Игрок в теле бога

Тишина в покоях была густой, как старый мёд. Камин почти погас — только редкие угли тлели, отбрасывая на стены кровавые блики. Джон спал. По-настоящему, глубоко, без снов — провалился в черноту, как в колодец. Его дыхание было ровным, медленным. Чужие ресницы дрожали, чужие пальцы сжимали край одеяла. Локи не спал. Он не мог спать, когда тело отдыхало. Он наблюдал. Сначала он просто слушал дыхание — своё дыхание, но контроль над ним был у Джона. Странное ощущение: лёгкие расширяются и сжимаются без его воли. Как будто кто-то другой дышит за тебя. Локи ненавидел это чувство. Потом он начал исследовать. — Ты думаешь, я тебе поверил? — Мысленно спросил он спящего Джона. — Ты думаешь, я принял твои условия? Наивный. — Прошептал он. Он осторожно, как вор, пробрался в те уголки сознания Джона, которые не были заблокированы системой. Там было темно. И пусто. Только серый туман и редкие обрывки воспоминаний — лица, имена, названия миров. Локи скользил по ним, как змея по песку, ища лазейку. — Мироходец! — Прошептал он мысленно. — Способный перемещаться между мирами. Но без Искры — никто. Как же ты бесишь меня. — Он попытался заглянуть глубже — туда, где система поставила блоки. Белый шум. Треск. Боль. Локи отдернулся, оставляя после себя пульсирующий след. — Система! — Подумал он. — Что ты такое? Почему ты защищаешь его? Или защищаешься от меня? — Возмущенно проговорил Локи. Никто не ответил. Система говорила только с Джоном. Локи был для неё — персонаж. Инструмент. Расходный материал. — Я не расходный материал! — Подумал бог, и его мысль была холодной, как лёд Йотунхейма. — Я — Локи. Бог обмана. Я найду способ переиграть тебя. — Он вернулся на поверхность сознания и затаился. Ждал. Золотой свет сочился сквозь щели между тяжёлыми шторами, падая на мозаичный пол тонкими, как лезвия, полосами. Где-то вдали кричали вороны — птицы Одина, вестники его воли. Или просто птицы. Джон уже не знал, чему верить в этом мире. Он проснулся не от света, не от звуков. Он проснулся от того, что внутри него кто-то был. Не кричал — просто был. Присутствие Локи стало таким привычным, что его отсутствие чувствовалось бы острее. Но сейчас бог молчал. И это молчание было напряженным, как натянутая тетива. Джон лежал на спине, чувствуя, как шёлковые простыни холодили тело — тело Локи, которое теперь было его телом. Дыхание было ровным. Сердце билось спокойно. Но в голове — там, где прятался бог обмана — пульсировала тишина. Он не открывал глаза. Он просто лежал и думал. «Локи!» — Позвал он мысленно. «Ты здесь?» _ Здесь. Куда я денусь. _ «Ты молчишь. Это настораживает». _ Я обдумываю вчерашний день. Твои слова. Нашу драку. Твои перевязки. _ «И что надумал?» _ Что ты слабый, но упрямый. Это редкое сочетание. _ Джон усмехнулся. Открыл глаза. Потолок — с рунами, которые он теперь узнавал. «Сила». «Мудрость». «Смерть». Смерть была высечена глубже всего. Он смотрел на эти символы и чувствовал, как внутри нарастает глухая, тягучая усталость. Он сел на кровати. Свесил ноги. Чужие колени хрустнули. Он провел рукой по лицу — бледному, острому, с щетиной, которую Локи не сбривал со вчерашнего дня. Странно было чувствовать чужую щетину под чужими пальцами. Голос был хриплым — после сна. В ушах шумело. Мысли путались, как старая пряжа. — Локи. — Сказал он вслух. — Давай поговорим. _ О чём? _ «О нас. О том, что происходит у нас в голове. Я хочу предложить тебе концепцию… как бы это сказать… когнитивного перемирия». _ Кого-кого перемирия? _ «Когнитивного. От слова «когниция» — познание, мышление. То есть перемирия на уровне мыслей». — Ответил все еще сонным голосом. Локи замолчал. Джон чувствовал его недоумение — оно было почти осязаемым, как холодный ветер. _ Ты говоришь на каком-то странном языке. Я не понимаю половины слов. Мидгардцы так говорят? _ Джон