Magic Wand and Travel

3 октября

Чувство новизны от присутствия иностранцев в Ильверморни к октябрю почти совсем сошло на нет. Американские студенты привыкли к новым лицам и некоторым изменениям вроде присутствия в школе несколько раз в месяц приглашенных тренеров по квиддичу из зарубежных национальных лиг. А сами иностранцы практически полностью ассимилировались в учебные процессы и приноровились к некоторым специфическим особенностям школы. Приехавшие студенты с интересом погрузились в углубленный курс Невербальной магии, где поначалу изучали несложные бытовые действия, выполняемые чистыми выплесками магии без использования волшебной палочки. Многим пришлись по вкусу необычные занятия по Трансфигурации, где преподаватель индейского происхождения Аника Тала внедряла в практические занятия элементы природной магии коренных народов. Иностранцы с упоением слушали профессора Баффета, который завлекал своей интересной подачей даже в самые скучные факты из истории магии Америки. Они охотно практиковались в Боевой магии, используя опасные и смелые заклинания под чутким руководством частично действующего мракоборца Алисии Мур. На классах по Травознанию и Уходу за магическими существами ученики по обмену знакомились с местной флорой и фауной, а также совершенствовали свои знания, полученные на родине. На занятиях по Магическому праву и политологии они вступали в дебаты на заданные темы и сравнивали политические системы родных стран с американской. Многие школьники с энтузиазмом посещали и внеклассные занятия: обсуждали книги на собраниях Книжного клуба, раскрывали в себе таланты к танцам и музыке, катались на лошадях под присмотром братьев Марстонов, сталкивались в нешуточных схватках в Дуэльном клубе и легально взрывали помещения в Клубе изобретателей. Даже с Демимаской все смирились. Единственными студентами, которые были чем-то вечно недовольны, оказались японцы — они тосковали по присутствию драконов в школе и брезгливо воротили носы от вкуса местного чая. В остальном культурный обмен шел по плану. Зарубежные акценты все меньше резали слух, на столах стабильно прибавлялось количество специфических блюд из родных школ студентов по обмену, а разношерстные компании американцев все чаще разбавлялись иностранцами. Как и сказала Аддерли, в начале октября начался школьный турнир Ильверморни по квиддичу. Правила турнира и расписание игр отличались от того, к чему привыкли студенты Хогвартса — в Америке было больше матчей, потому что между каждой парой команд была серия из двух игр, а не одна, как это было в Великобритании. Всего команды должны были сыграть двенадцать матчей — по две игры в месяц с интервалом в две недели. Исключением становились праздничные дни и каникулы. Перед первой игрой в серии между Пакваджи и Рогатым змеем директор Оливер Пратт сказал напутственную речь, обращенную ко всем командам-участницам, и объявил об открытии турнира. Эту игру ученики Рогатого змея зачислили себе в копилку очков, как победную. Это не могло не радовать Альбуса, ведь в прошлом году Слизерин взял кубок Хогвартса, и он был настроен одержать победу в Ильверморни, пусть и с другой командой. Правда и его бывшие однокурсники были настроены на это не меньше него, а теперь это создавало проблему, учитывая то, что они оказались на разных факультетах. Иногда ему все еще не верилось, что заходя в свою спальню, там не маячит фамильная пепельная шевелюра Малфоя. Как и не верилось, что Скорпиус и Лили вместе учатся на Вампусе. В его понимании, это могло говорить только о том, что «слишком разные» они только по их собственным заявлениям, но не в действительности. Внутри Альбус не прекращал лелеять надежду на то, что они могут поладить. На матче Рогатого змея против Пакваджи Альбус увидел Викторию, сидящую на трибунах, и решил, что должен покончить с давящим молчанием между ними раз и навсегда до конца этой учебной недели. После того, как Забини открыл Поттеру глаза на то, что бразильская студентка играет с ним, больше к ней он не приближался. Однако в глубине души он корил себя за то, что так просто отказался во-первых от девушки, которая ему понравилась, а во-вторых от доброго дела. Все чаще он стал замечать, что Даламбер редко посещает занятия. Практически все время после их первого и последнего полета на метле, они встречались только на совмещенных уроках по Смешиванию зелий, на Первой колдомедицинской помощи и на Истории магии Америки. Поначалу ему даже казалось, что она избегает его, но присутствие девушки на какой-то части занятий разрушило это предположение. Не могла же она избегать его выборочно. К тому же, она стабильно мелькала в компании студентов Пакваджи в Главном зале и даже иногда махала ему в рукой в знак приветствия, будто ничего необычного между ними нет. Поттер злился, от того, что Виктория не замечала, что он вообще-то обижен на нее, показательно охладел и нарочно пропал у нее из-под носа. Такое равнодушие еще больше изводило Альбуса, но именно тогда он отчетливо понял, что Клайд был прав — она свила свою паутину, а парень в нее с разбега угодил. Ведь чем меньше она обращала на него внимания, тем больше он о ней думал. Альбус с детства был самым спокойным ребенком в семье Поттеров, но такое положение дел буквально разжигало в его груди огненное пламя из самых разных эмоций, которое подгоняло его пойти и закатить скандал у всех на виду подобно своей сестре. На матче против Пакваджи ему пришлось изрядно перед ней покрасоваться, чтобы не ударить в грязь лицом и внести свой значительный вклад в выигрыш команды. Но она до последнего поддерживала свой факультет, не выкрикнув ни одного ободряющего слова Поттеру. Альбус был на грани отчаяния, но одновременно с этим ловил себя на мысли, что и грань адекватности он скоро переступит. Не смотря на все усилия Поттера в первой игре турнира, победу команде Рогатого змея все же принесла Меган Уиттакер — шестикурсница, с которой он неплохо подружился за пару последних недель. Девушка усердно тренировалась, была юркой и быстрой, а также использовала все советы, которыми поделился со студентами-ловцами Луи Уизли, когда две недели назад приезжал в Америку, как приглашенный тренер. В отличие от Лили, среднему Поттеру было ровным счетом плевать на то, что благодаря этой инициативе от Ассоциации международного спорта, Джеймс теперь официально мог совать свой нос в их дела на территории Ильверморни. Справедливости ради, на личную жизнь Альбуса он и в Хогвартсе не особо покушался. Отношения между братьями Поттерами всегда были другого толка, поэтому приступам братской любви и излишней заботы всегда подвергалась только младшая сестра. На фоне этого, а также на фоне заунывных нотаций от Малфоя, Альбус решил не донимать Лили своей опекой и заняться своей жизнью — отсюда и желание, наконец, разобраться со своими чувствами к Даламбер. Плюс теперь в школу время от времени будет заглядывать Джеймс, поэтому он решил, что одного надоедливого брата сестре будет предостаточно. Конечно, на прошлых выходных он изрядно понервничал, когда Лили прислали тот треклятый букет, но он даже не полез на Джулиана с кулаками и не следовал за ней по пятам весь оставшийся день, что в его запущенном случае можно было расценивать, как прогресс. В день проведения матча, который проходил после учебы, студенты были освобождены от всех внеклассных занятий, потому что проводить их было некому — преподаватели присутствовали на трибунах, сбросив с себя все статусы и серьезность, что приятно удивило Альбуса. В родной школе только небольшая горстка преподавателей изредка посещала некоторые школьные матчи. Заместитель директора Камелия Аддерли, которая по совместительству являлась деканом Рогатого змея, пришла на игру в большой шапке болельщика, которая отсылала к змеиной голове с рогами. А после матча она неожиданно нагрянула в раздевалку