окурки. воспоминания мелани.

Жертвы одного спектакля, мне так жалко вас. Нежный секс, но после него бесчувственный вальс

***

      Время, проведённое вместе все эти тихие утренние часы, утечёт сквозь пальцы, пока ты не скажешь: «пора». Пока не обернёшься и не протянешь худощавую сухую руку. До тех пор — до вчерашнего дня, до сегодняшней ночи и до завтрашнего утра — я остаюсь в постели, смотря на твоё измождённое лицо, на пустые глазницы, дышащие нечеловеческим холодом.       На твоём теле кровавые следы губ. Тонкая шея, руки с выпуклыми венками, бледное лицо. Улыбаешься уголками губ, покачивая головой в немом осуждении. «Убийца!» — кричат стены. «Сука», — поддакиваешь ты.       Но не ты, твоё тело. Всего лишь плоть. Другой.       Ухмыляющийся потрескавшимися губами, Он, легко оглаживая позвонки на спине и успокаивающе напевая детскую песенку, берёт меня на руки. Словно я пылинка. Холодно. Безлично. Мерзко.       Пение крыс глушит со всех сторон. В детстве я не могла спать ночами из-за его настойчивого повторения.       Ла-ла-ла, мы съедим тебя. Что-то из того детского кошмара, из той прежней меня въелось в меня-настоящую, в мой нынешний кошмар.

«Глаза у меня остры. И в час, когда споткнешься ты, Я вырасту из тьмы», — то ли пел, то ли шептал Он.

      Такое тихое, шепчущее, влекущее опасностью пение вырывалось из его рта, наполненного острыми зубами. Совсем другой.       Предупреждающе шипит, когда я рывком пытаюсь встать. Тяжелое дыхание впивается в мой рот, прилипая кончиком языка к нёбу. Так липко. Не мой.       Я всё ещё пытаюсь, слабо сворачиваясь в конвульсиях в Его руках. Язык не отлепить от нёба, но глаза скажут громче моего хныканья.       «Выпусти». Чужой.       Он сыплется. Он нигде, но повсюду. Я ощущая каждой клеткой Его тело. Его руки — мои, Его голос — мой, Его тело — моё.       Когда я вижу тебя, сидящего у той стены, зажмуриваюсь до рези в глазах, до звёздочек на внутренней стороне век. Я резко их распахиваю — «ну же, проснись!» — и вижу тебя. Лежащего в той ванне, бледного, до жути посиневшего. Мёртвого.       Я кричу от страха и немощи. Почти физически больно касаться холодных тонких запястий, прижимая ладони к мокрым от слёз щекам.       «Убийца», — хором вторят стены.       «Убийца», — опаляя холодом, шепчет Он.       «Убийца», — целуя твои синие губы, сдаюсь я.

***

От апреля этого года

      «Самые яркие воспоминания с тобой не первый секс или поцелуй, даже не первая ссора, не отдых вместе, нет. Не волнующие нутро объятия, не холодящие кровь разочарования, не нервное знакомство с семьёй, не твои концерты. Самые яркие вспышки были глубоко в сердце, червячок, грызущий сомнительную душу. Ревность.       Ты точно знал, что я ревную.       И если постель я могла простить скрепя сердце, очарованные взгляды, влечение, рефлекторная страсть, только при моём виде в любом облике и настроении, предназначенные только мне, те мягкие ухмылки, те темы для разговоров, те касания, всё — моё. Они не могли стать чужими, удар под дых.       Я точно знала, что ты ревнуешь.       В уголках твоих глаз — суровая тяга, жёсткий порыв скрыть ото всех и показать всем одновременно. Я твоя. Улыбки, шутки, поцелуи — только твои. Ни на кого я не взгляну так, как смотрела на тебя. Никому не скажу те же комплименты, не выкажу своё желание. И не выказала, не посмела.       Сейчас, вспоминая всё это, я только смеюсь. Это так низко с обеих сторон. Глупые мы были. Я кипела от зависти к этим девушкам, как на подбор красивым и ласковым, к твоему вниманию, жадно вбирая все кусочки без остатка.       Но сейчас, всё это лишнее. Мелочное. Будь у меня шанс, я бы сказала себе: «Цени то, что есть, и не ревнуй. Не глупи». Кто бы сказал мне-нынешней, как долго будут терпеться мои муки. Молю. Я скучаю. Всё ещё жду тебя. Жду твоего прощального звонка.       С любовью, Мелани».