усмехнулся. Потёр лицо. «Да. Мидгардцы — то есть люди с Земли — тоже говорят такими словами. Не все, конечно. Но те, кто занимается наукой. Или те, кто пытается объяснить сложные вещи другим. Я привык к этому языку. Он точный. Он позволяет описывать то, что происходит у нас в голове, без лишних эмоций». _ А простыми словами? Без твоей мидгардской науки. _ Джон вздохнул. Откинулся на подушки. «Ладно. Простыми словами. Ты постоянно давишь на меня ментально. Ты пытаешься меня подавить, подчинить, вытеснить. Ты ищешь лазейки в моей голове, чтобы обойти систему и выкинуть меня из твоего тела. Это создаёт… как бы это сказать… напряжение». _ Я знаю, что такое напряжение. Я не дурак! _ «Я не говорю, что ты дурак. Я говорю, что это напряжение — оно работает против нас обоих. Оно повышает уровень стресса. Система фиксирует это. Чем выше стресс — тем выше вероятность ошибки. Чем выше вероятность ошибки — тем выше вероятность… того, что нам придётся всё начинать заново». _ Перемотка времени. _ «Да. Перемотка. Только хуже. Потому что каждый раз, когда система перематывает время, мы теряем часть себя. Ты забываешь меня. Я забываю тебя. Мы начинаем с нуля. С ненависти. С недоверия. С попыток убить друг друга». _ Ты уже говорил это. _ «Говорю, потому что ты не слышишь. Ты слишком занят своей… своей… паранойей». _ У меня нет паранойи. У меня есть осторожность. _ «Назови это как хочешь. Но факт остаётся фактом — твоё недоверие вредит нам обоим. Мы не можем так дальше. Если мы продолжим в том же духе — мы не выживем. Ни ты, ни я. Система будет перематывать время снова и снова, пока мы не сотрёмся в пыль». _ Что ты предлагаешь? Чтобы я слепо поверил тебе? _ «Нет. Я предлагаю снизить уровень враждебности. Прекратить ментальные атаки. Прекратить попытки вытеснить меня из сознания. Прекратить поиски лазеек в моих воспоминаниях. Хотя бы на время. Хотя бы пока мы не разберёмся с системой». _ Ты просишь меня перестать быть собой. _ «Я прошу тебя перестать быть врагом. Мы в одной лодке, Локи. Если мы будем грести в разные стороны — лодка перевернется. Если мы будем грести вместе — может быть, доплывем до берега». _ И что мы там найдём? На берегу? _ «Возможность прожить всё это… не умирая. Без перемоток. Без потери памяти. Чтобы все остались живы. Ты. Я. Тор. Фригга. Даже Один. Даже твои воины». _ Ты говоришь о невозможном. _ «Я говорю о том, чего хочет система. Она хочет, чтобы кто-то умер. Она хочет, чтобы сюжет шёл по сценарию. А я хочу, чтобы все остались живы. Даже если для этого придётся ломать сценарий». — Проговорил Джон. Локи молчал. Джон чувствовал, как бог внутри него переваривает информацию, как змея, которая проглотила добычу и теперь медленно её переваривает. _ Ты не можешь сказать мне правду, да? _ «Какую правду?» _ Ту, которую скрывает система. Ты знаешь, что будет в конце. Ты знаешь, что со мной случится. Но ты не можешь сказать. Каждый раз, когда пытаешься — белый шум. Боль. Тишина. _ «Да. Не могу». _ Тогда скажи хотя бы это — мы можем выжить? Оба? _ Джон закрыл глаза. Сделал глубокий вдох. «Если мы будем работать вместе — да. Если нет — нет. Это всё, что я могу сказать. Система не даёт мне больше». _ Хватит! Я понял. _ Прикрикнул Локи. Джон встал. Подошёл к окну, отдернул штору. Асгард лежал перед ним — золотой, сверкающий, величественный. Корабли плыли по небу, воины маршировали по мостовым, слуги сновали между колонн. Жизнь. Красивая. Чужая. — Ты заметил. — Сказал он, не оборачиваясь. — Что твои слуги смотрят на меня иначе? _ Как — иначе? _ «Страх. Но не тот, который бывает перед тобой. Они боятся не меня — они боятся за меня. Как будто чувствуют, что я — не ты, и это их пугает». _ Они ничего не чувствуют. Они просто слуги. _ «А Фандрал? Он тоже просто воин?» — Ответил мироходец. Локи снова замолчал. Надолго. _ Что с Фандралом? _ «Я