победившей команды, будто на самом деле была еще и их тренером. — Молодчики! Давайте дальше в таком же духе! — единственное, что сказала женщина в огромной шапке рогатого змея, показала «класс» большими пальцами на обеих руках и покинула помещение. — Что это было? — непонимающе спросил Забини, раздетый по пояс. Глядя на его выпяченные глаза и сдвинутые брови, староста факультета Эдвард Вайт громко рассмеялся. — Еще скажите спасибо, что она с арбитрами и комментаторами сегодня не сцепилась. Три года назад ей запретили появляться на трибунах до конца сезона, — сквозь смех ответил парень с нашивкой капитана. — А со стороны вроде кажется серьезной теткой, — ошарашено протянул Клайд. — Она всегда перевозбуждается на матчах. Квиддич ее больная тема, — к разговору присоединилась Меган. Альбус не удержался от смешка. Студенты переоделись и все вместе отправились на ужин в приподнятом настроении. Для первого раза после значительных перестановок внутри команды их взаимодействие на поле вышло вполне убедительным, чему все были рады. А до следующей игры в турнире, которая должна была состояться против Буревестника, было еще больше месяца. В день игры после отбоя у Альбуса и Скорпиуса была назначена приватная встреча в библиотеке, чтобы опробовать мантию-невидимку для проникновения в комнату артефактов или использовать другие варианты, которых пока у них не было. Им не терпелось приступить к изготовлению Карты, особенно Малфою. После прошлых выходных он прожужжал об этом другу все уши. Третий сосед Джим Майклсон в спальне парней Рогатого змея уже спал без задних ног, а Забини где-то пропадал с той девчонкой Харпер, о которой распинался перед друзьями в Хейвуде, поэтому Поттер незаметно улизнул и из комнаты, и из гостиной факультета. В библиотеке его уже ждал Малфой, который был одет в черный худи с накинутым на белоснежные волосы капюшоном, пытаясь всем своим видом слиться с темным окружением. После отбоя в библиотеке редко можно было встретить студентов, но парни вообще не хотели привлекать к себе лишнего внимания, поэтому изо всех сил старались не шуметь по пути к двери в нужное помещение. — Знаешь, я тут подумал, и мне кажется, что даже пробовать не стоит. Когда ты наденешь мантию, ты же все равно тронешь своей рукой ручку. А ты не староста, — констатировал Скорпиус, скрестив руки на груди. — Но ведь дверь не будет этого знать, — возразил Альбус, хоть он и сам не был уверен в этой идее. — С чего бы это? Она же не по лицу определяет, кто староста, а кто нет, — Малфой снова подал голос из-под капюшона. — А ты откуда знаешь, какие там чары? Может там вообще скрытая камера стоит. Давай сначала попробуем, — прошипел Поттер. — Оке-е-ей, — сдавшись, протянул Скорпиус. Перед поворотом к нужной двери, Альбус достал мантию из большого кармана на животе своей кофты и накинул ее. — Ты подожди здесь, — сказал он, будучи уже невидимым. Малфой лишь недовольно покачал головой, еще раз показывая отношение к этой идее, но все-таки остался на месте. Поттер завернул за угол, где скрывались комната с артефактами и Зал наград. Он подошел к нужному входу вплотную и внимательно осмотрел дверь — с первого взгляда совсем обычная. Он протянул руку и дотронулся до ручки. Дверь не открылась — на это глупо было даже рассчитывать. Да и Альбус понимал это заранее, но он чересчур сильно вдохновился своими же словами о том, как его предок с помощью мантии-невидимки прятался от Смерти. К тому же, с чего-то нужно было начать. — Алохомора, — прошептал Поттер из-под мантии. Скорее всего, если бы дверь могла, она бы покрутила пальцем у виска, глядя на такие попытки ее отворить. Но попробовать стоило. Отец рассказывал, что на первом курсе Гермионе удалось открыть дверь, которая вела к огромной трехголовой собаке, охраняющей Философский камень, самым простым отпирающим заклинанием. Видимо, в Ильверморни все-таки к таким вещам относились серьезнее. Он вернулся к повороту, за которым стоял друг и снял мантию, показывая себя миру. В конкретно этом случае только Малфою. — Не получилось? — с видом «я же говорил» спросил Скорпиус. — Алохомора тоже не сработала, — пожав плечами, сказал Альбус. Малфой прикрыл рукой рот и тихонько рассмеялся. — И что ты ржешь? Какие у тебя варианты? Поттер в шутку толкнул блондина в плечо и прошел мимо него по направлению к основному залу библиотеки. Шаги Скорпиуса послышались за спиной. Альбус двигался вглубь помещения, освещаемом редкими светильниками, которые не погасили за собой студенты и светом луны в россыпи звезд с потолка. Эта магия всегда завораживала Поттера — и в Большом зале Хогвартса, когда он учился там с первого курса, и сейчас в Ильверморни. Он каждый день мысленно благодарил статую Рогатого змея, которая повернулась к нему на распределении за возможность видеть этот зачарованный потолок каждый день на пути в гостиную факультета. В стороне от открытого пространства с рабочими местами и книжными полками, уходящими под потолок, было оборудовано что-то вроде гостиной для совместной учебы и отдыха студентов с разных факультетов. Несколько вытянутых диванов, выставленных в форме буквы «П», скрывались за книжными стеллажами, которые отделяли зону от остальной библиотеки. Поттер и Малфой направились в эту часть помещения и плюхнулись на диваны друг напротив друга. — И что будем делать? — первым спросил Скорпиус. — Мне кажется, ты и сам понимаешь, что остается только один вариант, — Альбус поудобнее устроился на диване, вытянувшись на нем в полный рост. Он лег на бок и подпер щеку рукой. — Империус? — блондин повторил действия друга, но лег на противоположный бок. — Это реально первое, что приходит тебе в голову? — Поттер вскинул брови. — Ну да, — просто ответило его зеркальное отражение с пепельными волосами на соседнем диване. — Я говорю про оборотное зелье, — как будто что-то очевидное сказал брюнет. — Его готовить почти целый месяц, — как будто что-то очевидное ответил блондин. — Да. В случае, если у тебя нет заготовок, — Скорпиус подскочил со своего места и уставился на него в непонимании. — Что ты имеешь в виду? Я знаю рецепт оборотного. Там златоглазок нужно настаивать двадцать один день, — возразил он. — Тебе повезло, что я увлекаюсь зельями и знаю всякие лазейки для таких случаев. И еще тебе повезло, что я заглянул в лавку с ингредиентами на Граунд Сквер, — вещал Поттер со своего дивана, не меняя положения. — Тебе вообще со мной повезло. — О великий Альбус Северус, расскажи, пожалуйста, подробнее о своей гениальности, — с издевкой произнес Малфой и сделал вид, что кланяется ему со своего места. Альбус тоже поднялся и сел. — Вообще-то в сфере зельеварения уже давно существуют различные консерванты, чтобы не тратить время на полный цикл изготовления зелья. В той лавке я купил несколько готовых смесей, их нужно только немного дополнить, — с важным видом сказал Поттер. — И зачем, мы спрашивается, тратили время на мантию-неведимку и Алохомору, если у тебя в спальне лежит готовый ключ к закрытой комнате? — вспылил блондин. — М-м-м дай-ка подумать, — Альбус коснулся подбородка и посмотрел вверх, — Может, потому что использование оборотного зелья запрещено? — А проникать в комнату, на которой стоит запрет для посещения, в целом не запрещено? — Скорпиус стиснул челюсти. — Как будто ты не понимаешь, как сильно нам влетит, если кто-то просто узнает, что мы проникли в комнату с артефактами, и если нас застукают еще и за оборотным? — Ладно, все. С тобой бесполезно спорить, — напоследок Скорпиус раздраженно фыркнул и махнул на друга рукой. — Сделаем это на ближайших выходных. За это время я подкорректирую рецепт и найду волосы какого-нибудь старосты. Ты тоже должен будешь найти для себя, — он остановился и задумался. — Только не бери волосы Кирана, он привлекает к себе слишком много внимания. — Договорились, — протянул Малфой со своего места.

