поцелуй, изменивший всё

Кин и Миса сидели на краю кровати, погруженные в свой маленький мир. Миса внимательно разглядывала племянника, поправляя воротник его футболки , и расспрашивала о каждой мелочи: как ему спалось на новом месте, не обижают ли его старшие. — Я буду приходить к тебе каждый день, слышишь? — тихо сказала она, заглядывая ему в глаза. — Только попробуй плохо кушать или капризничать — я всё узнаю. Кин шмыгнул носом и обнял её за талию. — Там весело, тётя Миса. Учителя забавные, и комната большая… но там слишком тихо без тебя. Одиноко. Миса только открыла рот, чтобы утешить его, как тишина комнаты была буквально разорвана в клочья. БА-БАХ! Дверь распахнулась с таким грохотом, будто в неё врезался грузовик. В проёме, сияя ярче неоновой вывески, возник розовый вихрь в лице Мины Ашидо. — МИСА! МЫ ТУТ РЕШИЛИ, ЧТО… — Она осеклась на полуслове, заметив маленькую фигуру рядом с подругой. Её глаза расширились, а рот забавно округлился. — Ой. Секундное замешательство сменилось оглушительным восторгом. Мина буквально подлетела к ним, припадая на колено, чтобы оказаться на одном уровне с мальчиком. — БОЖЕ МОЙ! ЭТО КТО ТУТ ТАКОЙ СЛАДКИЙ?! — взвизгнула она, едва сдерживаясь, чтобы не затискать ребенка. — Привет, малыш! Я Мина Ашидо, одноклассница… эм… твоей сестры? — Он мой племянник, Ашидо, — с мягкой, по-настоящему теплой улыбкой ответила Миса. Кин, вопреки ожиданиям, не испугался. Напротив, он выпрямил спину, поправил воротничок футболки и одарил Мину такой галантной улыбкой, которой позавидовал бы любой мачо. — Очень приятно познакомиться, красивая девушка! - произнес он своим чистым детским голосом, слегка склонив голову. — Вообще-то меня зовут Кин, но для такой леди я готов быть кем угодно. Ашидо на секунду замерла, а потом залилась звонким смехом, хлопая себя по коленям. — Ха-ха-ха! Ну и ну! Миса, да у тебя тут растёт настоящий дамский угодник! Каминри и Серо по сравнению с ним — просто дети! — Похоже, ты ему действительно понравилась, — немного смущенно пробормотала Миса, наблюдая, как племянник строит глазки розовокожей героине. — Ой, ребята, я же зачем пришла! — Мина подхватила Кина за руку. — Мы все собираемся в гостиной. Идёмте скорее, там Бакуго так морковь режет, что искры летят!  — А… зачем мы там собираемся? — Миса почувствовала легкий укол настороженности. Публичные сборища всё еще немного пугали её. — Да так… просто посидим, — Мина хитро прищурилась, и в её голосе проскользнула подозрительная нотка, которую Миса сразу подметила. — УРА-А-А! ПОШЛИ! — Кин уже вовсю прыгал от радости, и Мисе ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Несмотря на то, что каждое движение отдавалось тупой болью в мышцах. Миса заставила себя идти ровно. Она не хотела упускать этот шанс. Ей нужно было лучше понять, кто эти люди, с которыми ей предстоит делить судьбу.