заметил, как он смотрит на тебя. На меня. На Локи. С нежностью. С осторожностью. Как будто боится подойти, но хочет. Как будто знает что-то, чего не знают другие». _ Это Фандрал. Фандрал Прекрасный. Один из воинов Тора. Мы с ним… встречались раньше. _ «Встречались? В каком смысле?» _ В том, который ты думаешь. Около двухсот лет назад. _ Джон присвистнул. «Двести лет? Вы боги. Вы можете. Но… как? Когда? Где?» _ Это долгая история. Не сейчас. _ «А кто знает? Тор знает? Фригга? Один?» _ Никто. Даже Фригга. Я хорош в тайнах. _ «Ты хорош в обмане. Это другое». _ Какая разница? Результат один — никто не знает. _ Джон посмотрел на свои руки на подоконнике. Чужие, бледные, длинные. «И сейчас? Вы все еще… встречаетесь?» _ Нет. Это было давно. Мы разошлись. Но он… он всё ещё смотрит. И я позволяю. _ «Позволяешь ему смотреть на тебя с нежностью?» _ Я позволяю ему думать, что он что-то значит для меня. Иногда это полезно — иметь кого-то, кто будет защищать тебя не по приказу, а по зову сердца. _ «Ты используешь его чувства?» _ Я бог обмана. Я использую всё. _ Джон усмехнулся. Покачал головой. — Знаешь! — Сказал он вслух. — Ты безнадёжен. _ Я бог. Я не обязан быть «надежным» в твоём понимании. _ «Так блядь! Хватит пиздеть что ты бог обмана я еще с первого раза понял!» Он отошёл от окна. Начал одеваться — выбрал темно-зеленый камзол с золотой вышивкой, черные штаны из мягкой кожи, сапоги с серебряными пряжками. Локи мысленно подсказывал, какие застежки где находятся. Рука всё ещё была забинтована, но боль почти прошла. — Сегодня будет завтрак. — Сказал он вслух. — Потом совет. Один будет говорить о великанах. _ Да. И Тор будет рваться в бой. _ «Ты знаешь, что будет дальше?» _ Я знаю своего брата. Он не умеет ждать. _ «А ты умеешь?» _ Я умею притворяться, что жду. Это не одно и то же. _ Джон вышел в коридор. Золотой свет лился сверху, как расплавленный мёд. Вдалеке слышались голоса — воины спорили о тактике, слуги перешептывались. Он направился в большой зал. По пути встретил Фандрала. Тот стоял у колонны, поправил перевязь меча. Увидев Джона, он слегка улыбнулся — не широко, а так, уголками губ. — Локи. — Сказал он. — Ты сегодня рано. — Плохо спал. — Я заметил. Ты бледен. _ Скажи ему, что это от того, что ты мало ешь. _ — Я мало ем в последнее время. Беспокоюсь за Асгард. — Проговорил Джон. Фандрал кивнул. Его взгляд задержался на лице Джона на секунду дольше, чем нужно. — Береги себя. И прошу тебя поешь нормально. — Сказал он и пошёл дальше. Джон смотрел ему вслед. «Он хороший!» — сказал он. «И он тебя любит». _ Любит? Он не знает, что это такое. Он думает, что любит. Но он любит идею. Не меня. _ «А ты? Ты его?» _ Я — бог обмана…. _ «Что мы говорили! Что ты бог обмана и всё такое!» _ Что ты с первого раза понял! _ _ Я никого не люблю. Любовь — это слабость. _ «Я думал, что любовь — это сила». _ Ты думал? Ты мироходец. Ты должен знать, что любовь — это самая опасная иллюзия. _ Длинный стол был накрыт на десять персон. Золотые блюда, серебряные кубки, свежие фрукты, мясо, сыры, мёд в прозрачных чашах. Во главе стола сидел Один — молчаливый, суровый. Рядом — Фригга, её лицо было спокойным, но в глазах — тревога. Тор уже сидел за столом, уплетая мясо огромными кусками. Его друзья — Сиф, Вольштагг, Фандрал, Хогун — расположились рядом. Джон занял своё место — слева от Одина. Сел. Выпрямил спину. Взял кубок с вином. Завтрак прошел в напряженной тишине. Один почти не говорил. Фригга изредка бросала взгляды на сыновей. Тор был мрачен. Его друзья перешептывались, но никто не смел говорить громко. — Сегодня совет! — Сказал наконец Один, поднимаясь. — Будьте готовы. — Он вышел. Фригга последовала за ним. Тор повернулся к Джону. — Брат! — Сказал он. — Что ты думаешь о великанах? — Думаю, что они опасны. Но война — не единственный выход. — Ты всегда был