***

4 октября

В четверг случилось то, чего Альбус одновременно боялся и желал больше всего — Виктория сама заговорила с ним. Это случилось перед тем, как он в деталях продумал свою речь. Поэтому все пошло совсем не по плану. Хотя плана у него пока и вовсе не было. По расписанию у седьмого курса Рогатого змея и Пакваджи было совместное занятие по Смешиванию зелий у Андерсона. Студенты в этот день не притронулись к дверцам шкафчиков с ингредиентами и даже к своим палочкам — все усердно выполняли первую в семестре аттестационную работу. Поттер так увлекся, что два раза просил у профессора дополнительный листочек, чтобы исписать их своими мыслями насчет ингредиентов растительного происхождения. Как можно догадаться, мыслей у него было много. Вместе со звонком он дописал последнее предложение в абзаце о возможностях сока мурлокомля и сдал свою работу Гарету. Так как это было последнее занятие перед обеденным перерывом, все поспешили удалиться из класса, включая самого профессора, как можно быстрее. Поэтому собрав вещи в свою сумку, Поттер обнаружил себя в кабинете один на один с Даламбер. Обнаружил он это, когда поднялся со своего места и буквально врезался в девушку, которая незаметно подкралась к его месту. Она встретилась в ним взглядом и растянула пухлые губы в лучезарной улыбке. — Как насчет второго занятия? — сказала она, наклонив голову в сторону. Поттер застыл на месте, будто девушка незаметно бросила в него Петрификусом с помощью невербальной магии. Он впился широко раскрытыми глазами в ее лицо и не мог издать ни звука. — Альбус? — примерно через минуту такого молчания она нахмурила брови и перестала улыбаться. Вид у нее был взволнованный. — Нет. У меня нет времени, — выпалил он. А затем убежал из кабинета. Быстрым шагом он направился в сторону внутреннего двора. В Главный зал идти он не собирался — боялся встретиться там с Викторией еще раз и сгореть со стыда окончательно. Да и к тому же, после такого кусок в горло не лез, а мысли были забиты только осознанием того, какой он идиот. Зачем он сказал это? Что хотел этим доказать? Он вылетел на улицу и осел на ближайшую лавку. Если бы у него были волосы достаточной длины, он бы непременно начал рвать их с головы. Альбус согнулся пополам и подпер указательными пальцами виски, прокручивая в голове обескураженное выражение лица Виктории после его совершенно неуместного выпада. Из-за наличии сестры и десятка кузин женского пола Поттер всегда старался вести себя с девчонками вежливо и галантно, он неплохо разбирался в их психологии и четко осознавал вещи, которые могут их обидеть. Но сейчас он поступил, как настоящий козел, и не мог совладать с противным чувством, которое тяжело оседало на его плечи. Что делать дальше было непонятно. Сначала Поттер хотел найти Даламбер и поговорить с ней по-человечески, но показываться ей на глаза так скоро совершенно не хотелось. Однако и давать ей достаточно времени для того, чтобы она успела обсудить произошедшее с подругами и окончательно поставить на нем крест, тоже было бы опрометчиво с его стороны. У него был опыт в общении с девчонками, и даже в отношениях, но с Викторией все шло не так с самой первой их встречи, когда он случайно накричал на нее во время вечеринки у бассейна. Иногда ему казалось, что самым легким вариантом будет просто забыть о ней, потому что ее, пусть и красивое лицо, было вечным напоминанием о его провалах на любовном поприще. Однако что-то в ней притягивало Альбуса, как мотылька на свет, даже не смотря на ее очевидную незаинтересованность им. — Ты чего не на обеде? — спросили над ухом. Альбус очнулся и обнаружил, что на лавке рядом с ним сидит Меган. — Меган, ты вроде умная, да? — он повернулся на девушку с коротким темным каре и заглянул в ее серо-зеленые глаза с гримасой полного отчаяния. — Вроде, — она недоверчиво посмотрела на него, выгнув брови. — Что бы ты посоветовало абстрактному парню, который случайно нагрубил девушке, которая на самом деле ему очень нравится? — А почему этот абстрактный парень это сделал? — девушка наклонила голову и ее прямая челка слегка прикрыла глаза, в которых уже плескалось веселье. — Точно не знаю, но мне кажется, что он сам себя накрутил и сделал это от выдуманной обиды, — протянул Поттер голосом, принадлежавшим неуверенному подростку. — Я бы посоветовала этому абстрактному парню меньше обижаться. Обиды — очень не по-мужски, — вдруг серьезно сказала Уиттакер и выпрямилась. — Ты не помогаешь, — фыркнул Альбус и кожей почувствовал, как она вбила последний гвоздь в крышку гроба с его самоуничижением. — Абстрактному парню? — хихикнула брюнетка. — Да, ему очень паршиво, — выдохнул парень и провел взад-вперед ладонью по короткой щетине на голове. — Тогда ему стоит взять себя в руки и решиться на разговор, — Меган встала со скамейки. — Абстрактный парень передает тебе спасибо, — Поттер взглянул на нее снизу вверх и улыбнулся. — Сегодня снова приедет кто-то из тренеров. Говорят, что это будет твой брат, — Уиттакер сменила тему, за что Альбус был ей благодарен. Обсуждать дальше свой провал у него не было сил. — Лили будет в восторге, — он усмехнулся и тоже встал со скамейки. Меган была права. Он должен взять себя в руки, а не разлагаться изнутри от собственных мыслей, спрятавшись во внутреннем дворе, как последний трус. Альбус решил найти Викторию и поговорить с ней при первом удобном случае.

***

Осенний климат на горе Грейлок все еще радовал школьников теплой погодой и частым солнцем, отчего никто не торопился доставать привезенные куртки и обматываться шарфами. Тяжелее всего было только бразильцам, которые привыкли к климату тропических лесов в школе на родине, и уже в первых числах октября во внутреннем дворе их можно было встретить исключительно в шапках и теплой одежде. — Ты серьезно будешь в этом ходить? — усмехнулся Скорпиус глядя на то, как его сосед по комнате Маркос пытается согреть свой нос в воротнике шубы, походившей на стриженного барашка. Студенты Вампуса направлялись в сторону поля для квиддича. — Ты вообще видел погоду? — возмутился парень, вскинув черные густые брови. Температура воздуха на самом деле все еще имела комфортный плюс и Малфой не мерз на улице, просто надев школьный шерстяной пиджак. — Используй согревающее заклинание, не позорься, — с усмешкой сказал блондин, не поворачивая голову на соседа. — Скоро выпадет снег, температура упадет до минуса, тогда и наденешь это бедное животное. — Шуба искусственная вообще-то, — с вызовом произнес бразилец. — Еще хуже, — Скорпиус фыркнул. — Ты в квиддич тоже в этом собираешься играть? — Сказали же, что сегодня приходить в форме не нужно, — буркнул бразилец. — Эскорпио, что ты пристал? — Я Скорпиус, — раздраженно процедил Малфой. Бразилец всегда начинал называть его португальским словом «скорпион», когда хотел вывести из себя. — Эй, подождите! — их окликнул Лиам. Парень запыхался от непродолжительной пробежки по дороге до поля и держал в руке свою навороченную метлу, которую вообще-то тоже не нужно было приносить. Малфой и Маркос остановились, чтобы позволить соседу сравняться с ними. — О боже, Марко. В чем ты? — взглянув на бразильца, Лиам расхохотался. — Tolos, — задрав нос, произнес парень в шубе и двинул вперед. За месяц совместного проживания и Лиам, и Скорпиус выучили несколько фраз и ругательств на португальском. Конкретно это означало «дураки». Он часто его использовал. — Сегодня, говорят, Поттер будет, — произнес Лиам на ходу, когда они с Малфоем пошли вслед за Маркосом. — Ура, — сказал Скорпиус с издевкой. — Он тебе не нравится? — Кларк вскинул брови от удивления. У ловца вообще была очень активная мимика, что поначалу немного пугало бывшего слизеринца. — Квоту на симпатию к Поттерам занял Альбус, — усмехнулся Малфой. Нельзя было сказать, что за прошедший месяц он начал доверять двум этим парням, но они в определенной мере сблизились. К этому