Тишина в эфире.

– Забини, Моргану тебе в жопу, можешь ты от меня отъебаться наконец? Не буду я играть даже в дружеский матч! Это же глупо! Понимаешь ты это или нет, куриная твоя бошка? Гневное шипение, с каждым словом напоминающее больше начальный уровень владения перселтанга, а не привычную английскую речь, тонуло в гуле паба «Три метлы». Но это было и к лучшему, ведь тройке слизеринцев не хотелось привлекать к себе внимание. После такой напряженной учебной недели и одного нервного срыва, все, чего им хотелось это провести спокойный вечер вместе. И еще выпить крепкого огневиски. Много огневиски. – Да ладно тебе, Драко. – Забини, изрядно привыкший к такому поведению своего излишне драматичного друга, только мягко улыбнулся сверкая жемчужными зубами. – Я же тоже там буду. Тем более это действительно дружеский матч, как ты и сказал. А значит игра будет не такой жестокой. Просто летай себе на метле, да ищи снитч! Пригубив рокс со льдом, наполненный огневиски, Драко поморщился, стараясь передать мимикой всю степень своего негодования и недовольства. Ну что за бред он несет? Неужели не понимает? – А я тебе еще раз говорю, что эта идея полное дерьмо. – С грохотом опустив уже пустой стакан на стол, блондин поддался вперед, навалившись на дубовый стол в сторону друзей. Может уже и бывших друзей, раз они настолько тупы, не понимая его нынешнего положения в магическом обществе. – И ты туда же, Панси? У вас один мозг на двоих, раз вы мне в уши ссыте этой идеей уже как неделю? – Ох, дорогой, – прыснув от смеха, девушка лукаво улыбнулась. – Прекрати себя вести как избалованный ребенок, который упал с лошадки и поцарапал коленку. Очнись, принцесса, мы стараемся подталкивать тебя двигаться дальше. Может она и права. Они были одними из немногих, кто не носился перед ним словно он состоял из фарфора. Они не относились к его глухоте, как будто это неизлечимая болезнь. То есть, да, она неизлечима, но это все же был не рак, в конце-то концов. И они же заставляли его двигаться вперед невзирая на полную глухоту. Пожалуй, ему стоит задуматься об этом на досуге. Но не сейчас – сейчас у него в планах свидание с огневиски. – Я скорее переживаю за скопление тестостерона на один квадратный метр поля. А вот это уже действительно было проблемой. То, как реагирует его тело на мужчин и заставляет, буквально, заходиться в страхе – было его крупной проблемой от которой он не мог никак избавиться. Тело предало в первую очередь, разум подключился позже. Андрофобия – прикольное словечко, пока не начнешь разбираться к чему именно эта фобия относиться. Компания пригубила очередную порцию алкоголя и Паркинсон вызвалась сходить за новой, оставляя парней в одиночестве. – Знаешь, Драко, все еще не понимаю почему ты, – мулат небрежно обвел пальцем круг, явно на что-то намекая, – со своей андарафобией так реагируешь на всех пацанов, но не на меня? – Это андрофобия, пьяная ты скотина. Поставив за стол новые роксы с алкоголем, Паркинсон язвительно улыбнулась Блейзу. – Прости, уголек, просто в его картине мира ты не дотягиваешь до мужика. И они разразились громким смехом. Черт, как же он любил своих друзей. Да, иногда их хотелось придушить или приложить непростительным, но все же они слишком хорошо понимали друг друга. Связи, сформированные в детстве, могут перерасти в нерушимые узы в будущем. А они и так прошли многое: и адский котел вместе посещали, да и в бездну темного озера опускались. – Да ну вас в жопу, Белоснежки хуевы. – Боюсь с его андрофилией, это будет проблематично оформить. Хотя, мы-то с тобой знаем, как страстно наша блондинка этого желает! – Кивнула на друга девушка, похлопывая того по плечу. Какова