными бочками, которые были заставлены коробками с пиццей. Над огнем клубился дым с ароматом карамельного зефира, сожженных сосновых веток и расплавленного пластика из фильтра сигарет. Юдзу сидела на стуле с термосом в руках и сосредоточенно смотрела на огонь, будто пыталась проникнуть в его суть. Дерек рядом с ней поджаривал маршмеллоу, насвистывая что-то невнятное. Джулиан развалился на складном кресле с банкой в руке и одной ногой вытянутой к огню. Поттер тоже уже была здесь — в отличие от Скорпиуса ей не были свойственны экзистенциальные променады после устроенной в магазине катастрофы. Она устроилась рядом с Ридом — с прямой спиной, руками на коленях и задумчивым выражением лица, которое было обращено к огню. — Эскорпио, почему ты весь день выглядишь, как неупокоенный призрак? — подметил Маркос, сидевший рядом с Лиамом. — Похмелье, — коротко ответил блондин и сел на раскладной стул рядом с Юдзу. Капюшон он давно снял, волосы растрепались. В руках — бутылка пива, по которой он стучал ногтем. Он не открыл ее — просто держал. От костра его отделяло расстояние в полметра. Пламя приятно согревало заледеневшие конечности после прогулки по Хейвуду в одиночестве и в одной кофте. — Давайте сыграем во что-нибудь, — предложила Юдзу, и в ее голосе было чуть больше энтузиазма, чем требовалось. — Типа... «Правда или действие»? — Учитывая, что мы в магической школе, звучит как самоубийство, — протянул Джулиан. — У кого-нибудь обязательно есть с собой сыворотка правды. — Можно просто задавать неудобные вопросы, — сказала Юдзу. — Но без мерзостей и драмы. И без заданий в духе «оближи соседу глазное яблоко». — Это опыт? — уточнил Дерек. Японка пожала плечами. — Было дело. Малфой перехватил бутылку в руке и открыл ее одним движением. Сделал глоток и поморщился. — Отвратительно, — прошипел он. — Это что? — Чайный гриб. С алкоголем у нас проблемка, — протянул Лиам и почесал затылок. — Магазин, в котором мы обычно затариваемся, сегодня был закрыт. Проверка нагрянула не вовремя. Скорпиус сдвинул брови к переносице, не понимая, правильно ли он услышал. А потом рассмеялся. — Серьезно? Чайный гриб? — проговорил он и отставил бутылку на землю. — Критикуешь — предлагай, — надулся Кларк и откинулся на своем стуле. — Лола! — позвал Малфой и через мгновение рядом с ним возникла эльфийка в многослойном голубом платье из фатина. — Что опять? — выпалила она и тут же запнулась, поймав недовольный взгляд своего хозяина. Обернулась и осмотрела площадку заднего двора, — А. Ты не один. — Принеси три ящика пива и три бутылки огневиски из дома, — требовательно проговорил он, давая понять, что он не настроен на ведение споров. — Скорпиус, — она запнулась и снова окинула взглядом собравшихся у костра. — В смысле, господин Скорпиус, ваши родители начинают подозревать, что вы опустошаете семейный погреб с целью пьянства на территории американской школы. — Не начинай, — устало протянул он. — Мне кажется, господин Скорпиус, у вас проблемы, — продолжила эльфийка шепотом, приблизившись к блондину. — Это не для меня. Пожалуйста, сделай то, что я попросил, — прошипел Малфой ей на ухо. Она посмотрела на него, поджала тонкие губы и цокнула. Затем исчезла из его поля зрения с характерным хлопком. Спустя несколько секунд Лола снова появилась на площадке с костром. Запыхавшаяся и недовольная. Она поставила на землю все, что попросил Малфой — только ящика было не три, а два. — Я попросил три, — спокойно сказал блондин. — Вот сам их тогда и таскай в следующий раз, — выпалила эльфийка и снова исчезла. Он поднял взгляд и встретился с вопросительными и даже смущенными выражениями лиц своих сокомандников. Глаза Поттер ползли куда-то вверх, будто пытались исчезнуть в ее рыжей шевелюре. — Это твой домовой эльф? — осторожно начала Юдзу. — Угу, Лола, — промычал Малфой и потянулся за бутылкой пива. — А почему… она… ну… — загонщица никак не могла подобрать