располагала атмосфера и на Вампусе в целом, и конкретно в их спальне. Лиам и Маркос были хорошими парнями, в какой-то степени наивными, но искренними — это подкупало холодное сердце Малфоя, привыкшего надевать маску отчуждения, даже лежа под одеялом в своей кровати, когда он учился на Слизерине в родной школе. Скорпиусу вообще начинало нравиться в Ильверморни, но его постоянно преследовало чувство, что здесь что-то не так. Казалось, что прошедший месяц — лишь репетиция перед чем-то серьезным, своеобразный период адаптации. Его смущала так называемая «элита», которая за сентябрь не то чтобы в полную силу проявлялась. Шума вокруг привилегированных студентов было много, но на деле он не увидел ничего сверхъестественного, что выделяло бы их из общей массы или говорило бы о каком-то особенном положении в школе. Складывалось ощущение, что на них не плевать только Демимаске. Анонимная газета его тоже смущала, но зацепок пока не было никаких, что не могло его не раздражать, потому что свой нос в жизнь Малфоя она совала с особенным рвением. Это было еще одним пунктом в списке «за» скорейшее изготовление Карты. С ее помощью он сможет отслеживать передвижение всех студентов, а особенно странные собрания можно будет проверить и разоблачить этих горе-журналистов. Хотя черт его знает, что из этого будет странным, а что нет. Из всех студентов он запомнил только несколько новых имен, большинство из которых учились на Вампусе и постоянно маячили перед глазами. — Да, там реально Поттер, — радостно выпалил Лиам, идущий рядом. Парни подошли к полю и где-то вдалеке уже можно было различить толпу студентов с разных факультетов и двухметровую фигуру старшего Поттера во главе. На самом деле он нормально относился к Джеймсу, даже по-своему любил его, потому что в свое время именно он был для них с Альбусом проводником во многие сферы взрослой жизни. Единственные вещи, которые смущали Малфоя в присутствии ловца «Татсхилл Торнадос» — его иногда неконтролируемая клоунада и сцены, стабильно устраиваемые рыжей Поттер при виде брата. Когда Скорпиус с соседями подошли ближе, все трое увидели, что в центре поля был постелен газон, на котором лежали большие мягкие подушки разных форм и расцветок, образующие несколько рядов сидений. Их предупреждали о том, что брать спортивную форму на занятие не нужно, но Малфой и не думал, что Поттер решит устроить посиделки на свежем воздухе. — Проходите, присаживайтесь, — Джеймс указал подошедшим студентам на подушки. — Мы просто будем сидеть на улице? Здесь вообще-то холодно, — возмутился Маркос. — Ферреро, используй заклинание, — с немым вопросом «Ты сейчас серьезно?» во взгляде произнес Поттер. — Я Феррейра, — обиженно протянул бразилец. — Да хоть Феррари, — бросил Джеймс и покинул компанию студентов Вампуса. Парень прошелся вдоль студентов, которые уже расположились на громадных подушках, напоминающие сидения мягких диванов. Его лицо приняло задумчивое выражение и он начал загибать пальцы на обеих руках, пытаясь пересчитать всех присутствующих. По последующей недовольной физиономии можно было понять, что у него что-то не сходится. — Кого не хватает? — громко сказал он, обращаясь к толпе. — Поттер и Лонгботтом, — ответила Хлоя, староста Рогатого змея. — Какого конкретно Поттера? — Я вообще-то здесь, — подал голос Альбус. Студенты прыснули. Услышав знакомый голос, Малфой начал пробираться ближе к другу, который сидел в окружении своей команды, но Джеймс тут же окликнул его: — Малфой, стоять! Садимся рядом со своими. Скорпиус замер и оглянулся по сторонам, чтобы найти лица студентов Вампуса: Дерек и Джулиан сидели позади большой подушки, на которой расположились Лиам и Маркос. Воинственный факультет занял свои места справа от большого кресла, которое стояло обособлено и было повернуто к студентам «лицом». Он прошел между другими игроками и занял свободное место на подушке рядом с загонщицей Вампуса Юдзу. Маркос, конечно, драматизировал, но на улице действительно становилось холоднее. Особенно не грела мысль, что им нужно будет просто так сидеть на улице без движения все время занятия у приглашенного тренера. Малфой сосредоточился на мысли с формулой нужного заклинания, представил согревающую ауру вокруг себя и через несколько мгновений в самом деле ощутил прикосновение тепла к открытым участкам своей кожи — шее и рукам. Это было одно из проявлений невербальной магии, которую он самостоятельно освоил еще в Хогвартсе. Через несколько минут вдалеке показались две женские фигуры. Поттер и ее подружка, наконец, решили порадовать всех своим присутствием. Скорпиус поджал губы в немом укоре, когда охотница с его факультета плюхнулась рядом с ним на подушку, но вида не подал. Так он оказался заперт между рыжей и студенткой японского происхождения Накамурой. — Сейчас все в сборе? — Джеймс оценивающе прошелся взглядом по толпе студентов, которые расселись перед ним на нескольких рядах мягких подушек, а затем занял свое место перед ними. — Что мы будем делать? Пока похоже на кальянную, — встрял средний Поттер. Все снова прыснули. — Мистер Поттер, каждый думает в меру своей испорченности, — с наигранной надменностью произнес тренер и поудобнее уселся на своем кресле, вытянув длинные ноги перед собой. — Сегодня мы затронем психологический аспект игры в квиддич. Будем учиться быть командой и понимать свое место в ней. — Да мы вроде давно понимаем свои роли, — послышалось с заднего ряда подушек. Автором высказывания был Макс Паркер. — Давайте договоримся, — Поттер сложил руки домиком перед собой, — Вы молчите, пока вам не будет задан прямой вопрос. Например, как сейчас. Ответьте мне, чем занимаются охотники в команде, мистер Паркер? — Загоняют квоффлы в кольца противника, — ответил студент. По лицу Джеймса расплылась довольная ухмылка, будто он был рад тому, что студент сказал именно это. — Неправильно. Еще варианты? — он выжидающе посмотрел на школьников. — Охотники, подключайтесь. Чем вы вообще занимаетесь на игре? — Пытаемся отнять квоффл у соперников, отдаем передачи другим игрокам, — подключился Дерек, охотник Вампуса в тройке с Ридом и Поттер. — Вот с этого и предлагаю начать наше обсуждение, — Джеймс встал с места. — В школьном квиддиче вы привыкли говорить только об атаке. Ваша цель — квоффл, голы, точные передачи, кольца соперника, — Поттер начал вышагивать перед собравшимися студентами взад-вперед. — Атакующий квиддич играется по логике «только вперед», без оглядки на собственные кольца и ситуацию на площадке. Если сравнивать ваши роли с другими не-магическими играми, то все вы выполняете функции нападающих. Однако в профессиональных лигах в статистике матча наряду с голами, передачами и минутами владения квоффлом, у охотников появляется строчка «заблокированные броски». Почему? — Потому что они еще и защищают кольца, — с места ответила Меган Уиттакер. — Правильно. В школьном квиддиче эта участь достается только вратарю, — старший Поттер мазнул взглядом по Скорпиусу. — На самом деле охотники должны быть активными участниками защиты и своих колец, и своего вратаря. Если вы позволяете расстреливать своего вратаря охотникам из команды противника или вообще выходить с ним один на один, то вы хреного понимаете свою роль в команде, — Джеймс остановился и оглядел студентов со своей высоты. — Охотники в команде должны с таким же рвением бросаться к своим кольцам, чтоб защитить их, как и к чужим, чтобы забить в них мяч. В понимании этого простого правила лежит один из ключей к построению настоящей команды. Почему? — Это взаимовыгодно. Если охотники будут помогать своему вратарю, то им не нужно будет постоянно догонять соперников в счете, — ответил Малфой. — Именно, — Поттер щелкнул пальцами и вскинул указательный на Скорпиуса. — Вратарь для вас должен быть принцессой в замке, то есть в кольцах, которые вы, драконы, то есть охотники, охраняете. Например, в не-магическом