слишком мягок. — А ты всегда был слишком тверд. — Тор усмехнулся, но в его глазах не было веселья. Тронный зал Асгарда — это не просто помещение для собраний. Это сердце королевства, место, где решаются судьбы Девяти миров. Золотые колонны уходили вверх, теряясь в полумраке под высокими сводами, где мерцали древние руны, высеченные ещё во времена правления Бора. Мозаичный пол изображал сцены великих битв — асы, сражающиеся с великанами, валькирии, уносящие павших воинов в Вальгаллу, Один, пронзающий копьём Гунгнир сердце мирового змея. Воздух был пропитан напряжением и запахом старого дерева, воска и металла. Сотни светильников, парящих под потолком, отбрасывали золотистый свет на лица собравшихся. Тронный зал наполнился военачальниками. Они стояли вдоль стен, их доспехи поблёскивали в полумраке. Бородатые, суровые, со шрамами на лицах — каждый из них прошёл не одну войну. Они перешёптывались, бросали косые взгляды на трон, на принцев, на советников. Было видно, что многие ждали этого дня. Один сидел на троне, опираясь на Гунгнир — древнее копьё, выкованное из металла, который помнил рождение вселенной. Сам Всеотец, одноглазый, седобородый, величественный, казался высеченным из скалы. Его лицо не выражало ничего, кроме спокойной уверенности, но Джон — теперь он уже научился читать эти едва уловимые сигналы — заметил, как напряжены его плечи. Один чувствовал надвигающуюся бурю. Фригга стояла рядом — не на троне, а чуть позади, как и подобает королеве, которая не вмешивается в дела совета, но всегда готова сказать своё слово, если потребуется. Её зелёное платье струилось, как водопад, а руки были сложены на груди. В её глазах была тревога — та самая, материнская тревога, которую невозможно скрыть даже за самой спокойной маской. Она смотрела на Тора, потом на Локи — и её взгляд задерживался на каждом чуть дольше, чем следовало бы. Тор стоял справа от отца. Его осанка была воинской, плечи расправлены, подбородок вздёрнут. В правой руке он сжимал Мьёльнир — молот, который мог сокрушать горы. Его лицо было красным от сдерживаемой ярости. Он не хотел ждать. Он хотел действовать. Джон видел, как его пальцы сжимали рукоять молота так, что костяшки побелели. Джон стоял слева от отца. Его поза была более расслабленной — холодной, надменной, как учил Локи. Левая рука лежала на поясе, рядом с кинжалом, который он теперь носил постоянно. Правая — слегка расслаблена, пальцы чуть согнуты, готовые в любой момент сотворить иллюзию или, если потребуется, нанести удар. Он старался дышать ровно, не сбивая ритм, потому что система сказала — это важно. — Йотунхейм нарушает перемирие! — Голос Одина прогремел под сводами, заставляя стены дрожать. Это был не просто голос — это был голос Всеотца, бога, чья воля правила Девятью мирами. — Их отряды переходят границу. Они убивают наших людей. В зале зашумели. Как улей, который потревожили. Шёпот перерастал в говор, говор — в споры. Военачальники обменивались репликами, бросали взгляды на трон, на принцев, друг на друга. Атмосфера накалялась. — Мы должны ударить первыми! — Крикнул Тор. Его голос, как и голос отца, был громким, но в нём не было спокойной уверенности — только ярость и жажда действия. — Они убили наших людей! Они хотят войны! Так дадим им войну! — Он шагнул вперёд, сжимая молот, и несколько военачальников одобрительно закивали. Им тоже хотелось войны. Они были воинами, рожденными для битв. Для них дипломатия была синонимом трусости. — Нет. — Ответил Один из советников — старый, седой, с длинной бородой и мудрыми глазами. Его звали Тюр, и он был одним из немногих, кто помнил прошлую войну с великанами. — Мы должны отправить послов. — Послов? — Тор усмехнулся. — Ты предлагаешь разговаривать с теми, кто убивает наших людей? Ты предлагаешь вести переговоры с убийцами? — Я предлагаю не развязывать