***

      Модельная внешность — милая куколка, натуральная блондинка, то ли голубые, то ли зелёные глаза с длинными ресницами, стройная фигура. Её аккаунт в соцсетях везде был одинаково записан: nellydnlk. Нелли.       Я пролистала её инстаграм почти до конца. Нашла по Юриным подпискам, из интереса даже загуглила. Пассия, только неизвестно — бывшая ли. «Милая».       Ещё раз глянув на её молочную кожу, неиспорченную подростковыми высыпаниями, с раздражением откинула телефон. Конечно же, она старше меня на три года. Неудивительно.       Прокрутив встречу прошлым вечером снова, я улыбнулась, забавляясь моментам нашего детского дурачества. Всё же поддавшись странному искушению, прочла короткую переписку поздней ночью, когда Юра побеспокоился, дома ли я и пожелал спокойной ночи. 07:22       Через час начнётся урок. Через месяц — первый экзамен.       Ещё чуть-чуть подремав в постели, на подкорке сознания выбирая одежду на сегодняшний день, я собралась с силами. Клокот воды в простом белом чайнике, каша с пакетика и горсть замороженной черники. Холодная вода, освежающий запах мятной зубной пасты. На белой футболке пятнами темнеют капли воды.       Утренний холод рассеется палящим солнцем уже через пару часов, но, зевая, я всё равно натягиваю на футболку серую толстовку. Завязывая шнурки, я вспоминаю расписание. Понедельник.       Боже, пять минут до начала урока. Широким шагом направляясь к школе, я здороваюсь с охранником. Ещё раз кинув взгляд на заблокированный экран телефона, не светящий никакими уведомлениями, я прячу его в карман брюк вместе с проводами наушников и широко раскрываю дверь кабинета. — Можно войти?       Скрипучий голос физички обрывается, и её недовольные глаза сощуриваются в узкие щёлочки. Она взмахивает рукой, с хлопком закрывая учебник. — Когда перестанешь опаздывать, Мелания?       Я пожимаю плечами, сжимая губы в тонкую полоску, и, не ожидая её одобрительного жеста, прохожу за свою парту во втором ряду.       Не заостряя внимания на прожигающем взгляде учителя, достаю ручку и учебник, подглядев номер параграфа. Тридцать первый.       Я торопливо записываю тему и нервно поправляю волосы, небрежно касающиеся разгорячённых щёк. По сбывшимся предположениям, я читала её ещё на прошлых выходных, когда без дела валялась в кровати.       Краем уха слушая учительницу, я оборачиваюсь на людей, лениво записывающих конспект вслед за нудным голосом или вовсе спящих под тёплыми лучами солнца. Улыбаюсь краешком губ, как только глаза находят одноклассницу, шутливо передразнивающую физичку.       Как только звенит звонок, все срываются со своих мест, не удосуживаясь дослушать домашнее задание. Слышится школьный гул, смех и детские крики. Уныло дописав номер упражнения, я медленно собираюсь на следующий урок, смутно припоминая общество в расписании.       Линолеум в коридорах дёшево плесневеет, ромбический узор кружит мне голову, и я поднимаю взгляд на двери кабинетов, широко раскрытых и отдающих слабым запахом пота, от которого губы сами растягиваются в брезгливости. Класс истории и общества находится справа от лестницы на третий этаж. Мне приходится спуститься, пропуская шумную группку пятиклассников, и занять место у выхода, готовясь заранее к побегу от нелюбимого предмета.       В запасе ещё четыре минуты, и их я трачу на рассматривание пустым взглядом потолка, желая закрыть глаза и заснуть. Я зеваю весь урок, незаинтересованно расписывая термины, данные в скучной презентации. Тучный мужчина в очках жизнерадостно её представлял, но я даже не помнила его имени. Все насмешливо его разглядывали с лысины на затылке до стёртых носков обуви. Он неуклюже перемещался, словно был ребёнком в теле мужчины, но был вполне безобидным.       После двух уроков общества наступает долгожданный всеми учениками обед, на котором я грызу пиццу. Уже не так уставши разглядывая всех вокруг, я вполне миролюбиво пережила математику, дважды выйдя к доске и заработав баллы.       Уроки длились так долго, песчинками пересыпаясь в моих внутренних часах, что в моих глазах тускнели стремления, медленно осыпаясь на стол парты и заставляя вдыхать пепел, раздражённо зевая в попытках прервать сонливость. Не раздумывая, решаю прогулять последние уроки — информатики и физры, — я выскочила из школы, быстро уходя в сторону моря.       Уже сейчас оно заманчиво шумело, волнами разбиваясь о сточенные камни и песок. Мне хотелось бы с кем-нибудь встретиться, но, сощуриваясь на каждом редком лице, проходящим мимо, я никого не узнаю и вздыхаю. Сырость и йод, слегка сгнившие листы бурой водоросли.       Мне не хочется есть, я пью лишь набранную из дома воду, вдыхая запах моря и медленно дочитывая главу книги из кодификатора. 16:02       Пора бы домой.