хоккее устроено так, что вратарь является абсолютно неприкасаемым членом команды. В случае, если полевой игрок из команды соперника неудачно задевает такого игрока, то его ждет серьезный и болезненный разговор со всеми пятью парнями на льду. — А когда тогда нам голы забивать? — рыжая Поттер рядом вытянула губы в недовольной гримасе. Брови были сдвинуты, а длинные ресницы вздрагивали от каждого движения. — Любое взаимодействие охотников на поле можно поделить на циклы: атака, защита, контратака. Вы не должны сидеть у своих колец и отгонять от вратаря всех желающих с ним увидеться, но защита — обязательное звено в цепи ваших передвижений по полю, — с важным видом скандировал старший Поттер. Малфой не мог прогнать чувство диссонанса от вида давно знакомого раздолбая Джеймса и мудреных речевых конструкций, которые изливались из его рта. — Охотники, посмотрите на своих вратарей и запомните, что эти прекрасные лица не должны оставаться в одиночестве на своей стороне поля, пока на них наступают ваши противники. Поттер недоверчиво покосилась на Скорпиуса и нахмурила брови. Уж у нее то было минимальное понимание всех тех вещей, о которых Джеймс говорил, учитывая, что она дважды нападала на кольца Малфоя, находясь с ним в команде — один раз специально, второй раз случайно. — Малфой, пс! — раздалось позади. — Дай посмотреть на твое прекрасное лицо. Скорпиус обернулся и встретился взглядом с Дереком и Джулианом, которые не могли сдержать ребяческих улыбок. А он не смог удержаться от того, чтобы не показать им средний палец. — Теперь расскажите о роли загонщиков, — Поттер скрестил руки на груди. — Мистер Забини, пожалуйста. — Еще сегодня утром я бы ответил, что наша задача — дезориентировать ловца из команды соперника и помешать ему схватить снитч, — он в шутливом жесте приложил ладонь к груди в области сердца. — Но после разговора с вами, тренер, я осознал, что мы в такой же степени должны защищать своего ловца. — Схватываете на лету, — Джеймс расплылся в улыбке и сел обратно в свое кресло. — С точки зрения ваших действий в небе мало что меняется, вы все так же пинаете свои бладжеры по полю. Однако меняется смысл, вложенный в ваши действия, — Поттер закинул ногу на ногу и положил руки на подлокотники. — Загонщики в школьных командах ищут глазами чужого ловца, чтобы покалечить его и помешать поймать снитч в то время, как вас должна интересовать только сохранность вашего. Ловец, удирающий от бладжера, несет мало пользы в поимке снитча не только у противника, — Джеймс подался вперед. — Поэтому загонщики, посмотрите на ловцов своих команд. Для вас именно они выступают в роли принцесс, которых нужно защищать. Юдзу, сидящая рядом с Малфоем заерзала на месте и обернулась назад, чтобы встретиться взглядами с их ловцом Лиамом. Скорпиус взглянул на ее профиль и увидел, как сильно у нее сжаты челюсти по очертаниям жевательных мышц, которых в обычном состоянии никогда не было видно. Малфой отвернулся и задумался. Она, что, злится на что-то? Затем он повернул голову в сторону Поттер и увидел, как рыжая пытается унять дрожь во всем теле, обхватив себя за плечи. Короткий воротник темно-синего школьного пиджака был приподнят и она совершенно безрезультатно пыталась за ним спрятаться от ветра, втянув шею в туловище. Они замерзли. Он опустил взгляд и обратил внимание, что загонщица хотя бы одета в форменные брюки, в отличие от Поттер, которая додумалась прийти на квиддичное поле в короткой клетчатой юбке и гольфах, которые кое-как закрывали острые коленки. Блондин просто не смог не закатить глаза от вида этих мучений в то время, как каждая из них могла бы наколдовать здесь хоть костер из Адского пламени. Ему хотелось взять обеих за шкирку и отвести к профессору Гейману, чтобы он напомнил им простейшие чары, которые изучают на втором курсе. Он закрыл глаза и мысленно нащупал границы своего согревающего заклинания. С помощью некоторых манипуляций у себя в голове он попытался расширить область его действия. Распахнув веки, он почувствовал на себе взгляды двух пар глаз, которые принадлежали девушкам по обе стороны от него. — Спасибо, — прошептала Юдзу, склонив голову. Поттер хотела было что-то сказать, но быстро захлопнула рот и резко отвернулась. Сначала он подумал, что даже его магия противится помогать ей, и заклинание на нее не распространилось, однако потом он увидел, как она оставила глупые попытки согреться коротким воротником пиджака и перестала дрожать. Да уж, великий герой Гарри Поттер не научил свою дочурку банальной вежливости, зато она искусно выучила, как задирать нос. — Итак, остались вратарь и ловец. Кто о ком должен думать? — Джеймс снова заговорил. — Ловец, — быстро ответила Розье. — Чем быстрее будет пойман снитч, тем меньше у вратаря работы. — Отчасти это правда. Это базовое правило игры, — старший Поттер подался вперед на локтях и начал внимательно вглядываться в блаженные лица школьников, которые до сих пор не все понимали в этом разговоре, — Но если вы следите за профессиональными лигами своих стран и за международными соревнованиями вроде Чемпионата мира, то вы наверняка обращали внимание на то, что каждая пятая игра заканчивается не в пользу команды, чей ловец поймал снитч, а в пользу большего счета. Поэтому ответственность в этой паре ложится на вратаря. Он всегда должен думать о своем ловце и о том, чтобы пойманный снитч точно принес команде победу. Джеймс снова встал с места и начал мерить шагами газон, расстеленный правильным кругом в середине поля прямо на песке. — Будучи школьником, я часто слышал, как в командах обсуждали несправедливость квиддича. Мол исход игры решает ловец, а остальные игроки выступают только в роли массовки. Я как ловец, честно сказать, и сам так думал, — Джеймс поправил темные пряди, которые постоянно падали ему на глаза и улыбнулся. — И только в профессиональном спорте я понял, что это не так. Загонщики думают о сохранности своего ловца и создают максимально комфортные условия для поимки снитча. Вратарь тоже думает о ловце, оставляя ему как можно больше форы в счете. Охотники, помимо атаки колец соперника, думают о вратаре, потому что зачастую исход матча решают именно незабитые голы. В это время ловец думает о каждом участнике команды, ведь только их действия позволят ему получить победу в матче. Снитч — это всего сто пятьдесят очков, что в квиддиче является сущей мелочью. — Кстати, а кто думает о загонщиках? — спросил розоволосый Киран со своего места среди студентов Буревестника. — А загонщики должны быть самодостаточными, — с привычным весельем в голосе ответил Джеймс. — Загонщики несут на своих плечах прямую ответственность за своего ловца и за исход матча с отчетливым понимаем, что подстраховать их некому. По толпе раскатился гул из смешков. Джеймс встал перед студентами, развалившихся на подушках, и сцепил руки за спиной. А затем продолжил свою речь: — Вы станете полноценными командами только тогда, когда поймете, что в вашей ответственности как игроков не только определенный вид мячей или кольца, а люди. Каждый раз, когда вы взмываете в небо, вы должны отказываться от личных амбиций: от скорости пойманного снитча, забитых голов или силы брошенного бладжера. Мячи — это спортивный инвентарь, счет — это цифры, а люди — это ваша команда. Студенты с немым осознанием произнесенных Поттером слов начали вертеться на своих местах и озираться на студентов из своих команд. Малфой и сам ощутил что-то похожее на трепет в груди, глядя на игроков со своего факультета. Это чувство застало его врасплох, ведь когда они с соседями шли на поле, он ожидал чего угодно, но не фонтанирующего мудростью Джеймса о тонкостях психологии в командных играх. — На данный момент здесь нет ни одной команды. Есть только студенты, которые неплохо справляются с какой-то частью задач для своего амплуа. А вот моя задача это изменить, — продолжил старший Поттер, дав