***

Общая гостиная 1-А встретила их хаосом, который можно было бы назвать «контролируемым безумием».  — ЕСЛИ ТЫ ЕЩЁ РАЗ СЪЕШЬ МОИ ЧИПСЫ, Я ТЕБЯ ПРИБЬЮ! — орал Каминари, гоняясь за Серо вокруг дивана. — Это налог за использование моей ленты в качестве гирлянды, смирись!хохотал Серо, ловко уворачиваясь На кухне кипела работа. Сато сосредоточенно вынимал из духовки противень с кексами, аромат которых заполнил всё помещение. Бакуго, чей вид внушал ужас даже кухонной утвари, яростно кромсал овощи. Ножи в его руках мелькали с такой скоростью, что казалось, он ведет смертный бой с морковью. Иида Тенья, как истинный староста, носился между столами, выравнивая салфетки по линейке.  — Каминари-кун! Серо-кун! Бег в помещении нарушает правила техники безопасности и мешает процессу приготовления пищи! — Иида начал яростно рубить воздух руками. — Десять сантиметров влево от края стола! Точность — залог дисциплины! Когда Миса вошла и представила Кина, мальчик мгновенно стал центром вселенной. Каминари и Серо тут же забыли про чипсы и соорудили для него из липкой ленты и слабых разрядов подобие лазерного лабиринта. Кин, заливаясь восторженным смехом, пытался поймать «светлячков», пока Деку с доброй улыбкой подстраховывал его, чтобы тот не врезался в угол стола. Даже Иида позволил мальчику «проверить готовность» соуса, конечно же под строгим присмотром. Миса присела в углу гостиной. Физическая усталость навалилась на неё тяжелым одеялом, а бледность лица стала почти пугающей. — Он такой милый, — раздался тихий голос. Тсую Асуи бесшумно присела рядом. Её большие, внимательные глаза изучали Мису. — Ква. Но ты выглядишь так, будто тебе пора в лазарет. — Я в порядке, Асуи, — Миса попыталась улыбнуться, но плечо прострелило резкой болью, заставив её едва заметно вздрогнуть. — Просто… длинный день. Небольшое истощение. — Твоя причуда… она нелогична, — внезапно раздался спокойный, холодный голос.  К ним подошел Шото Тодороки. В руках он держал два стакана воды, один из которых протянул Мисе. Она приняла его, ощущая, как холод стекла приятно остужает ладонь. — Ты нейтрализуешь урон, но не уничтожаешь его, — продолжил Шото, присаживаясь напротив. Его гетерохромные глаза зацепились за край бинта, выглядывающий из-под её рукава. — С точки зрения стратегии, ты — самое слабое звено. Ты выходишь из строя вместе с тем, кого спасаешь. Какой в этом смысл? Миса сделала глоток, глядя на воду. Прямолинейность Тодороки не обидела её, скорее заставила задуматься. Однако ей уже начинало надоедать, то, что всем так неприятна ее причуда, она понимает, что это какой-то мазохизм, но что ей делать? Она такой родилась. Да и тем более причуда не единственная. — Мир не состоит из идеальных стратегий, Тодороки, — тихо ответила она, поднимая на него взгляд. — Иногда стратегия заключается в том, чтобы просто перенести удар на того, кто сможет терпеть его чуть дольше. Чтобы дать другому шанс на последний вдох… или последний удар. — Но ты не выглядишь как тот, кто может терпеть вечно, — отрезал Шото, и в его голосе промелькнуло нечто, похожее на понимание. — Охладить? Это помогает при воспалениях, — произнес Тодороки, глядя на рану. С абсолютно спокойным выражением лица, кажется ему было просто любопытно, как это все работает.  Миса колебалась лишь мгновение, прежде чем едва заметно кивнуть.  Шото осторожно, почти невесомо, коснулся её предплечья. В ту же секунду по коже пополз тонкий, кристально чистый слой инея. Холод не обжигал — он проникал глубоко под мышцы, выключая пульсирующую боль, как по щелчку. Плечи Мисы опустились, а на бледном лице промелькнула улыбка облегчения. Она на секунду прикрыла глаза, наслаждаясь этой неожиданной анестезией. А в голове промелькнула только одна мысль: «и как я раньше не додумалась это сделать? Вот глупая» БАНГ! Грохот на кухне заставил всех подпрыгнуть. Половник, брошенный рукой Бакуго, с дребезгом впечатался в дно стальной раковины.  — ЭЙ, ПОЛОВИНЧАТЫЙ! Заняться нечем, кроме как холодильником подрабатывать?! — Кацуки обернулся, и его глаза буквально метали искры. — Живо сюда, забирай свою чертову жратву, пока я не превратил её в уголь!  