нужное слово. — Такая дерзкая? — он усмехнулся. — Ну, в общем-то, да, — Накамура кивнула. — Не знаю. Она всегда такой была, — Скорпиус пожал плечами и кивнул в сторону принесенного алкоголя. — Берите. Когда вся команда вооружилась пивом, все снова уставились на Малфоя, как на пришельца. — А ей разве можно… Кхм… Спорить? Она же домовик, — наконец, Дерек озвучил то, о чем все думали. Эксплуатация домовых эльфов в хозяйстве была повсеместна и охватывала все магические территории. Английские чистокровные аристократы были далеко не единственными, кто пользовался их услугами — на рабской или коммерческой основе, в зависимости от региона. — Она свободна, если ты об этом, — просто ответил он. — Что значит — свободна? — уточнил Маркос и наклонился ближе. — То и значит. Получает зарплату, в отпуски ходит. В начале года заявила, что увольняется — не понравился мой подарок на Рождество. Все мозги мне вынесла, но в итоге осталась. Сказала, что слишком привязана. Но мне кажется ей просто нравится со мной пререкаться, — он невольно скользнул взглядом по рыжей на слове «пререкаться», но быстро отвел взгляд. Поттер не издала ни звука на протяжении всего этого разговора. Малфой молча упивался ее молчанием и растерянным выражением лица — всегда упоительно наблюдать за тем, как убеждения человека крошатся на пол с громким треском. Она же всегда считала Скорпиуса людоедом, который родился с Черной меткой на предплечье. Ему было плевать на то, какие небылицы она придумывает про него в своем крошечном мозгу. Он никогда и ничего не хотел доказать ей. Не пытался переубедить. И все же — смотреть, как она проглатывает язык и опускает взгляд — чертовски приятно. Только ради этого, пожалуй, стоило и Лолу притащить, и чайный гриб пережить. Дерек вскинул бутылку и повысил голос: — Ладно. За то, что у Малфоя эльф — постироничный социальный активист. — И за чайный гриб, — буркнул Лиам. Они засмеялись и выпили. Ловец заерзал на стуле и наклонился ближе к костру. — Пока мы все сблизились только с нашим вратарем. Может, все-таки поиграем? Просто в «Правду», без действия, — предложил он. — Давайте, — Юдзу вытянула палочку, закрутила ею в воздухе, и над костром медленно вспыхнул светящийся шарик. — У кого он окажется над головой — тот и отвечает. Шар дрейфовал между ними, покачивался, плясал от ветра и завис над Лиамом. — Только давайте без позорных историй из детства. Пожалуйста. — Нет, мне интересно другое, — включилась Юдзу. — Если бы ты мог получить любую магическую способность, которой у тебя нет — что бы выбрал? — Хм… — Лиам почесал нос. — Говорить с магическими тварями. Мне кажется, у гиппогрифа, которого я однажды покормил, была депрессия. Хотел бы уточнить. Все засмеялись. Шарик мигнул — и поплыл к Юдзу. Она поджала губы. — Если бы тебе пришлось остаться в одном возрасте навсегда, что бы выбрала? — спросил Джулиан. — Шестнадцать, — ответила она быстро. — Не спрашивайте, почему. — Не спросим, но запомним, — подмигнул Маркос. Шар дернулся — и плавно поплыл в сторону Джулиана. — Ну давай, — сказал он, запрокидывая голову. — Кто задает? — Я, — Юдзу скрестила ноги. — Какой был самый идиотский предмет, который ты когда-либо покупал? — Бронзирующее зелье с блестками, — ответил Рид не моргнув. — Там было написано «солнечный бог». Скорпиус поперхнулся пивом. — И? — настаивал Дерек. — Сработало? — Я сиял как шар новогодний. У меня осыпались брови. Смех прошелся по кругу. Шар вспыхнул — и перебрался к Поттер. — Опа, Лили, — ухмыльнулся Маркос, щелкая пальцами. — Я спрошу, — спокойно сказал Скорпиус, не отрывая взгляда от огня. Все коротко переглянулись — кто-то ухмыльнулся, кто-то вскинул брови. Но никто не вмешался. Он наконец взглянул на нее. — Скажи одну вещь, которую ты никогда не признаешь вслух. Только не называй ее — просто подумай. Лили хмыкнула — будто собралась ответить чем-то дерзким. Но вместо этого встретила его взгляд. Никакого