***

      Апрель заканчивается усталыми вечерами.       Решаю пробники экзаменов и звоню по вечерам маме. Я соскучилась. Дом отдаёт глухими воспоминаниями, тянущей болью чуть ниже горла разрывая всё в клочья. В одиночестве проводя свои дни, я не пишу знакомым, в ответ получая такую же оглушающую тишину.       Чувствуя подступающую к глазницам влагу, я быстро моргаю, от чего реснички слипаются, мокрыми группками формируясь на моих веках. Я лишь прибавляю громкость на играющих наушниках и продолжаю бег. В конце года придётся сдавать и физкультуру у ненавистного потного мужика с пузом в виде тестового опросника и каких-то дурацких упражнений. Закатывая глаза, я поправляю дугу наушников, чуть сбавив ход.       Даша предупреждала меня о Юриной наркозависимости. Сморщив лоб, я зашла в первый продуктовый, ещё раз обдумывая все его слова. Смуглая женщина за кассой цепким взглядом проводила меня до стенда с натуральной пищей, прожигая дыру в моей одежде: простые чёрные легинсы и толстовка. Что странного?       Отмахиваясь от ненужных никому подозрительных мыслей, я кладу морковный сок в стеклянной бутылке, глухо бьющейся о пластик, в корзину. Значит, Юра нюхает. Чуть крепче нужного надавливая на мягкую плоть нектарина, осознаю свою беспомощность. Ведь мне никак ему не помочь.        Зависимость.       Такое страшное слово, нескладное вовсе. Четыре слога. Чётно, громко, резко — четыре. Одиннадцать букв. Опасно мягко, но не запугивая, легко, почти эйфорийно — одиннадцать. Меня всегда пугали зависимые люди, ведь у них не было воли. Они были лишены жизни, себя, наконец.       Персик сладко пахнет, на вид всё ещё ничего, розовея в моих руках, но его сочная мякоть отдаёт гнилью. Пальцами проверяя другие понимаю, что его испорченность передастся и другим.       «Но вдруг!» — шепчет моё нутро, доверительно прокручивая мимолётность момента. Его ясные голубые глаза смеются над моим дурачеством, совсем чистые. «Ты сможешь его спасти. Подумаешь, всего лишь нюхает» — отмахнулось оно, тут же словно затыкая рот. Последнее — лишнее.       Всего лишь!       С глухим стуком ставя полную корзину, я тускло думаю о деньгах, которые сейчас потрачу, но быстро отмахнулась. Продавщица сонно протараторила заученные слова и продолжила пробивать продукты, совсем не дожидаясь моего ответа.       Но всё же что-то изнутри тянуло тупой болью, сжираемое любопытством нутро, словно против воли — глупая! — открыло переписку, обдумывая слова всего несколько секунд:

melanie_: недавно в книжке я прочла: «чем отчаяннее мы боремся, тем хуже делаем себе и другим».