стерва, ты посмотри. – Еще раз повторяю, это: ан-дро-фо-би-я. Мерлина вам в зад, вы все эти года в Хоргвардсе только онанизмом занимались? Или время на учебу все же оставалось между «минетом» и «перепихоном»? Что сложного в этом слове! – грузно вздохнув и подняв глаза к потолку, Малфой старался скрыть улыбку, так и грозившую расцвести на его лице. Черт, когда они вели себя как задницы все его барьеры рушились и он готов был выполнить любую их просьбу и каприз. Вечер пятницы протекал по стандартному сценарию для многих волшебников: сбор в пабе, выпивка текущая рекой и громкие разговоры. Малфой любил вечера пятницы, в первую очередь из-за того что мог находиться подальше от надоедливых серых стен школы, а уже во вторую, потому что мог себе позволить упиваться в слюни и даже так сильно не пугаться своего проблемы. Не каждую неделю они позволяли себе это, конечно же, но периодически – все таки они еще остаются подростками. А под алкоголем он еще становился более раскрепощенным, словно разрешал себе скинуть что-то тяжелое с плеч. Вот и сегодня, вечер пятницы в пабе, собрались почти все старшекурсники Хогвартса, алкоголь течет рекой. И Малфою становится хорошо. Неописуемо хорошо, когда последние цепи падают, а картина мира немного плывет. Ближе к полуночи мадам Розмерта всегда приглушала основное освещение в пабе и наколдовывала голубо-красные сферы плавающие под потолком. Света становилось меньше, музыка громче, а алкоголь не кончался – настоящая мечта любого подростка в закрытом учебном заведении. И Драко становится хо-ро-шо. *** Предпоследняя пятница месяца считалась единственным днем, когда все гриффиндорцы становятся в буквальном и переносном смысле – настоящими свиньями и варварами. Это стало негласной традицией для всего факультета. Только в один день они договорились выпускать льва из клетки. Предпоследняя пятница месяца, значит запреты все снимаются. Вечеринка до утра, куча алкоголя, иногда встречалось даже курево непонятного происхождения. Они договорились об этих пятницах с мадам Розмертой еще на пятом курсе. Им было всего по 15 лет, когда Гарри, возглавляя отряд Дамблдора, искал способы скинуть напряжение от правления розовой психопатки. Он и договорился об этих встречах в «Трех метлах». Как ему удалось убедить мадам Розмерту проводить алкогольные тусовки для подростков 15 лет – загадка. Никому так и не удалось выпутать эту информацию. Только теперь это стало традицией факультета грифов, а после и остальные подключились, и то, допускались исключительно последние курсы. – Гарри, мальчик мо… ой! – На манер Дамблдора протянул Невилл, закидывая руки на шею брюнета и утягивая его в свои медвежьи объятья. – Я тебе уже говорил, да? Ка-ак сильно тебе благодарен?! Парень улыбается пьяной улыбкой, его речь заплетается, но он выглядит таким чертовски счастливым. После войны Невилл решил заняться собой: пропала подростковая скованность, начал сам подбирать себе гардероб и занялся спортом с Гарри. Именно последнее и послужило толчком в его популярности. Еще бы, он так раздался в плечах и набрал мышечную массу, что только дурак бы не засматривался на прежде такого неловкого паренька. Порой Гарри всерьез задумывается, а не бросить ли свою мечту поступить в Аврорат и пойти в профессиональные тренера? Устроиться в магловский спортзал или открыть свой собственный в волшебном мире. Есть одна догадка, что многие захотели бы прокачаться под руководством Спасителя всея магической Британии. – Да что ты говоришь, Нев. Первый раз слышу. – Н-нет, правда! Не смейся над моими чу.. чуст.. чувувств.. – Так, приятель, кажется кое-кому нужно притормозить с выпивкой. – Вывернувшись из его, не в меру