время студентам на то, чтобы переварить все то, что он сказал ранее. — Сейчас все вы выполните одно задание на доверие, а до следующего моего приезда в школу у вас будет полноценная домашняя работа. — Джим, у нас и так много домашки, — подал голос средний Поттер. — Оно легкое, не ной…те, мистер Поттер, — отрезал Джеймс, а затем хлопнул в ладоши, возвращая себе отнятое братом внимание студентов. — Итак, сначала задание на доверие. Для начала вам всем нужно встать с подушек. Ученики послушались тренера и синхронно поднялись на ноги. Поттер достал палочку из-за пазухи и начал перемещать подушки по воздуху — какая-то часть просто разлетелась по полю, а некоторые были заодно и трансфигурированы. Некоторые из них теперь выглядели как стулья, кирпичи, раскрытые зонты, вешалки, ведра и прочий хлам. Затем брюнет начал это все перемещать по периметру площадки, застеленной газоном, а через несколько минут его мастерского владения магией, из всего этого мусора были составлены четыре линии на приличном расстоянии друг от друга. Джеймс предложил простую игру — одному студенту завязывают глаза, а второй должен провести его с помощью подсказок голосом через все препятствия на пути. Побыть «слепым» должен каждый участник команды по очереди, а вести его должен ближайший сосед. У Вампуса выстроилась такая цепочка: Лили — Скорпиус — Юдзу — Лиам — Маркос — Дерек — Джулиан. То есть Малфой пойдет первым под руководством Поттер, а сама рыжая пойдет последней под присмотром Рида. Старший Поттер расставил всех игроков перед линиями препятствий по факультетам и раздал четыре повязки студентам, которые должны были идти первыми. Скорпиус встал в начале полосы из трансфигурированного мусора и подушек и перевязал себе глаза. По поручению тренера студенты из его команды начали копошиться вокруг него, передвигая все предметы в другом порядке, чтобы у «слепого» не было шанса вспомнить их расположение по памяти. — Ты прям вылитый Годжо Сатору, — где-то над его ухом прощебетала Накамура. — Кто? — он обернулся на голос и чуть не потерял равновесие с непривычки. — Герой японских комиксов и анимации. Очень могущественный маг, — ответила она, на что Малфой лишь хмыкнул. Он понятия не имел, о чем она говорит. — Малфой, готов? — спросила рыжая, хоть формально сейчас он и не видел цвета ее волос. — Только не уведи меня в чащу леса или к обрыву, — сказал он и в толпе студентов Вампуса послышались смешки. Им не было известно об их многолетней истории вражды, поэтому они воспринимали подобные поддевки, как простые шутки. — Не искушай меня, — отозвалась Поттер. — Иди вперед, но не сильно. — Это как? — Ну сделай два шага сначала. Но небольших. Малфой шагнул, осторожно передвигая ногами и выставив руки в разные стороны, инстинктивно готовый за что-то ухватиться в случае осечки. Понемногу он привыкал к ощущению темноты перед глазами. Сначала ему показалось, что мир вокруг просто выключился. Но спустя какое-то время темнота перестала быть пустой — она стала живой, дышащей и наполненной ощущениями, которые раньше не казались важными. Слух и обоняние стали первостепенными: он начал слышать даже малейшие шорохи вокруг и улавливал отголоски самых разных ароматов. Биение собственного сердца казалось громыхающим, а любые всполохи воздуха были заметны — его движение, температура, направление. — Давай еще. Один шаг. Малфой послушался. — Стой. Теперь повернись налево и будь готов к другим указаниям, — от звука командного тона Поттер он неожиданно глупо хихикнул. Он вообще впервые так отчетливо слышал ее голос — звонкий и выразительный, но с легкой хрипотцой. — Что дальше? — Нужно пригнуться и сделать два шага вперед, — неуверенно сказала Поттер и Малфой тут же недоверчиво повернулся куда-то в сторону ее голоса. — И зачем же мне пригибаться? — с рыжей нужно было быть осторожным. Она в любой момент может нарушить правила и просто издеваться над ним. — На уровне с тобой стоит торшер. Я не знаю, как еще ты можешь его обойти. Поэтому пригнись, будто хочешь погладить собаку, — он уловил перемещение девушки и ее голос раздался рядом с другим ухом. На его лице вырисовалась гримаса непонимания, хоть она и вряд ли угадывалась из-за повязки на глазах. Причем здесь вообще собака? Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы уловить полет мысли охотницы, и немного поддавшись картинкам из своего воображения, он все же сделал то, о чем его попросили. Правда представил он вовсе не собаку. — Супер! Выпрямись, — радостно взвизгнула Поттер и хлопнула в ладоши. В голову сначала ударил резкий звук, а затем запах ее парфюма. Он был едва уловим, но в носу осели цветочные и какие-то мыльные ноты свежести. — Теперь ты должен кое-что перешагнуть, сильно. — Поттер, ты можешь выражаться как-то конкретнее? Мне на шпагат здесь сесть? — Хочешь — сядь, — обиженно протянула рыжая. — Что мне нужно перешагнуть? — уже немного закипая, уточнил Малфой. — Ведро. Он даже не хотел думать о том, как он выглядел со стороны. Наверняка смешно и нелепо, если учесть сколько раз Накамура шикнула на смеющихся Лиама и Маркоса где-то в стороне. Но судя по тому, что он не почувствовал прикосновения своей ноги о какую-либо поверхность, шаг получился удачным. — Осталось чуть-чуть. Я думаю, тебе надо лечь на землю. — И зачем? — Тут стол. Скорпиус аккуратно сел на корточки, а затем лег на живот, опираясь на локти. Газон был прохладным и влажным, отчего ткань школьных брюк мгновенно стала неприятно липнуть к коже. — Ползи, — он услышал, как Поттер присела вслед за ним и ее голос раздался недалеко от земли, на которой он лежал. Блондин послушался и сделал несколько движений по газону, двигая свое тело вперед. — Стой! — парень замер на месте. — Блин, Малфой, ты какая-то дылда. Какой у тебя рост? — Метр девяносто один, — сначала на автопилоте ответил он, а потом осознал бредовость этого вопроса. — Ты серьезно хочешь сейчас это обсудить? — Я не знаю, как тебе встать, чтобы ничего не задеть. — Уж придумай, — прошипел он. Школьный пиджак задрался и намок окончательно, что начинало действовать на нервы. — Так, ладно. Можешь как-нибудь аккуратно подтянуть ноги к телу и встать на колени? Только не болтай ногами, а то заденешь стол, — он тяжело выдохнул и сделал то, о чем его просит рыжая. — Теперь о-о-о-чень аккуратно поднимайся. Подняться с колен без опоры оказалось труднее, чем он мог представить. Малфой встал на левую ступню и начала подниматься, переложив на нее весь свой вес. Вскоре он почувствовал, как его начинает заносить. Откуда-то со стороны Поттер прозвучал нервный писк и он понял, что делает что-то не так. Тогда Скорпиус вернулся в исходное положение и попробовал подняться сразу на обе ноги, изменив положение с колен на корточки. Когда он, наконец, выпрямился, из области, где обитала рыжая, послышался вздох облегчения. — Осталось совсем чуть-чуть. — Ты уже это говорила. — Сейчас правда. Повернись налево на девяносто градусов. — Я не взял с собой циркуль. — Малфой, не выпендривайся, — с нетерпением сказала Поттер, — Переставь ногу влево под прямым углом. Он фыркнул и послушался ее указаний, сгорая от нетерпения снять повязку и взглянуть в глаза своей мучительнице. Даже жалко, что ее должен был вести Рид, Скорпиус предпочел бы отыграться на ней собственноручно. — Перед тобой стоит стул, обычный такой, со спинкой, — рыжая вдруг подозрительно замолчала. — Как думаешь, что нужно делать? — Ты меня спрашиваешь? — тут же вспылил Скорпиус и навел указательный палец на повязку. — Я не вижу нихрена. — А то я не заметила! — реакция Поттер на его повышенный тон не заставила себя долго ждать. — Я не уверена, что ты сможешь его перешагнуть, а обходить опасно, по сторонам лежат еще вещи. — Лучше обойти, — чувствуя прилив раздражения, он сжал руки в кулаки по бокам от тела, и попытался придать голосу наиболее спокойную интонацию. Он понимал, что если они начнут ссориться, это