поцелуй, изменивший всё

Тишина в комнате не просто вернулась — она окаменела. Свет от экрана, выхватывавший из мрака бледные пальцы Мисы и край подушки, казался единственной твёрдой точкой в расползающемся мире. «Я нашёл след». Эти три слова звучали в голове гулким эхом, ритмично совпадая с ударами сердца, которое колотилось гдето в горле, сухо и часто. Старый, до боли знакомый алгоритм выживания уже запускался на автопилоте: Собрать Кина. Взять только необходимое. Исчезнуть. Сейчас же. Пальцы сами потянулись к кнопке вызова — набрать номер Айзавы, сказать, что они уезжают, поблагодарить и снова раствориться в ночи. Это было правильно. Это было безопасно. Не должны эти ублюдки дойти сюда. К этим ребятам и учителям, что встретили Мису и Кина с такой добротой и дружелюбием… Нет, она не должна дать этому случиться, не должна притягивать за собой беду, нужно уйти. Немедленно. Но палец завис в миллиметре от экрана. Перед глазами встала не пустота нового подвала или дешёвого мотеля, а лица. Радостная, беззаботная улыбка Очако. Добродушный, немного виноватый взгляд Киришимы. Спокойная, аналитическая наблюдательность Тодороки. Даже вечный ворчун Бакуго, который сегодня, глядя на экран с её танцем, сказал то самое «хреновое прошлое» без капли привычного яда. И тут она была с ним согласна, хоть он и не то имел ввиду.  «Чужие стены», — написал неизвестный. Миса медленно опустила телефон. Но.. что если они убегут, а он придет сюда, даже если их здесь не будет? Будет ли он считаться с теми, кто их скрывал, пусть и совсем недолгое время?… Её взгляд упал на темный силуэт лягушонка-брелока на тумбочке, подаренного Ураракой в её первый день здесь. Рядом лежала скрученная повязка для запястья, которую ей тихо сунула после тренировки Цую, заметив старые ссадины. «Чтобы не натирало. Ква». Это были не просто стены. Это была крепость. И за этими стенами — не просто люди. Это была команда. Первая за долгое-долгое время. Страх никуда не делся. Он сжимал лёгкие ледяными тисками, заставляя дышать поверхностно и часто. Но сквозь этот страх пробивалось что-то новое, острое и твёрдое — не бессильная ярость затравленного зверя, а холодная решимость хищника, защищающего своего племянника, новый дом, новых друзей. Он нашел след? Прекрасно. Пусть приходит. Пусть попробует подойти к стенам ЮЭЙ. Я сделаю с тобой все тоже самое, что ты сделал с ней, урод.  Миса не стала удалять сообщение. Вместо этого она сделала скриншот, зашифровала его в файл с паролем, известным только ей, и отправила в «облако». Потом стёрла саму переписку. Доказательства нужны были ей, а не ему. Затем она набрала номер, который помнила наизусть. Трубку взяли после первого гудка. — Алло? — мужской голос, спокойный, с легким акцентом. — Это я. Кажется, охота вновь началась  — тихо сказала Миса по-русски. На том конце замолчали на несколько секунд, будто переваривая информацию. —  О боже! Ты? Рад слышать тебя , подруга) Чем могу помочь?  — Валерьяныч, я тоже рада! Но мне нужна информация. Всё, что можно найти по последним активностям из моего города.  — Опять это тупое прозвище… — устало вздохнули на том конце трубки. — Однако, я рад что снова слышу его) и все таки я Валентин. ВА ЛЕН ТИН, Эми.— произнес парень по слогам.— Конечно,  все будет сделано, не волнуйся! Ты решила не бежать в этот раз? Это смело.  — Да. Спасибо, прости что беспокою тебя спустя столько времени… Я оплачу тебе все. Кстати, меня теперь зовут Миса, так что буду признательна если ты не будешь использовать старое имя… — Оплата? Не смеши, кем я буду если не помогу тебе? Миса… не плохо. Ладно, я пошел искать. Береги Рому и живи, девонька. На связи. Эти слова заставили Мису улыбнуться, она была рада вновь слышать своего друга. Единственного близкого человека, что остался в той стране. — Спасибо, Валерьяныч. На связи С той стороны начало доноситься откровенное возмущение. — Миса, Я ЖЕ СКАЗАЛ!