крепких объятий и перехватив главенство, Гарри мягко направил поплывшего парня в сторону свободных столов. Видимо ему нужно активней догонять своих сокурсников, чтобы достичь той же кондиции. Пятница, как-никак, он позволил себе отдохнуть, а в итоге снова занимается чем угодно, только бы не расслабляться. Усадив, а точнее, уронив тушку Невилла за чей-то стол и подсунув тому под нос стакан с водой, брюнет шумно выдохнул. Года идут, а Нев так и не научился пить. Стабильность, мать ее. Блаженно улыбнувшись, особенно после того как ему впихнули стакан наполненный почти что до краев с чем-то крепким, Гарри наконец позволил пасть последним оковам. Напомнив себе, что он решил сегодня расслабиться. Отдохнуть. Забыть. Отстраниться. Перестать испытывать стыд. Ну вот опять это чувство. Блядь. Зажмурившись от затопивших воспоминаний в теплице, он осушил стакан с чем-то отдаленно напоминающим скотч. Обещал ведь сегодня не углубляться в самокопание и рефлексию. А еще, обещал сегодня не думать о Малфое. Если с первыми двумя удавалось справиться, то с последним справляться получалось плохо. Очень плохо. И вот мы здесь. Стоим у барной стойки. Заказываем очередной крепкий алкоголь и, подпирая дубовую стойку, которая повидала не одно поколение волшебников, стараемся удержаться от нестабильного эмоционального срыва. Охвативший разум стыд, граничащий перерасти в последнюю стадию гнева за считаные минуты, щекотал нервы. Было бы неловко выйти из себя сейчас, в частности по такой глупой причине и пойти откручивать какому-то нерадивому дурачку головы. Просто потому что по-другому у него не выходит. Просто потому что случайно попал под горячую руку Поттеру. Точнее, причина была весомая, но сейчас скорее про охватившее его состояние приступ приближающейся агрессии. – Выглядишь как дерьмо гиппогрифа, Поттер. Забини. Блейз, мать его, Забини собственной персоной. А это значит, что и он здесь вместе с ним. Ох, просто чудесно. Нет, это точно не одержимость, а праздное любопытство и смущение. Пьяно улыбнувшись, Гарри медленно повернулся всем телом в сторону темнокожего парня. Он нравился Поттеру, было в нем что-то теплое и открытое. Да, он мог говорить гадости, но это скорее относилось к стилю общения с ровесниками – побольше мата, стеба и сарказма. И вуаля, вы больше не из гордой знати, а спустились до уровня плебеев где не нужно держать маску и играть роль наследника. – О, поверь. Я и чувствую себя как дерьмо, мой юный чернокнижник. – И отсалютовав ему бокалом, осушил тот до дна, невербально прося обновить стакан. – Поэтому я сейчас и избавляюсь от накопленного стресса, как ты мог заметить. – Да, я заметил. Уверен что это поможет? Пока что больше похоже на обычную попойку с целью забыться и возможно… – на секунду замолчав и цепко осмотрев брюнета с ног до головы, явно оценивая, продолжил, елейно ухмыляясь. – Возможно, чтобы снять кого-то на ночь. Не успев сделать полный глоток из стакана, Гарри подавился. Что? Неужели со стороны он так выглядит? – Полегче, герой. Давай не будем убиваться в моей компании, лады? – Похлопав по спине горе героя и даже протянув стакан воды, Блейз внимательно осмотрел парня взглядом полным неподдельной заботы, прежде чем вернуться к своему привычному амплуа саркастичного аристократа. – В свое оправдание хочу сказать что я тут не для этого дерьма со съемом на одну ночь. Даже у такого идиота как я есть принципы. – Слишком резко пророкотал Поттер, чувствуя как раздражение поднимается в венах. А так хорошо получилось унять это чувство. Забини, мать твою, волшебник по всем фронтам. – Ты-то какого хрена тут забыл? Если решил со мной поделить волшебную часть на два лагеря «мне того