вызова. Просто молчаливая проверка. Она не отвела глаз. — Ладно, — выдохнула. — Подумала. — Окей, — кивнул он. — Значит, ты все-таки можешь молчать. Лили злобно прищурилась. Лиам и Дерек зашлись смехом. Джулиан едва заметно напрягся. — Малфой, ты следующий! — крикнула Юдзу, когда шар замер над его головой. — Почему я? — притворно возмутился он. — Я не участвую. — Потому что у тебя харизма злодея из плохого ромкома, мы хотим тебя разгадать, — вставил Лиам. — И ты участвуешь. — Что бы ты выбрал: быть полностью невидимым или уметь читать чужие мысли? — спросила Лили. Пауза была секундной, но ощутимой. — Невидимость, — ответил он просто. — Потому что ты человек-загадка? — подколол Маркос. — Потому что не хочу знать, что у людей в голове, — сказал Скорпиус и выкинул в костер истлевшую сигарету. Следующий круг пошел быстрее. Кто-то рассказывал про нелепые страхи (Маркос признался, что боится музыкальных шкатулок), кто-то — про любимые нелегальные заклинания (Юдзу знала «Левитус максимум» с усилением, которым можно было подбросить школьный автобус). Они ели пиццу, пили пиво и смеялись. Все казалось таким правильным и простым, что каждый мысленно отдал должное Джеймсу, который настоял на таком вынужденном сближении. И только Скорпиус и Лили время от времени буравили друг друга такими взглядами, будто на самом деле хотели раздеть друг друга до костей, спросить про что-нибудь, о чем не спрашивают вслух. Но никто не выходил за рамки шутливой игры. Когда шарик снова завис над Лили, она устало выдохнула и поджала губы. — Лили! — выкрикнул Маркос. — Вопрос — по теме. — По какой, простите? — пробормотала рыжая, не отрывая взгляда от бутылки в руках. — Парни, конечно, — торжественно объявил Маркос, под общий смешок. — Эй, — запротестовал Джулиан и придвинулся ближе к Поттер. Увидев это, Скорпиус не удержался от того, чтобы не закатить глаза. Вы только посмотрите на этого рыцаря. — Все нормально, — Лили улыбнулась ему и слегка наклонила голову. — Ну тогда по классике: что тебя больше всего раздражает в парнях? И наоборот — что нравится? — А можно одним списком? — лениво спросила она. — Или строго разграничить? — Ты у нас тут гостья из цивилизованной Европы, оформляй по форме, — съязвил Дерек. Лили задумалась. — Хорошо… — начала она и посмотрела в огонь. — Раздражают: самодовольство, пассивная агрессия, желание всегда оставить последнее слово за собой. И еще — когда человек ведет себя так, будто его никто не может зацепить. Будто он выше этого. Будто все, что ты скажешь, неважно, потому что он заранее все понял. Небольшая пауза. Кто-то хмыкнул. Юдзу кивнула, как будто услышала нечто глубокое. — А нравится? — напомнил Джулиан, широко улыбнувшись. Лили выпрямилась, заглянула ему в глаза, поправила волосы, прикусила губу. — Ум. Спокойствие. Способность слушать, а не просто ждать своей очереди говорить. И когда человек не играет. Даже если ему страшно или неловко — он не делает вид, что все пофиг. Скорпиус отвел взгляд от этой картины. Поставил бутылку на землю, не глядя. Пальцы чуть сжались в кулак. Хотелось что-нибудь сморозить. Колкое, обидное, с намеком на то, что все, что она описала в парнях, никогда ей не светит, пока она — она. Но он сдержался. У него не было ни сил, ни желания учавствовать в разборках с Джулианом, который и так на него иногда косо поглядывал. Шар перелетел над костром и завис над головой Малфоя. — Ладно, Малфой, — вклинился Маркос, воспользовавшись тем, что внимание переключилось. — Твоя очередь. Что самое стыдное ты делал за последнее время? — Только не говори «родился», — добавил Лиам. — Это уже было. По площадке прокатились смешки. Скорпиус поерзал в кресле, откинулся назад, сцепив пальцы за головой. Выглядел расслабленным. Хотя взгляд снова метнулся в сторону Лили — почти автоматически. — Стыдный поступок, — повторил он, будто пробуя слова на вкус. Он задумался. Долго. И будто между