…. Она положила телефон. Ей нравилось бесить его этим прозвищем, придуманным еще в прошлой академии. Разговор длился меньше минуты. Старый друг с родины, когда-то помогавший с документами для неё и Кина, всё ещё держал руку на пульсе подпольного мира. Информация — её оружие. И она намерена была вооружиться до зубов. План выстраивался в голове чёткими, жёсткими линиями. Бежать — значит играть по его правилам, делать именно то, чего он ждёт: панику, ошибки, изоляцию. Остаться — значит заставить его играть на её поле. На поле, где у неё есть тыл, союзники и статус ученицы лучшей геройской академии Японии. Завтра. Завтра она пойдёт к Айзаве. С заявлением. Она расскажет ему всё и, если Айзава решит что ей лучше уйти, дабы не подвергать опасности академию, она уйдет, но если вдруг нет ( во что мало верится) , то они будут выстраивать план. Охранные системы общежития, протоколы безопасности для Кина, возможный мониторинг входящих угроз. Она научится использовать правила этого мира в свою пользу. А ещё... ей нужно было стать сильнее. Не просто выносливее, а умнее. Её причуда — палка о двух концах. Сегодня Тодороки показал, что боль можно контролировать, нейтрализовать. И она может делать это самостоятельно, с помощью своей причуды стихий. Значит, нужно учиться. Учиться у всех: у Тодороки — контролю, у Бакуго — взрывной агрессии в атаке (как бы он ни бушевал, он — гений ближнего боя, Миса заметила это еще в день той битвы, когда наблюдала за героями и мешкалась в том,  сотит ли ей вмешиваться ), у Ииды — тактике и дисциплине. Мидория - также безумно хорош в  ближнем и среднем бою. Им всем есть что ей дать. И она возьмёт. Раскроет свою силу, всю свою силу.  Мысли метались, выстраивая и отбрасывая варианты, но вскоре усталость взяла своё. Адреналин отступил, оставив после себя пустоту и дрожь в коленях. Миса легла, укутавшись в одеяло с головой, как в детстве. Последней мыслью перед сном было лицо Кина, сияющее от счастья сегодня вечером. «Я их не отдам. Ни его, ни это новое... это странное чувство дома. Ни за что». Утро встретило её не криками одноклассников, а тяжёлым, свинцовым чувством в груди. Но когда она вошла на кухню, где уже царил привычный хаос, её лицо было спокойным, а под глазами — лишь чуть более заметные тени, чем обычно. — Доброе! — как ни в чём не бывало бросила она, направляясь к тостеру. — Миса, смотри! — Очако радостно помахала ей, показывая на идеально круглый блин на своей сковородке. — Сегодня всё получается! — Геройский блин, — с лёгкой улыбкой констатировала Миса, наливая себе чай.

***

Первый урок был у Айзавы. Когда класс затих, Миса не дожидалась конца. Она подняла руку. — Сэнсэй. Мне нужно поговорить с вами наедине после занятий. По вопросу личной безопасности. В классе на секунду стало тихо. «Личная безопасность» в стенах ЮЭЙ звучала серьёзно. Айзава изучающе посмотрел на неё поверх своего спального мешка. — Ладно. Ко мне в кабинет после тренировки. На тренировочном полигоне ветер гнал по песку мелкую пыль. Задание сегодня было на выносливость и командное взаимодействие в условиях ограниченной видимости. Мису поставили в пару с Тодороки. После тренировки, она отправилась на встречу с Айзавой. Кабинет Айзавы был аскетичен. Миса села на предложенный стул, выпрямив спину. — Говори, — Айзава откинулся в кресле, его усталое лицо было внимательным. — Кто-то из моего прошлого вышел на мой след. Вчера ночью я получила угрожающее сообщение, — Миса говорила чётко, без дрожи в голосе. Она открыла телефон и показала скриншот расшифрованного сообщения.  — Я не знаю, насколько это серьёзно и как быстро он сможет подобраться. Но я не хочу, чтобы под угрозой оказались другие студенты или... Кин. Айзава взял телефон, долго смотрел на экран. Его лицо ничего не выражало. — Я не могу подвергать школу риску, — её голос был сухим, надтреснутым. — Сообщение... они знают, что я здесь. Если я останусь, они придут сюда. Я должна забрать Кина и уйти. Шота Айзава даже не поднял головы от телефона, лишь устало потер переносицу. — И куда ты пойдешь? — спросил он своим низким, монотонным голосом. — Опять по подворотням? Будешь спать с ножом под подушкой в дешевых мотелях, пока Кин привыкает к жизни в бегах? Айзава наконец посмотрел на неё. В его глазах не было жалости — только холодная рациональность. — Здесь ты — студентка курса героев. Кин — под защитой самой охраняемой крепости в стране. Если ты выйдешь за ворота, ты станешь легкой мишенью. Здесь же... им придется пройти через меня, Всемогущего и всю систему безопасности ЮЭЙ.  