Он стоял, вцепившись пальцами в край столешницы, и Миса видела, как ходят желваки на его скулах. Мда.. он выглядел еще свирепее чем обычно.. но кажется здесь это нормальное явление. Тодороки же, даже не моргнув, спокойно убрал руку, кивнул Мисе и направился к кухне с той невозмутимостью, которая бесила Бакуго больше всего на свете. — Эй, Миса! — Киришима подошел к ней, балансируя двумя тарелками, от которых шел умопомрачительный аромат специй. Он сиял своей фирменной «мужественной» улыбкой. — Это тебе. И Кину.  Он поставил порцию перед Кином, а затем аккуратно пододвинул тарелку к Мисе. Наклонившись, Эйджиро заговорщицки шепнул: — Бакуго орал, чтобы одни из первых порций я отнес вам, так как «не потерпит в этом доме ходячих привидений, портящих аппетит своим видом». Поэтому я наложил тебе двойную порцию. Ешь давай, тебе нужны силы! Миса удивленно посмотрела в сторону кухни. Кацуки даже не шевельнулся. Он стоял спиной ко всем, сосредоточенно и яростно оттирая столешницу, словно она была его личным заклятым врагом, которого нужно стереть с лица земли. — Спасибо, Киришима, — негромко поблагодарила парня Миса, а затем, немного замявшись и повысив голос, добавила: — Спасибо, Бакуго. Лопатки Кацуки на секунду напряглись, но он сделал вид, что ничего не услышал. Впрочем, Мису это уже не задевало — тепло тарелки и прекрасный аромат блюда волновали ее сейчас куда больше. После ужина гостиная наполнилась той особенной домашней атмосферой, которая бывает только в 1-А. Ребята облепили кресла, кто-то устроился на ковре, кто-то примостился на подлокотниках. Бакуго, которого Каминари и Киришима буквально затащили в круг, сел напротив Мисы, скрестив руки на груди. Его взгляд был тяжелым и подозрительным. Кин сидел рядом с тётей, уткнувшись в свой планшет и хитро улыбаясь. Миса время от времени невольно морщилась — действие «ледяной анестезии» проходило, и боль возвращалась, но она старалась заминать каждое движение, не желая портить момент. — Так, — начала Ашидо, по-турецки усаживаясь на ковре и воодушевленно блестя глазами. — Теперь, когда ты официально с нами, мы просто обязаны задать пару вопросов. В целях укрепления командного духа! Миса едва заметно напряглась, а Кин мгновенно навострил уши. — Какие именно? — Простые, — мягко вставила Урарака. — Например… откуда вы вообще? Расскажите нам свою историю! В воздухе повисла пауза. Миса замялась, лихорадочно соображая, сколько правды можно выдать этой группе искренних людей, чтобы не сболтнуть лишнего. Но Кин решил, что настал его звездный час. — Мы из России! — весело выпалил он, сияя от гордости. — Из России? Ого! — Урарака подалась вперед. — А почему вы решили переехать сюда, в Японию? — Мы… — Кин уже открыл рот, чтобы выдать семейную тайну, но Миса вовремя положила ладонь ему на плечо. Её голос стал сухим. — Слушайте, это довольно личный вопрос. Мы бы предпочли оставить это без ответа. Пока что. Ребята моментально смутились. Искренность класса 1-А была их силой, но иногда они забывали про чужие границы. Урарака покраснела и начала извиняться, остальные неловко переглянулись. Только Бакуго продолжал смотреть на Мису, и в его прищуренных глазах читалось: «Ты что-то скрываешь, Ведьма». Но Миса лишь мягко улыбнулась, давая понять, что не обижена. Разрядить обстановку вызвался Кин, причем самым радикальным способом. — ТЁТЯ МИСА!!! — вдруг оглушительно выкрикнул он, вскидывая планшет над головой с выражением абсолютного триумфа. — Я ХОЧУ ПОКАЗАТЬ! — Кин, — Миса мгновенно побледнела. Услышав первые аккорды, доносящиеся из динамиков, она поняла всё. — Кин, нет. Положи планшет. — ДА! — Кин был неумолим. Экран загорелся ярким светом. Миса попыталась перехватить планшет, но мелкий ловко увернулся и всучил гаджет в руки Мидории. Тот, растерявшись от напора ребенка, машинально передал его… Бакуго. Кацуки уже набрал воздуха, чтобы обложить всех пятиэтажным матом и выкинуть «чертову железку», но первые кадры заставили его замолчать. Весь класс, как по команде, навис над его плечами, образовав живое кольцо. Миса же просто закрыла лицо руками, мечтая провалиться сквозь землю прямо сейчас. Музыка ударила сразу — глубокая, ритмичная, с чарующими восточными переливами. На экране появилась сцена в свете неоновых софитов. И там была она. Но не та Миса, что сидела сейчас в мешковатой форме, бледная и уставшая. На видео была яркая, невероятно пластичная девушка с распущенными волосами, летящими вслед за каждым движением. Её улыбка — обворожительная, дерзкая, цепляющая