делом, без выражения, бросил: — Я украл кое-что. — Что именно? — оживился Лиам. — Деньги? Время? Девственность? — Момент, — ответил он не сразу. Коротко, буднично. И будто бы себе. Пара человек фыркнула. — Это как? — Он не было моим. И не предполагалось, что будет. Но момент был — и я... решил, что если заберу его, никто не заметит. А вернуть уже не могу. Скорпиус пожал плечами, будто скидывал с себя пыль. — Ничего непонятно, но очень интересно, — отозвался Маркос со своего места. — Мерлин, это прозвучало как признание в воровстве души, — пробормотала Юдзу, задумчиво уставившись в огонь. — Или дневника, — добавил Дерек. — Или чьих-то трусов, — встрял Лиам. — Боже, надеюсь не моих. Все захихикали. Обстановка разрядилась. Лили тоже усмехнулась, чуть скептически. Джулиан сжал ее ладонь, продолжая улыбаться. Скорпиус перевел взгляд на рыжую — резко, почти в упор. И на секунду в глазах отразилась тревога. Она же не поняла? Не догадалась? Но нет. Ни тени. Ни реакции. Только набухла вена на лбу, будто она пыталась разгадать что-то… чужое. Не свое. Он медленно выдохнул. Откинулся в кресле и отхлебнул из бутылки. В голове не было ни единого приличного слова — сплошные ругательства. Адресованные самому себе. Зачем он вообще заговорил об этом? Мог соврать. Или рассказать что-нибудь другое. Например, про драку с Бьюиком в гостиной Вампуса. Он почувствовал себя маньяком, который сам разбрасывает улики на местах преступления с нерациональным желанием быть пойманным. Хорошо, что Поттер была не настолько мнительной и подозрительной, чтобы усомниться в том, что тот Джулиан из коридора был далеко не принцем из ее сказки.

***

Ночь опустилась на Хейвуд резко и бескомпромиссно, вытравив любые намеки на остатки солнечного света. Ребята просидели у костра ровно до того момента, как все запасы алкоголя, принесенные домовиком Малфоя, не закончились, а Юдзу не начала петь странную японскую колыбельную, которую никто, включая ее саму, не смог перевести. Лили лежала в одной из комнат наверху, на скрипучей кровати, и смотрела в темный потолок. Накамура мирно посапывала на соседней кровати. Кто-то за стенкой храпел, с улицы доносился шелест веток и стрекот ночных сверчков. Воздух был душный, тяжелый, будто напитанный всем, что они сегодня наговорили у огня. Она не могла уснуть. Мысли, как назло, были не о Джулиане. Точнее — он мелькал. Как должен. Как привычный, надежный ориентир. Но только мельком. Рыжая ворочалась, запутывалась в одеяле, злилась. Скорпиус Малфой — это же все было просто. Сын бывшего Пожирателя Смерти, вечно насмешливый, вечно отстраненный. Высокомерный, язвительный. Опасный. Чужой. И все же… Малфой, у которого дерзкая домовая эльфийка, одетая как принцесса и умеющая говорить «нет». Малфой, который встал между ней и разъяренным продавцом. Малфой, в котором постоянно проскакивает эта непонятная, раздражающая ясность. Словно он просчитывает все на три шага вперед — и не для того, чтобы навредить. Просто... смотрит. Знает. Лили не хотела, чтобы он знал. Ничего. Она стиснула зубы и резко перевернулась на бок. Глупо. Все это глупо. Это — просто совпадения, случайности. Его не нужно оправдывать. Не нужно искать в его действиях смысла. Даже если в них, черт подери, что-то было. И тем более — не нужно делать вид, что он человек. С нормальными реакциями. С какими-то, Мерлин прости, принципами. Он, может, и помогает. Но, скорее всего, потому что потом счет выставит. Она всегда считала его социопатом. Таким, кто может притворяться, сойти за своего, когда ему это нужно. В компании у костра он был у всех на виду, за ним смотрели, его поведение считывали. Он просто хотел втереться ко всем в доверие, показаться обычным парнем. Это же команда, спорт. Здесь он не мог быть самодовольным кретином. Поттер поймала себя на мысли, что ждет. Не голоса Джулиана из соседней комнаты, не касания — а... следующего выпадa. Следующего