испытание никогда не закончится. Рыжая начала давать указания, следуя за ним по пятам, а ее звонкий голос подкреплял каждое его движение и так отчетливо стоял в ушах, будто она сидела у него в голове. В воздухе вокруг Скорпиуса витал аромат ее духов с нотами свежести и перемешивался с прохладными потоками октябрьского ветра. Малфой хоть и выполнял все, о чем она просила, внутри все серьезнее закипало недовольство от положения, в котором парень оказался — он ползает по земле, а Поттер им командует. Блондин устал и промок, хотел снять повязку и мечтал о том, чтобы рыжая, наконец, замолчала. — Получилось! Снимай повязку, — услышав заветные слова, он тут же стянул плотную темную ткань с головы. Перед его глазами взорвался свет от включенных софитов на поле, такой резкий и обжигающий, словно тысячи иголок вонзились в зрачки. Глаза рефлекторно зажмурились, а веки потяжелели, отвыкшие от света. Проморгавшись, сначала Малфой увидел размытые пятна света и тени, которые постепенно приобретали силуэты и лица студентов Ильверморни. Игроки Вампуса радостно улюлюкали и аплодировали где-то в начале его линии препятствий, а Поттер, встретившись с ним взглядом, опустила голову и начала рассматривать свои лоферы. Он ощутил, как от нее прокатилась тихая волна неловкости, оставляя в воздухе едва уловимое напряжение. Скорпиус надеялся, что ей стало стыдно за то, что назвала его дылдой. — Отлично! Теперь повязку надевает Накамура, а управлять ею будет Малфой, — из неоткуда появилась долговязая фигура Джеймса Поттера, который светился ничуть не хуже одного из софитов на поле. — Ребята, переставьте реквизит. Студенты, не участвующие в испытании, поменяли местами разбросанные на поле вещи, полностью меняя облик линии препятствий для следующей участницы. Поттер помогла перевязать глаза Юдзу и за руку отвела ее в начальную точку предстоящего пути. Оказавшись на месте рыжей, Скорпиус вдруг понял, что задача провести «слепого» участника через гору бесполезных вещей, ни разу их не задев, на самом деле сложнее, чем он думал. Малфой долго не мог привыкнуть к мысли, что Накамура ничего не видит и не может догадаться, сколько именно раз ей нужно шагнуть или как сильно пригнуться. Не смотря на его довольно неумелые навыки поводыря, кое-как он провел студентку японского происхождения к финишу и облегченно выдохнул от мысли, что его участие во всем этом закончилось. Джеймс снова появился рядом, когда Юдзу сняла повязку и зафиксировал факт успешного прохождения этого испытания. Вслед за загонщицей все четыре парня: Лиам, Маркос, Дерек и Джулиан, без особых казусов прошли полосу препятствий и радовались своему фурору. Проблемы начались, когда повязка коснулась веснушчатой и вредной физиономии Поттер. Она была нервной, неуверенной и совершенно необучаемой. Джулиан был с ней крайне вежлив и даже неоправданно нежен, но рыжая будто не слышала его и пыталась все сделать по-своему. Глядя на это, Малфою захотелось сказать что-нибудь резкое, чтобы привести ее в чувства или хорошенько встряхнуть, но компрометировать себя он не стал. Ему оставалось только молча наблюдать за тем, как Поттер в очередной раз пытается привлечь к себе внимание, каждым своим жестом выкрикивая: «Смотрите, я не такая, как все». От этой картины становилось тошно. Возможно, дело было в ее тотальной жажде контроля, излишней мнительности и неумении доверять другим даже самые простые действия, но Малфоя мало волновали ее внутренние мотивы вести себя так. Сейчас они одна команда, а значит ее бзики сказывались и на нем. К тому же, они с Ридом вроде как встречались или были очень близки к этому. Странно, что даже такую глупость, как позволить ему провести себя через препятствия в повязке, она не может ему доверить. Может, она не верит ему после случая с букетом? Малфой чертыхнулся про себя и рефлекторно мотнул головой, выбрасывая эти глупости из головы. Еще не хватало стоять здесь и рассуждать о ее скучной и непримечательной личной жизни. В итоге Поттер стала единственной из их команды, кто не справился с этим заданием. Она импульсивно вертелась на месте, делала порывистые жесты и постоянно размахивала конечностями с поводом и без. Это привело к тому, что она споткнулась о деревянный стул и свалилась вместе с ним. Джулиан сразу бросился к ней, а через мгновение рядом появился старший Поттер и зафиксировал ее провал. Ее оленьи глаза оттенка цветущего болота молниеносно скопили в себе влагу, хоть рыжая и не позволила ей вырваться наружу. Глядя на это скорбное лицо, все остальные участники команды тут же начали с ней нянчиться и пытаться ее приободрить. Скорпиус сбился со счета, сколько раз среди них прозвучала фраза «ничего страшного». Блондин решил вообще не комментировать это, чтобы не скатиться в пресловутые обвинения, поэтому держался особняком от всего этого праздника потакания Поттер. Когда все участники из четырех команд прошли испытание, Джеймс собрал школьников вокруг себя, чтобы толкнуть заключительную речь, прежде чем отпустить всех студентов в замок. — Большинство из вас справились с задачей довериться своим сокомандникам, но работать еще есть над чем, — начал он с улыбкой. — Помните то, о чем мы сегодня с вами говорили. Главное в игре — это люди вокруг вас. Вы должны им доверять и оправдывать их доверие. На поле вы должны уметь отложить личные разногласия и думать только о том, чтобы общими усилиями привести свою команду к победе, — он сделал драматическую паузу, чтобы студенты успели обдумать его слова. — Я вернусь в Америку через две недели. За это время вы должны организовать совместный досуг только для представителей своей команды и отчитаться о том, насколько все вы сблизились. — Например, какой досуг? — спросил Киран. — Да хоть в гостиной своей напейтесь. Но помните, что присутствовать должны только игроки в квиддич с вашего факультета, — по толпе студентов прокатились смешки. — Теперь идите на ужин, мы и так задержались. Игроки попрощались с тренером и направились в сторону школы. Альбус остался со старшим братом, который принялся убирать оставленный после занятия реквизит, и жестом показал Скорпиусу, чтобы тот его не ждал. Малфой лишь кивнул и присоединился к компании из студентов Вампуса, которые уходили с поля полным составом. Он удивился, что даже Поттер не убежала к Лонгботтом, а Маркос не стал догонять свою девушку Адриану, которая училась на факультете Рогатого змея. Неужели все настолько сильно впечатлилась занятием у Джеймса? — Есть какие-нибудь идеи? — спросил Джулиан на ходу. — Можем сходить в поход, — с энтузиазмом отозвался Лиам, который шел чуть ли не вприпрыжку. Малфой подумал о том, что в детстве он наверняка был очень гиперактивным ребенком. Было неудивительно, что он стал именно ловцом. — Поход? На улице? В такую погоду? — снова взбеленился Маркос. — Я сегодня не дам тебе уснуть, пока ты наизусть не выучишь чары горячего воздуха и другие согревающие заклинания, — заявил Скорпиус, слегка усмехнувшись. — Кстати, твои чары до сих пор действуют. Это невербальная магия? — спросила Юдзу, которая шагала по правую руку от Малфоя. — Угу, — просто кивнул блондин. Он уже и забыл об этом. — Научишь как-нибудь? — она повернулась на него и наклонила голову, расплывшись в миловидной улыбке. Увидев выражение ее лица со слегка прикрытыми глазами, он и сам невольно приподнял уголки губ. Накамура иногда выглядела совсем как ребенок — очень карикатурно реагировала на какие-то совсем пустяковые события, да и ростом едва доходила ему до плеча. Сначала он даже не поверил, что она может быть загонщицей, потому что привык видеть в этом амплуа высоких и крепких парней. Однако стоило ему однажды увидеть ее в деле, как все его сомнения отпали сами собой. Оставшийся путь в школу студенты обсуждали варианты организации досуга, перебирая все подряд — от вечера настолок в гостиной Вампуса до побега в Лас-Вегас прямо из замка.