каждого зрителя через объектив. Движения — уверенные, сильные, гипнотизирующие. Толпа на видео не просто аплодировала, она ревела. Внизу экрана горело имя: MISA. — ЭТО МОЯ ТЁТЯ! — гордо провозгласил Кин на всю гостиную. — ОНА САМАЯ ЛУЧШАЯ! Еле нашел это выступление! В гостиной воцарилась такая тишина, что было слышно, как гудит холодильник на кухне. — Это… реально она? — едва слышно прошептал Каминари, сомнительно поднимая и опуская глаза на девушку перед ними и той что на экране, будто бы не верил в это. — ВАУ, — выдохнула Ашидо, и её глаза буквально загорелись. — Нет, вы видели?! Это же просто… ВАУ! — Она не просто танцует, она словно парит, — поражённо произнесла Урарака, прижимая ладони к щекам.  — Техника, чувство ритма, координация… — Яойорозу кивнула с видом эксперта, её взгляд был полон глубокого уважения. Миса медленно, почти через силу, убрала руки от лица. Кожа горела от прилившей крови, а кончики ушей стали пунцовыми, но она нашла в себе силы выпрямить спину. Осанка танцовщицы, вбитая годами тренировок, проявилась сама собой. — Это… в прошлом, — сказала она ровно, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Просто старая запись. Бакуго, который всё это время сидел неподвижно, вдруг хмыкнул. Он не швырнул планшет и не взорвался очередным криком. — Хреновое у тебя прошлое, Ведьма, — бросил он, сужая глаза. — Слишком шумное. — Однако от экрана он не отвернулся. И впервые за весь день в его голосе не было яда.  — Ведьма!? — с возмущением крикнула Миса, но Кацуки это не волновало.  Кин, видя реакцию взрослых героев, буквально сиял от восторга, едва не подпрыгивая на месте. — Видите! Я же говорил! Она самая-самая лучшая! Моя тётя — звезда! Гостиную внезапно затопила волна искреннего, звонкого смеха. Напряжение, копившееся весь день, лопнуло, как мыльный пузырь. Девочки тут же окружили Мису, засыпая её вопросами. Мина восторженно размахивала руками, обещая научить Мису «самым диким современным движениям», если та в ответ покажет пару профессиональных фишек. Миса выдохнула. Тяжелый ком в груди начал таять.  Ну всё, — подумала она с легкой иронией. — Прощай, тихая жизнь Но, глядя на улыбающуюся Очако и даже на ворчащего что-то в сторону Бакуго, она поймала себя на странной, пугающей мысли: ей впервые за долгое время не хотелось сбежать. Здесь, среди этих шумных и честных ребят, было… спокойно. Безопасно. Разговор потек сам собой. Они обсуждали быт в общежитии, жаловались на тирана-Айзаву и его утренние подъёмы, делились нелепыми страхами. Миса слушала, изредка вставляя короткие фразы, и вдруг поймала себя на том, что смеется. По-настоящему. Не из вежливости, не чтобы скрыть тревогу, а просто потому, что ей было хорошо.

***

Вечер подошел к концу. Миса проводила сонного, но абсолютно счастливого Кина до учительского корпуса и вернулась в свою комнату.  В общежитии 1-А было тихо. Только легкий скрип половиц и далекий гул ночного города. Зайдя в свою комнату она переоделась в свою пижаму и ненадолго застыла у зеркала, рассматривая шрамы на своем животе, полученные после спасения Бакуго. Да… после той битвы она долго не выходила из дома, просто потому что не могла. Тогда Кин так испугался, что у тети перевязан бинтами живот, что плакал чуть ли не каждый день. Но она всегда находила способы его успокоить и говорила что все будет хорошо, все раны, в конце концов затягиваются. Честно, она сама не понимала как не умерла тогда, может ей повезло, а может этому что-то поспособствовало?… она не знает. Миса легла на кровать, не зажигая света. Потолок тонул в густых тенях. Тело ныло от старых травм и дневного стресса, но на душе было непривычно легко. Сегодня она была разной: — Любимой тётей. — Ученицей, которая учится заново. — Частью чего-то большого и живого. — Возможно, — прошептала она в темноту, — через какое-то время я смогу быть просто собой Она уже почти провалилась в сон, когда телефон на тумбочке завибрировал. Резко. Глухо. Требовательно. Миса вздрогнула, её сердце мгновенно забилось в горле. Она не сразу решилась взять аппарат в руки. На экране светился незнакомый номер. Код страны был ей слишком хорошо знаком. Сообщение было коротким. На русском. Всего две строки, которые разрезали ночную тишину острее ножа: **«Ты всё ещё прячешься за чужими стенами?  Я нашёл след».**