войну, которая убьёт ещё больше! — Спокойно ответил Тюр. — Я был на прошлой войне. Я видел, как горят города. Я видел, как умирают дети. Я видел, как мои друзья замерзали насмерть на льдах Йотунхейма. Война — это не игра, принц Тор. Это горе. Потери. Смерть. — Тор замер. Его лицо дернулось — неуверенность мелькнула в глазах, но быстро исчезла. — Мы не можем сидеть сложа руки! — А мы и не сидим. Мы отправляем послов. Если великаны откажутся говорить — тогда война. Но сначала — попытка мира. Это не трусость. Это мудрость. — Проговорил Тюр. Спор разгорался. Другие военачальники присоединялись то к одной, то к другой стороне. Кто-то кричал, что великаны заслуживают смерти. Кто-то — что нужно беречь воинов. Кто-то напоминал о прошлых ошибках. Шум стоял такой, что, казалось, стены не выдержат. Один поднял руку. Все замолчали мгновенно. Такова была сила Всеотца — одного его жеста достаточно, чтобы прекратить любой спор. — Локи! — Сказал он, поворачивая голову к младшему сыну. Его единственный глаз — золотой, пронзительный — смотрел на Джона так, будто видел его насквозь. — Что ты думаешь? — Проговорил он ждал ответа. Джон замер. Все взгляды устремились на него. Тор — с вызовом. Советники — с любопытством. Военачальники — с ожиданием. Даже слуги у стен замерли, боясь пропустить хоть слово. «Вот оно!» — Подумал Джон. «Момент истины». — Подумал он. Его сердце — чужое, но он чувствовал его как своё — забилось чаще. Он сделал медленный, глубокий вдох. Вспомнил всё, чему научил его Локи. Холодный взгляд. Расслабленную позу. Чувство превосходства. _ Отвечай! _ Шепнул Локи. Его голос был напряженным, но спокойным. _ Скажи, что мы должны отправить послов. Это то, что хочет услышать отец. _ «Ты уверен?» — Спросил Джон мысленно. _ Да. Он не хочет войны. Не сейчас. Он знает, что Асгард не готов. Армия не собрана, припасы не подвезены, союзники не оповещены. Если мы нападем сейчас — потери будут огромны. _ «А Тор?» _ Тор ничего не понимает в стратегии. Он видит только врага и хочет его уничтожить. Это его сила и его проклятие. Не дай ему испортить всё. _ Джон кивнул — едва заметно, сам себе. Поднял взгляд на Одина. — Я думаю. — Медленно сказал он, чувствуя, как слова ворочаются в горле. В зале было так тихо, что каждое его слово разносилось под сводами, как камень, брошенный в воду. — Что мы должны отправить послов. Если великаны откажутся говорить — тогда война. Но сначала — попытка мира. — Он выдержал паузу, добавив. — Промедление — это не трусость. Промедление — это возможность подготовиться. Если мы ударим сейчас — мы ударим вслепую. Если мы дадим великанам неделю — мы узнаем их планы, их слабые места, их численность. Тогда наша победа будет не случайной, а закономерной. — Ответил Джон. Тор сжал кулаки. Его лицо покраснело еще сильнее. Он хотел возразить, но Один опередил его. — Решение принято! — Сказал Всеотец. — Мы отправляем послов. Если через три дня Йотунхейм не ответит — объявляем войну. — Отец! — Тор шагнул было вперёд, но Один поднял руку, и он остановился. — Молчать. Решение окончательное. — Тор замолчал, но в его глазах горел огонь. Он не смирился. Он просто ждал своего часа. Совет закончился. Военачальники расходились, перешептываясь, бросая взгляды на принцев. Кто-то одобрительно кивал в сторону Локи, кто-то качал головой — слишком мягок младший принц, слишком осторожен. Тор ушел первым — громкий, тяжелый, с молотом за поясом. Его шаги гремели по мозаичному полу, как раскаты грома. Сиф, Вольштагг, Хогун последовали за ним. Они знали Тора — он сейчас пойдёт на плац, будет крушить тренировочные столбы, пока не выплеснет ярость. Фандрал задержался. Он стоял у колонны, поправляя перевязь меча, и смотрел на «Локи» — на Джона. В его взгляде была тревога. И что-то ещё. То самое тепло, которое Джон заметил ещё утром. Фандрал хотел подойти, но