Он сделал паузу, выделяя каждое слово: — Оставайся, Миса. Ты не обязана сражаться в одиночку. Это логическая ошибка — думать, что твое бегство кого-то спасет.  И они остались. Пламя, на котором она держалась последние недели, начало гасить само себя. Тишина оказалась страшнее любой угрозы. Никаких подозрительных фигур в бинокль на периметре. Никаких анонимных писем. Никаких странных автомобилей у ворот. Радиоэфир её прошлого молчал, и это молчание звенело в ушах навязчивым, невыносимым гулом. Ожидание выматывало сильнее любой погони. Но останавливаться было нельзя. Остановка — это паралич. А паралич в её мире приравнивался к смерти. Так что Миса гнала себя. Жестоко и методично. Страх, липкий и холодный, она переплавляла в огонь мышц, в остроту рефлексов. Её жизнь превратилась в жёсткое, выверенное расписание, где каждая минута была на счету. К тому же, ребята согласились научить ее новому. Понедельник, среда — Иида Тенья. «Скорость — это не бег, Миса-сан! Это оптимальная траектория!» Он заставлял её бегать не просто быстро, а правильно. Отрабатывать рывки из статичной позиции, резкие смены направления, движение спиной вперёд без потери контроля. Он измерял её результаты в сантиметрах и миллисекундах, и постепенно эти цифры росли. Она училась быть стремительной, как выпущенная из лука стрела. Вторник, четверг — Мидория Изуку. С ним было неожиданно легко. Он не учил её в прямом смысле — он анализировал вместе с ней. Показывал записи спаррингов класса, останавливал на конкретных кадрах. «Смотри, Каччан здесь делает микро-шаг влево, чтобы сместить центр тяжести противника перед ударом. А Тодороки-кун использует лёд не только для атаки, но и для создания платформы под ногой, чтобы усилить рывок». Он открывал ей глаза на ту самую «механику боя», которую она интуитивно чувствовала, но не могла сформулировать. Он учил её видеть бой, разбирать его на атомы. И по вечерам она часто ловила себя на том, что в голове прокручивает комбинации: «Если удар справа, то уклонить через левое плечо, как у Ииды, и контратаковать в открытый бок, используя инерцию, как у Бакуго…» Пятница была для Цую. Молчаливые «медитации», где лягушка-девушка учила её слушать мир: различать по шуму ветра в листве металлический скрежет за углом, по вибрации пола — приближающиеся шаги, по малейшему изменению запаха — присутствие чужого. «Ква. Бой начинается до первого удара. Он начинается здесь, — Асуи касалась пальцем своего виска, а затем — своего большого глаза. — И здесь». И так, день за днём, она собирала себя заново. Как мозаику. Часть от Ииды, часть от Мидории, крупица от Цую. Из разрозненного набора реакций выковывался стиль. Не идеальный, но её. А ещё был её геройский костюм. Его принесли через две недели. Прочный, но лёгкий композитный материал тёмно-серого, почти графитового цвета. Усиленная защита на торсе и плечах — там, куда чаще всего приходились удары. Гибкие, не стесняющие движения наплечники, позволяющие свободно двигать руками для жестов или контакта. Длинные перчатки, оставляющие открытыми кончики пальцев для тонкой работы. И самый важный элемент — маска. Не скрывающая лицо полностью, а лёгкая, с динамическим фильтром, помогающим дышать в дыму, и встроенным комом для связи. В ней она смотрелась не как яркая звезда со сцены, а как солдат. Точный, собранный, готовый к работе. Он ей понравился. Она училась работать в команде, но между ней и остальными всегда оставалась невидимая стена. Кроме одного человека, чей взгляд она чувствовала кожей постоянно.