словца. Следующего взгляда. Что угодно, что бы напомнило ей, что Малфой — не тот, кем вдруг начал казаться. Лили резко села, сбросила одеяло. Ей нужно было выйти. Подышать. Пройтись. Очистить голову от всех этих полутонов. Когда она встала и, стараясь не скрипнуть половицей, подошла к двери, где-то за окнами коротко прогудела машина. Она затаилась и прислушалась — до ушей донеслось урчание двигателя. Лили замерла. Через пару секунд она уже спускалась вниз — босиком, в старом свитере, с палочкой в руке. Осторожно, мимо комнат, где спала остальная команда. Тихо пробралась к входной двери, миновав кухню-гостиную, приоткрыла ее и выскочила на улицу. Лили оказалась на крыльце. Холод пробирался под тонкий свитер, но она не возвращалась за курткой. Смотрела в темноту — между деревьев, где, казалось, что-то двигалось. Гудок уже стих, но мотор все еще урчал где-то в глубине леса. Она почувствовала какое-то движение за спиной. Так близко, что она ощутила тепло его тела, сквозь тонкий воздух между ними. Достаточно близко, чтобы дыхание Лили сбилось. Поттер знала, кто это еще до того, как он что-то сказал. Но голос, знакомый до раздражения, все же прозвучал: — Ты меня разбудила. Лили обернулась — на пол-оборота, не до конца. В тени дверного проема стоял Малфой — в худи, с взъерошенными белыми волосами, босиком. И тоже смотрел вперед, в ту же точку, что и она. — Не ври, ты не спал, — бросила она и отвернулась. — А мог бы. Ты в курсе, что сейчас три часа ночи? — буркнул Малфой. — Там… — она посмотрела на лес, потом снова на него. — Ты слышишь? — Что? Голос в твоей голове, которые приказывает портить людям жизнь? Нет, — он гадко ухмыльнулся. — Смешно. Там машина. Где-то за деревьями. Кто-то приехал, а это — частная территория. — Может, пиццу доставили. Ты не даешь мне спать из-за пепперони? — Ты сам пришел, — Поттер метнула в него молнию взглядом. — Иди и спи. Она сжала палочку, как будто это могло придать уверенности. Повернулась и шагнула с крыльца. Осторожно ступала по опавшей листве — ноги утопали в ней по щиколотку. Шум двигателя становился чуть громче. Мягкий, обволакивающий. Она шагала между стволами, по ковру из травы, листьев и корней, и только спустя минуту поняла: кто-то идет за ней. Шаги — не громкие, но вполне узнаваемые. Тяжеловатые, с привычной развалкой. Лили закатила глаза. Не оборачиваясь: — Ты же собирался спать. — Я сплю. Я в кошмаре, — бросил он, и шаги снова зазвучали в сухой листве. — Подглядывать за мной теперь входит в список твоих хобби? — Ты не настолько интересна, — раздался сзади ленивый голос. — Просто шел сюда. Свежим воздухом подышать. А тут ты. Какая досада. — Угу. Совпадение. Обожаю, когда ты врешь с таким усталым выражением лица. — Это не усталость, Поттер. Это отвращение к происходящему. Она усмехнулась и ускорила шаг. Он не отставал. Прошел чуть сбоку, почти поравнявшись. — Ты ходишь, как маньяк, — сказала Лили, все еще глядя вперед. — Привычка, — ответил Скорпиус за спиной, лениво. — Тебе, кстати, не кажется странным идти ночью на шум мотора, в одиночку, без плана и в одном свитере? — Я не просила тебя идти, — отрезала Поттер. — Я тоже не планировал. Просто подумал: если ты исчезнешь, мне потом объясняться. А это утомительно. — С Альбусом? — С магическим судом, — фыркнул он. — А потом с Альбусом. В этом порядке. Поттер хмыкнула. На секунду между ними снова наступила тишина. Ночная. Холодная. Под ногами хрустели ветки. Впереди — между деревьев — начал пробиваться тусклый свет. Они остановились за деревьями. Впереди — машина. Внутри, в мягком свете салонной лампы, двое. Силуэты внутри были едва различимы, но все остальное уже было ясно. — Это… — начала Лили. — Да, — коротко бросил Малфой. Он уже понял. По осанке, по профилю. По руке, скользнувшей по спине второго человека в машине. Аманда Лонгботтом. На коленях у Атласа Чапмана. Они целовались — не торопливо, не яростно. Почти