передумал. Кивнул едва заметно и вышел. Джон остался стоять у колонны. Один поднялся с трона и удалился через боковую дверь, опираясь на Гунгнир. Фригга бросила на «Локи» быстрый взгляд — в нём смешались облегчение и тревога. Она знала, что выбор был правильным. Но она также знала, что Тор не успокоится. _ Ты хорошо держался! _ Сказал Локи, когда зал опустел. «Я не для него старался!» — Ответил Джон. _ А для кого? _ «Для нас. Чтобы не перемотали время. Каждая перемотка — это потеря памяти. Твоей. Моей. Я не хочу, чтобы ты забыл меня. Даже если ты считаешь меня паразитом». _ Ты всё ещё говоришь об этом _. «Потому что это правда. Если система перемотает время — мы начнём с нуля. Ты будешь ненавидеть меня. Я буду ненавидеть тебя. Мы будем драться, как в первый раз. И кто знает, сколько ещё перемоток понадобится, чтобы мы снова дошли до той точки, где находимся сейчас?» _ Ты думаешь, мы далеко зашли? _ «Мы уже не пытаемся убить друг друга. Это прогресс». — Локи усмехнулся — холодно, но без яда. _ Ты странный, мироходец. Но, возможно, именно такие мне и нужны. _ Проговорил Локи. Джон вернулся в покои, снял плащ, сел в кресло. Камин горел — слуги подложили дров. Огонь потрескивал, отбрасывая на стены пляшущие тени. Он взял кубок с вином, но пить не стал. Поставил обратно. «Система!» — Позвал он мысленно. «Сколько ещё перемоток мы можем выдержать?» [Система не может дать точный ответ. Каждая перемотка наносит ущерб ментальной связи. Желтизна в глазах — первый симптом. При последующих перемотка симптомы будут усиливаться.] «Какие симптомы?» [Потеря памяти. Снижение когнитивных способностей. Ментальная нестабильность. В конечном итоге — разрушение сознания. Вашего и Локи.] «Мы можем умереть от перемоток?» [Да. Если система будет вынуждена перезапускать цикл слишком часто — ваши сознания не выдержат. Локи забудет всё и превратится в пустую оболочку. Вы — исчезнете.] Джон закрыл глаза. «Тогда нам нельзя ошибаться». [Рекомендуется следовать сценарию.] «Я не хочу следовать сценарию, который убивает Локи». [Тогда вам придётся ломать сценарий. Это рискованно.] «Я знаю. Но я предпочитаю рискнуть, чем позволить ему умереть». [Система зафиксировала ваше намерение. Прогресс по заданию: 3%.] «Три процента? За всё?» [За то, что вы встали с кровати, оделись, пошли на завтрак, выступили на совете и договорились с Локи о перемирии. Это достойно трёх процентов.] «Ты жестока». [Система последовательна. Это разные понятия.] Джон уснул в кресле, не раздеваясь. Камин догорает, в комнате стало прохладно. Локи не будил его — он сам был уставшим. День был долгим. Совет. Споры. Напряжение. А теперь — тишина. Но тишина продлилась недолго. Джона разбудил шум. Крики, топот, лязг оружия. Он вскочил с кровати — голова кружилась, сердце колотилось. Кровь стучала в висках. «Что случилось?» — Спросил он у Локи, нащупывая кинжал на поясе — он не снимал его даже во сне. _ Не знаю. Но что-то серьёзное. Идём. Я чувствую магию. Чужую. Не асгардскую. _ Джон накинул плащ — чёрный, с меховой оторочкой — и выбежал в коридор. Слуги бежали в сторону тронного зала, их лица были бледными, глаза расширенными от страха. Воины с мечами наголо спешили к хранилищу. Кто-то кричал: «Воры! Воры в хранилище! Чужая магия!» Джон побежал. Ноги — чужие, быстрые — несли его почти бесшумно. Он мчался по золотым коридорам, перепрыгивая через ступени, сворачивая за колонны. Локи мысленно прокладывал маршрут — кратчайший путь к хранилищу. Он ворвался в тронный зал. Один стоял у окна, его лицо было белым от гнева — таким белым, что борода казалась сияющей на фоне бледной кожи. Фригга стояла рядом, ее губы были сжаты в тонкую линию. Тор сжимал молот так, что костяшки побелели. — Что случилось, отец? — Спросил Джон, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — Кто-то проник в хранилище