***

Billie Eilish — my strange addiction

На занятии у Джеймса средний Поттер немного отвлекся от зияющей раны в груди из-за подвешенного состояния в их с Викторией отношениях, но все вернулось с той же силой, когда он увидел ее в Главном зале на ужине. Под оживленный разговор Малфоя и Забини он бесцельно ковырялся в своей тарелке и занимался самобичеванием в своей голове. На Забини он вообще слегка точил зуб из-за вложенной им мысли о том, что Виктория манипулирует его чувствами. Даже если это и было так, зачем говорить прямо-то? Он смотрел на хрупкую фигуру девушки, которая сидела к нему спиной через несколько рядов студентов и прокручивал в голове варианты своих дальнейших действий. Поттер понимал, что действовать нужно решительно, и после утреннего выпада отмолчаться уже не получиться. Сначала парень думал просто подойти к ней, но его правая щека фантомно запульсировала от воспоминаний о похожей сцене с его бывшей девушкой Люси, которая влепила ему пощечину в Большом зале Хогвартса в прошлом году. Отшатнувшись от представленной сцены, он взял свою школьную сумку, лежавшую с ним рядом на скамье, и положил ее себе на колени. Затем Поттер достал первую попавшуюся тетрадь, вырвал из нее листок и обычной шариковой ручкой написал в нем свое послание: «Нужно поговорить. Приходи в библиотеку после отбоя». Он перечитал написанное и вдруг понял, что просить ее о встрече после отбоя — наглость. Ведь это по сути нарушение правил школы, хоть в Ильверморни на это в большинстве случаев закрывали глаза. Да и вообще он мог показаться ей каким-то лентяем, ведь ему, как студенту Рогатого змея, и идти никуда не нужно. Альбус скомкал листок и вырвал еще один. Покрутив ручку в пальцах, он вдруг осознал, что не может придумать другого места для встречи. Замок был еще мало изучен, а о скрытых помещениях Виктория не знала. Он предпринял еще одну попытку: «Нужно поговорить. Приходи в оранжерею в 22:00». Сейчас все должно быть нормально. Гостиная Пакваджи находится в скрытой части оранжереи, да и время не такое уж позднее. Поттер сложил из листка самолетик и достал волшебную палочку. Простым заклинанием он отправил записку Даламбер, а потом, наконец, встретился взглядом со Скорпиусом и Клайдом, которые пялились на него все время его метаний над текстом для Виктории. — Ты сейчас серьезно? — лицо Малфоя выражало доселе невиданное Альбусом удивление. — Ты Виктории записку отправил? — подхватил Забини. — Да, — просто ответил Поттер, но внутри парень понимал, что если они начнут подтрунивать, он вскипит. — Ну ты и романтик, — Клайд опустил уголки губ вниз. — Я в шоке, — Скорпиус выгнул брови. — Раз вы такие умные, предложите другие варианты для того, чтобы с кем-то здесь дистанционно пообщаться, — он приподнялся на локтях, которыми уперся в стол, и с вызовом взглянул на друзей. — Телефонов у нас нет, сову вызывать глупо. Уловив воинственный настрой Поттера, оба бывших слизернцев замолчали и кивком согласились с ним. Забини поспешил сменить тему, а Малфой ему подыграл. Альбус же, который только что обзавелся целью, начал поглядывать на часы, будто время за ужином действительно может пролететь так быстро, как ему бы этого хотелось. Оставшиеся два часа до встречи тянулись невыносимо долго. Он сходил во внутренний двор, побывал в своей спальне, чтобы переодеться, посидел в библиотеке в попытке начать эссе по Трансфигурации. Несколько раз Альбус заподозрил свои часы в поломке, но это оказалось лишь его выдумкой. Несколько раз он нарочно пытался их обмануть, делая вид, что вообще не следит за временем в надежде, что так они пойдут быстрее. И несколько раз он подумывал о том, что пора бы ему уже показаться колдомедику. В оранжерее он оказался на двадцать минут раньше назначенного времени. Парень с заинтересованным видом расхаживал мимо цветов и растений, будто что-то в этом понимал или хотя бы на самом деле видел хоть что-то перед глазами. Мысли в его голове скакали, как искры от костра, вспыхивали и тут же гасли, оставляя после себя только смутное беспокойство. — Так и знала, что это ты, — в проходе из постриженных кустов по обе стороны от дорожки, на которой стоял Альбус, показалась Виктория. Она скрестила руки на груди и одарила его воинственным взглядом. — О чем ты хотел поговорить? — О сегодняшнем разговоре, — Поттер отвернулся от живой изгороди из лиан с какими-то тропическими цветами, которую бесцельно рассматривал последние несколько минут. — Я был груб, я не хотел этого говорить. — Que bicho lhe mordeu? — прошипела девушка, перейдя на португальский. — Это что-то очень плохое? Если это какое-то оскорбление, то я не обижаюсь, — виновато протянул Ал. — Какая муха тебя укусила? Я думала… — девушка осеклась. — Что нравлюсь тебе или вроде того. От таких откровений у парня душа ушла в пятки, а в горле резко пересохло. Язык, будто прилип к небу, отрезав все попытки подтвердить или опровергнуть слова девушки. — Ладно, я поняла. Мне показалось, — брюнетка вскинула руками и развернулась, чтобы уйти. — Нет, стой, — Альбус ухватил ее за локоть и притянул на себя. Она повернула голову, и в тот же миг он приблизился. Ни секунды на осознание, ни времени на сомнения — просто стремительное движение, жаркое дыхание, а затем его губы накрыли ее. Поцелуй был неожиданным, необдуманным, неосторожным и нужно признать, неловким. Ладонь Виктории взлетела к его груди — то ли чтобы оттолкнуть, то ли чтобы удержаться, потому что Альбус тоже ощущал, что земля вдруг перестала быть твердой под ногами. Сердце гулко ударялось о ребра. Пальцы Поттера, все еще сжимающие локоть, вдруг ослабли, словно он боялся спугнуть ее. И в этот миг первое напряжение рассыпалось, уступая место чему-то другому — теплу, растерянности, запоздалому осознанию. Они оба замерли. Все произошло слишком быстро. Парень медленно отстранялся, тяжело дыша, глядя на нее взглядом, в котором смешались тысячи эмоций — от вины до одержимости. — Прости, — выдохнул он. Альбус сразу же осекся. За что он вообще извинялся? За поцелуй? За то, что не дал уйти? Или за то, что теперь все стало еще более запутанным? — Значит, все-таки нравлюсь? — сказала Виктория не своим голосом, прерывистым и прыгающим. — Да, очень, — парень попытался ухватиться за этот разговор, как за спасательный круг, на котором он сможет выплыть к берегу из пучины своих гнетущих мыслей о происходящим между ними. — Мне показалось, что я тебе не интересен после того, как ты убежала от меня после нашего занятия на поле. — Я убежала по другой причине, — смущенно сказала Даламбер и опустила взгляд. — По какой? — его лицо приняло обеспокоенное выражение. — Я не привыкла летать на метле. Совсем, — продолжая разглядывать плитку на полу, ответила девушка. — Меня укачало. — А-а-а-а-а, — с блаженным видом протянул Альбус. В груди взорвался фейерверк от внезапно появившегося там чувства облегчения. — Ты можешь говорить прямо, если тебя что-то обижает, — Виктория подняла на него глаза и ноготком указательного пальца царапнула ткань кофты у него на груди. — А ты можешь говорить, если плохо себя чувствуешь, — он расплылся в улыбке, от которой наверняка у всех растений в оранжерее запустился процесс фотосинтеза. — Договорились.