вальяжно, будто делали это не в машине посреди ночи, а в своем личном мире, куда никто не имел доступа. Лили застыла. На миг показалось, что она разучилась дышать. — Она… с ним? — прошептала она, сдавленно. — Ага, — сказал Малфой. Тихо. Почти равнодушно. И все же — не совсем. Машина медленно покачивалась. За стеклом — тени сливались в одно. Лили судорожно вдохнула. — Я знала, что что-то не так… Она в последнее время странно себя вела. Но Атлас? Парень Моне? — Ну, по крайней мере, у нее есть вкус, — Малфой фыркнул. — Не смешно, — отрезала она. — Я и не стараюсь. Пауза. Только их дыхание и ритмичный шум ветра. — Я должна остановить это, — вдруг сказала Лили и дернулась было вперед, но он поймал ее за запястье. — Не смей, — отрезал он. Скорпиус держал ее руку легко — но точно. Тепло ладони прорвалось сквозь ткань ее свитера. — Малфой, отстань. — Серьезно? Что ты им скажешь? «Извините, вы не вписываетесь в мой моральный ландшафт»? — Это неправильно. Он — с Моне. И Аманда… Это отвратительно! — Пусть будет им троим отвратительно. Потом. Без твоего фейерверка. — Ты ничего не понимаешь. — А ты — зануда с комплексом спасателя. Малфой смотрел на нее, склонив голову чуть вбок. Непривычно близко. Ветер шевелил его волосы. Сухие листья под ногами шуршали в ритм ее бешеному сердцебиению. — А ты — эмоционально недоступный социопат, — отрезала она, задрав подбородок. Он наконец отпустил ее запястье, но не отступил — остался близко, как будто не позволял ей ни шага вперед, ни назад. Она отдернула руку — медленно, будто не хотела показать, что его прикосновение все-таки впечатало в нее легкий след. Ветер снова прошелестел между ними. — Это было почти лестно, — хмыкнул он. — Спасибо. — Не за что. Ужасно приятно спорить с кем-то, кто всегда ведет себя, как будто ему на всех плевать. — Я не веду себя так. Мне действительно плевать. Лили выдохнула сквозь сжатые губы, взгляд метнулся к машине, потом обратно — к нему. Он смотрел на нее спокойно, почти насмешливо, но под этим — скрытая твердость. И что-то, что она не могла расшифровать. — Иногда люди просто не выдерживают быть хорошими, Поттер. Даже твои подружки. — Заткнись. — Ты первая начала, — пожал он плечами. Она медленно выдохнула — и резко опустилась на поваленное бревно у тропы. Резкое движение, почти злое. — И что теперь? Просто молчать? Скорпиус не сел. Просто стоял рядом, чуть сбоку, руки в карманах, капюшон небрежно сполз на затылок. Он смотрел в темноту между деревьев, где салонный свет машины все еще мягко сиял, освещая силуэты внутри. — Да. Просто молчать. Иногда полезно. Вдруг тебе понравится. Лили долго молчала. Потом шумно выдохнула: — Ненавижу, когда ты прав. — Это случается чаще, чем ты думаешь. Он чуть усмехнулся. Она покосилась на него. В уголке ее губ появилась тень улыбки. Почти без воли. — Только не подумай, что ты стал кем-то вроде… моего голоса разума. — Упаси Мерлин. Она кивнула в сторону тропинки, по которой они пришли из домика. — Пошли. Пока я не передумала. Он немного отступил, давая ей пройти первой. Она двинулась, но плечом все же едва-едва задела его — намеренно или случайно, не было ясно. Малфой пошел следом, закинув руки в карманы. Они вернулись в домик молча. Лили шла чуть впереди, волосы прилипли к вискам от влажного воздуха. Малфой — на шаг позади, руки в карманах, брови сдвинуты. На крыльце она обернулась: — Только никому. Ни слова. — А что я, по-твоему, сделаю? Пущу в «Демимаску» под заголовком «Дочь Героя раскрывает любовный треугольник»? — Просто… заткнись, Малфой, — устало буркнула она и толкнула дверь плечом. Лили осталась стоять у двери, прислушиваясь к тишине дома. Все внутри будто вымерло: кто-то сопел на втором этаже, старая батарея потрескивала, часы тикали с обидной регулярностью. Скорпиус прошел мимо нее молча, привычным движением поправил одну из подушек на диване и бросил худи на спинку, оставшись в одной футболке. Лампа