      Кассирша озвучивает сумму, от чего я чуть хмурюсь, прикидывая, влезла ли я в месячный бюджет. Быстро сбагриваю еду в рюкзак, предусмотрительно не заваливая туда и стеклянную бутылку сока, и торопливо расплачиваюсь, обдумывая дополнение к своим словам. 06:56. «Последние действия: три часа назад» — гласила мелкая подпись, так что, выдохнув, я накалякала продолжение:

melanie_: подумала, что тебе понравится)

      Открывая дверь бедром, я перечитываю всё заново, стараясь не смотреть на прошлую переписку. Не глупо ли я звучу? Я ведь навязываюсь. Скорее всего, даже тот звонок подставной. Лишь бы поскорее сбежать от противной девчушки. Дура.       Присаживаясь на край тёмной стёртой лавочки, я осторожно кладу бутыль и вновь захожу в диалог, перечитываю вновь строчки и долго удерживаю пальцы на дисплее.       «Отменить отправку сообщения?»       Резко выдыхаю от одновременного уведомления. mld8nk: Мне нравится)       Палец в дюйме останавливается от красной кнопки. Судьба, не иначе.       Стучу едва отросшими ногтями по стеклу экрана, отбивая собственный ритм. «Мне нравится)» — читаю я снова, пусто выдыхая.       На улице всё ещё прохладно, хотя солнце неминуемо поднимается, с каждой секундой ещё ярче освещая небо. Неподалёку, в старом парке с высокими липами, щебечут птички. Ветер дунет сбоку, и свежесть игриво заденет прозрачными пальцами простой лиф, оттянутый сзади на выступающих косточках. Морковный сок останется на языке сладостью девичьих грёз. mld8nk: Доброе утро       Хочется встретиться. Превозмогая свои желания, я улыбаюсь в экран.

melanie_: доброе утрецо

      Подбежала девочка, дёргая меня за рукав толстовки, от чего я чуть брезгливо поморщилась, поднимая взгляд на неё и убирая телефон в карман — ближе к телу. Девочка в не по размеру большом платьице с чёрными рюшами что-то приставуче защебетала на своём детском языке, облив сердце кровью своими большими карими глазами на грязной местами зеленоватой коже. Что-то пробормотав, я вложила в её маленькие ладошки мелочь из кармана и булочку с маком, ещё долго хмурясь после её побега. Какие же бездарные бывают родители. Прислонив ладонь к сердцу, — под кожей быстро-быстро и живо оно билось, желая рассказать о своих опасениях, — я выдохнула, вспоминая лица родных, уже смазано их представляя.       Паучьи сети морщинок вокруг глаз у мамы, испещрённое морщинами лицо отца. Зелёные глаза матери, с нежностью смотрящие в светло-голубые глаза супруга, теми же устами, что секунду назад ругали его за неприличные шутки, целуя в тронутые сединой короткие волосы. Немолодой отец только весело подмигнёт мне в камеру, мол, наши шутки тебе и так понятны, и поцелует нежные руки мамы, выпрашивая прощение. За камерой лает наш пёсель, а на подоконнике, важно виляя пушистым хвостом, уже старая кошка с поистине вредным характером, что была матерью моей Белль.       Моё сердце вновь сжалось от прилившей теплом любви. Я не приезжала в родной город с январских каникул, и уже соскучилась по дому, своей комнате в мансарде. Уже собираясь позвонить родителям и пожелать доброго утра, на экране всплыли оповещения. Instagram: пользователь mld8nk отправил вам сообщение. Instagram: пользователь mld8nk отправил вам сообщение. Выждав пару секунд, я нажала на уведомления. mld8nk: Не хочешь сегодня встретиться? Только я буду с Марком, ок?       Чуть напрягаясь, я тут же успокаиваюсь, оставляя клокочущее, как кипящая вода в чайнике, сердце в покое. Всё хорошо.

melanie_: сама хотела предложить :) в восемь удобно?

mld8nk: Да, буду ждать.       Принимая мамин звонок, я уже витала в облаках.