трофеев! — Ответил Один, и его голос дрожал от ярости. — Украли Ларец Древней Зимы. — Ответил Один. Джон замер. Слова упали, как камни. «Ларец?» — Он не понял. «Что это?» _ Реликвия великанов. Отец забрал ее после последней войны. С её помощью можно заморозить целый мир. Не город. Не армию. Весь мир. Землю, воду, воздух. Всё превратится в лёд. _ «Кто украл?» _ Великаны. Кто же ещё. Чужая магия, которую я почувствовал — это их магия. Холодная. Древняя. Смертельная. _ Ответил Локи. Один перевернулся. Его единственный глаз сверкнул в полумраке, как раскалённый металл. — Это объявление войны! — Сказал он. — Йотунхейм заплатит. Каждый великан, каждый ледяной камень, каждый клочок их мёртвой земли — всё будет уничтожено. — Строго ответил Один. Тор шагнул вперёд. Его лицо горело — не от стыда, а от жажды мести. Джон увидел в его глазах то, чего раньше не замечал: не просто гнев, а почти животную ярость. — Отец, позволь мне пойти в Йотунхейм! Я верну Ларец! Я принесу головы тех, кто это сделал! — Нет! — Отрезал Один. — Мы не будем действовать сгоряча. — Отец, промедление — смерть! — Тор шагнул еще ближе к трону. — Они уже украли Ларец! Что дальше? Они нападут на Асгард! — Я сказал — нет. — Отец… — Я сказал — нет! — Один повысил голос, и от этого крика, казалось, стены задрожали. Тор замер. Он открыл рот, чтобы возразить, но Фригга положила руку ему на плечо. — Не сейчас! — Тихо сказала она. — Тор, не сейчас. — Всеотец вышел. Фригга последовала за ним. Тор и Джон остались в зале. Тяжёлая тишина опустилась на золотые своды. — Брат! — Сказал Тор, поворачиваясь к Джону. — Ты со мной? «Локи, что он имеет в виду?» _ Он хочет, чтобы ты пошёл с ним в Йотунхейм. Наперекор отцу. Без разрешения. Без армии. Без плана. Просто — взять меч, молот и пойти убивать великанов. _ «А если я откажусь?» _ Тогда он пойдёт один. И, скорее всего, погибнет. Великаны не прощают вторжений. Если Тор попадает в плен — они не будут с ним церемониться. Они заморозят его, раздавят, убьют медленно и жестоко. _ «А если я пойду?» _ Тогда у него будет шанс выжить. _ — Куда? — Спросил Джон, хотя знал ответ. — В Йотунхейм. Я верну Ларец. С отрядом или без него. — Отец запретил. — Отца здесь нет. — Прорычал Тор. Джон посмотрел в глаза Тора — голубые, горящие, полные решимости. Он видел в них не глупость, как думал Локи. Он видел боль. Боль от того, что отец не верит в него. Боль от того, что его держат на привязи. Боль от того, что он не может доказать свою силу. «Он не остановится». — Сказал Джон. _ Никогда. _ «Тогда я пойду с ним». _ Это безумие. _ «Я знаю. Но если я останусь здесь, а он погибнет — система перемотает время. И мы начнём сначала. А я не хочу начинать сначала». — Я с тобой! — Сказал Джон. — Но это безумие. — Безумие — сидеть сложа руки. — Тор ушел собирать отряд. Джон остался стоять. «Система!» — Позвал он. «Я делаю правильно?» [Вы следуете сценарию. Ключевое событие — поход в Йотунхейм.] «Мы все выживем?» [Система не может гарантировать. Но если вы будете следовать сценарию — некоторые выживут.] «А если я не хочу, чтобы только некоторые?» [Тогда вам придётся ломать сценарий. Это рискованно. Ошибка может привести к перемотке времени.] [Рекомендуется взять с собой кинжал. И слушать Локи.] Джон усмехнулся. — Локи! — Сказал он вслух. — Идём. Нам предстоит спасти твоего брата от самого себя. — Прошептал он. _ Я всегда мечтал об этом дне. _ «Мечтал спасти Тора?» _ Мечтал, чтобы он наконец понял, что без меня — он никто. _ Ответил Локи. Джон покачал головой и вышел в коридор. Впереди был Йотунхейм. Впереди была война. Впереди была смерть — или жизнь. Он знал одно: он сделает всё, чтобы Локи выжил. Даже если для этого придётся ломать сценарий. Даже если для этого придётся рисковать всем. Даже если для этого придётся умереть самому. Но об этом он не говорил ни Локи, ни системе.