оставь, а я ту заберу», то это явно не ко мне. – Воу-воу, полегче, герой! Я не с целью ссоры подошел или чего похуже. – Оборонительно подняв ладони к груди, мулат неосознанно сделал шаг назад от охватившей его тело ощущения угрозы. – Просто коротаю время, пока моя компания из двух принцесс решила размять кости на танцполе. Спокойно. – Принцесс? – Озадаченно спросил брюнет, он думал что их компания «серебряной троицы» будет вместе. Ладно, после встречи с Блейзом он не думал, а откровенно надеялся. Неужели мулат сегодня решил покутить в компании своих пассий, а не с друзьями? Обернувшись в сторону веселящейся толпы, которая двигалась как сумасшедшие под биты магической рок-группы, Поттер пытался определить о ком мог говорить его собеседник. С кем он мог прийти? Вариантов было несчетное количество, ведь о Забини ходила молва как о дамском угоднике и сердцееде. Светящиеся сферы слепили, как будто он находился в ночном клубе в центре Лондона, а шум толпы отвлекал, но Гарри упорно всматривался в толпу. Что-то внутри него кричало внимательно присмотреться. А своим инстинктам он привык доверять. – Да, по другому их никак не обозвать. Первая принцесса: матерая и деспотичная, но ранимая. А вторая, – указав ладонью направление продолжил говорить Блейз. – Вторая принцесса излишне драматична и хрупка как горный хрусталь, хотя и отрицает это. В общем, две неженки-принцессы. Хотя оба матерятся как сапожники, хоть с пергаментом ходи и записывай крылатые фразы. И тогда он наконец заметил их. Две фигуры, выделяющиеся в темном фоне паба. Стоя ближе к стене, чтобы избежать столкновения с другими танцующими. Это был он, его светлые локоны источали свет даже в темноте, словно лунное свечение поглощало и отражало их. Его Драко, который скромно, но пьяно улыбался темноволосой девушке напротив, стараясь смотреть только на нее, периодически позволяя себя отпустить и плыть по течению музыки. Закрывая глаза и открывая бледную шею, подставляя ее под цвета голубо-красных всполохов или под легкие движения пальцев, которые, словно крылья бабочки, порхали, мимоходом очерчивая линию ключиц и кадыка. Мир вокруг перестал существовать. Гарри так и застыл в пол-оборота к залу, стакан замер в паре сантиметров от рта, сердце сбилось со своего устойчивого ритма, а во рту стало совсем сухо. Мерлин, как же он попал. Сколько он так простоял, позабыв обо всем на свете и не стесняясь любовался им? Надеюсь со стороны это хоть не выглядит так, словно я его уже раздел и отлюбил во всевозможных позах, Мерлин. – Полегче, Поттер, твои глаза выдают тебя с головой. Выглядишь так, словно ты глазами уже отымел его во всех немыслимых позах. – Что? – Хрипло ответил Поттер, резко отводя взгляд. Черт, так и думал что выгляжу как идиот. – Не правда, я.. даже не думал ни о чем.. пошлом. Мерлин. – Резко осушив стакан с остатками алкоголя, проговорил уже тише, не понятно к кому именно обращаясь. – По крайней мере сейчас. Кажется Блейза сильно позабавила реакция Гарри после того, что его застали врасплох. Мулат улыбался, оценивая вид смущенного брюнета. – Да, верно. Это было бы бестактно. Это была важная пятница, это традиция. День, а точнее ночь, в которую разрешалось расслабиться и пустить все на самотек, послав все Марлину в задницу. Ведь в этом и состояла идея этих встреч. Видимо и до Блейза постепенно начал доходить истинный смысл этой традиции. Все-таки большинство слизеринцев не знали про это, потому что их никто не подпускал в круг избранных. Но сейчас они уже давно не дети враждующие друг с другом за баллы факультета. Всем было на это глубоко насрать, они все хотели просто жить дальше. – Ты же видишь, что с ним что-то не так, я прав?