под потолком тускло светила желтым. От ее света на полу распласталась длинная тень Малфоя — вытянутая, чужая. — Ты не идешь? — спросил он, не поворачивая головы. — Через минуту, — ответила она. Неуверенно. Слишком тихо. Скорпиус вытянулся на диване, закинул руку за голову и лениво приоткрыл один глаз. — Раз уж ты все равно не уходишь... — сказал он с легкой полуулыбкой. — Не стой, как брошенная ведьма на перепутье. Она одарила его полным презрения взглядом. — Что за мерзкое сравнение? — Могу хуже, — пожал плечами он и похлопал по подлокотнику рядом. Лили закатила глаза, но все же подошла ближе. Осторожно, словно боялась спугнуть собственную решимость и села. Не слишком близко, но и не на границе материка. Рядом. Настолько, чтобы чувствовать, как его плечо чуть сдвигается при каждом вдохе. — Удобно? — с невинным видом спросил он, чуть повернув голову. — Ты всегда такой... расслабленный? — А ты всегда такая напряженная? Пауза. Лили едва слышно цокнула и прислонилась к спинке дивана, будто все же позволила себе немного расслабиться. Хотя руки остались скрещенными — баррикада, проверенная временем. — Почему ты всегда так себя ведешь? — спросила она, глядя перед собой. — А как я себя веду? — Как будто тебя невозможно задеть. Как будто ты тут вообще случайно. Он немного помолчал. Потом повернул голову, посмотрел на нее. — Может, и случайно. — Пауза. — А может, просто не люблю, когда меня читают как открытку. Слишком много людей думают, что знают, кто я. — Ты не делаешь особо ничего, чтобы они думали иначе, — заметила она. — Играешь в злодея в своем театре одного актера. Он пожал плечами. — А ты — в рыцаря. Или, в твоем случае, в рыжего инспектора совести. Мы оба хороши в своих ролях. — Только ты больше не школьник с короной. А я — не героиня семейной саги. — Ты это заметила. Удивительно, — повторил он, почти лениво, но без издевки. Голос был низкий, спокойный, без той обычной язвительности, которой он маскировал все, что чувствовал. — Я не слепая, — бросила она, глядя вперед. Он усмехнулся, но не так, как обычно. Не хищно, не с нажимом. А с нотками настоящего веселья. — Что? — Поттер повернулась на него и выгнула бровь. — Да так. Вспомнил сцену в лесу. Аманду ты проглядела. С такой-то проницательностью. — Заткнись, — прошипела Лили. — Третий раз меня затыкаешь. — Ты считаешь? — А то. Столько ударов по моей самооценке за одну ночь, — вяло протянул он, глядя в потолок. — Пф, не ври. У тебя она неубиваемая. Как феникс. Только без благородства, — отозвалась Лили, не поворачивая головы. — Значит, ты восхищаешься моей жизнестойкостью? — Он чуть повернул к ней лицо, приподняв бровь. — Твоей чудовищной самоуверенностью, — добавила она, закатив глаза. — Вот, — он повернул к ней голову, — возвращаемся к ударам. Четвертый. Она едва заметно усмехнулась, но все еще пыталась сохранить невозмутимость. — Знаешь, ты можешь быть нормальным. Ну, временами. — Это сейчас было похвалой? — Нет. Это было наблюдение. Он чуть усмехнулся, наклоняя голову ближе. — Знаешь, ты можешь быть довольно язвительной, Поттер. — Ты провоцируешь. — Хорошо, что ты не перекладываешь ответственность, — протянул он. — Ты и правда молодец. Лили стиснула зубы. А потом вдруг, неожиданно даже для самой себя, фыркнула. — Значит, ты еще и психолог-любитель? — Только по ночам и строго с клиентами, которых сам преследую в лесу, — лениво протянул он. — Вот уж спасибо, — буркнула она, скрестив руки. — И все равно — ты не обязан был идти за мной. — Я знаю. И все-таки, ты будешь должна. За сопровождение в лес. Плату возьму позже. — В твоих снах, Малфой, — буркнула она, вставая. — Мне пора. А то еще подумают, что я решила сдаться на милость врагу. — Я не враг. — Ты и не друг, — бросила она через плечо. — Тоже верно, — отозвался он. Она на секунду задержалась у перил лестницы на второй этаж, не оборачиваясь. — Спокойной ночи, Малфой. — До встречи, Поттер.