***

Но сегодня Айзава решил, что время осторожности с ее причудой стихий вышло и она согласилась. — Полигон. Упражнение: «Подавление одиночной цели», — объявил Айзава, кутаясь в шарф. — Против Мисы выходят выбранные пары и один одиночный бой. Ваша задача — коснуться её или обездвижить. Миса, твоя задача — выстоять. И не смей сдерживаться. Сила четырех стихий: Её причуда не была магией — это была манипуляция молекулами. Земля требовала стойкости и концентрации на гравитации. Вода — гибкости и контроля над состоянием вещества. Воздух — скорости и изменения давления. Огонь — чистой энергии и гнева. Но у этой мощи была цена. Если она использовала все четыре элемента слишком долго, её сосуды не выдерживали давления, а мозг начинал «закипать», вызывая галлюцинации и потерю координации. Раунд 1: Сэро и Мина  — Окружаем её! — крикнул Сэро, выпуская ленты. Мина заскользила по кругу, заливая бетон кислотой. Миса глубоко вдохнула. Она не стала убегать. Резкий удар ладонью о землю — и вокруг неё выросли три каменных пика, перерезавших ленты Сэро. В ту же секунду она крутанулась на месте, создавая воздушную воронку. Кислота Мины, вместо того чтобы попасть в цель, подхватилась вихрем и улетела обратно в сторону Ашидо.  «Воздух — это не просто ветер, это щит», — пронеслось в голове Мисы. Она сделала выпад, и водяная плеть, вырвавшаяся из её предплечья, мягко, но надежно спеленала Сэро, припечатывая его к колонне. Раунд 2: Тодороки и Момо  Это было серьезно. Тодороки выпустил колоссальный ледяной гребень. Миса среагировала мгновенно: она не стала плавить лед огнем. Вместо этого она использовала земную стихию. Земля под льдом вздыбилась, разрушая его структуру изнутри.  — Теперь я! — Момо выстрелила из созданной пушки светошумовыми зарядами. Миса зажмурилась, ориентируясь по звуку. Она чувствовала вибрации воздуха. Когда Тодороки переключился на огонь, она встретила его своим пламенем. Столкновение двух потоков создало огненный цветок невероятной мощи. Но Миса начала бледнеть — использование двух противоположных стихий (Огня и Воды для пара) вызывало резкий скачок температуры её собственного тела. Она тяжело дышала, когда Тодороки и Момо признали поражение, не сумев пробить её комбинированную защиту. Финальный раунд: Бакуго Кацуки. Айзава поднял руку: — Последний бой. Бакуго, выходи один. Ограничений по времени нет. Бакуго вышел на арену, и атмосфера мгновенно наэлектризовалась. Он не улыбался, скорее довольно скалился. Его глаза сузились, а ладони уже дымились, издавая характерный треск. — Слышь, Ведьма. — прорычал он. — Хватит этих детских фокусов с камушками. Покажи мне всё, что у тебя есть, или я выбью из тебя это дерьмо прямо сейчас! Миса встала в стойку. Она чувствовала, как кровь стучит в висках, но она не могла отступить. — Подходи, Взрывокиллер! Бакуго рванул. Он использовал свои взрывы, чтобы двигаться зигзагами, становясь неуловимой целью. Миса выбросила вперед руку, создавая столб пламени, но Кацуки просто пролетел сквозь него, прикрывшись руками.  — Слабо! Он оказался прямо перед ней. «Световая граната!» — вспышка прямо в глаза. Миса создала воздушный купол, отталкивая его, но Бакуго, используя отдачу от взрыва, тут же зашел со спины. Миса топнула ногой, заставляя куски бетона взлететь в воздух. Она подхватила их потоком воды, превращая в «грязные снаряды», и выстрелила ими в Кацуки. Бакуго уничтожал их на лету, один за другим, прорываясь к ней с маниакальным упорством. Это было эпично. Воздух на полигоне дрожал от жара и давления. Миса крутила кольца огня вокруг себя, одновременно возводя земляные барьеры и скользя на потоках ветра. Бакуго же был воплощением хаоса. Он не давал ей передышки ни на секунду. — Ты слишком полагаешься на свои стихии! — крикнул он, уворачиваясь от очередного водяного хлыста. В этот момент Миса решила закончить всё одним ударом. Она начала собирать энергию всех четырех стихий в одну точку перед собой — *Стихийный Коллапс*. Это было её сильнейшее и опаснейшее умение. Вокруг неё закружился вихрь из камней, огня и воды, создавая вакуумную зону. Бакуго летел прямо на неё, занеся руку для своего самого мощного взрыва. Миса выпустила снаряд. И вот здесь сработала её «солдатская» натура. Она привыкла, что враг всегда атакует в лоб или отступает перед превосходящей силой. Она ожидала, что Бакуго попытается взорвать её снаряд в полете. Но Кацуки сделал глупость. Гениальную глупость. В самый последний момент, когда сфера стихий уже готова была его поглотить, он не стал атаковать. Он выстрелил взрывом *вниз*, в землю, и резко погасил свою инерцию, упав плашмя. Сфера пролетела над ним, врезавшись в дальнюю стену и разнеся её в крошку. Миса, отдавшая все силы этому броску, на секунду замерла, ошеломленная тем, что он просто... лег. Это была та самая «глупость», на которую она, со своей серьезной подготовкой, не рассчитывала.  Этой секунды Бакуго хватило. Он вскочил, используя микровзрыв на ладони, чтобы мгновенно оказаться за её спиной. Прежде чем она успела обернуться или призвать хотя бы струйку воды, его рука жестко обхватила её шею сзади, а вторая ладонь, горячая и пахнущая нитроглицерином, прижалась к её затылку. — Бум, — тихо сказал он ей на ухо. Миса замерла. Её колени подогнулись — не от страха, а от полного истощения. Стихии вокруг неё мгновенно развеялись пылью. — Победитель — Бакуго, — голос Айзавы прозвучал почти удовлетворенно. Кацуки не сразу отпустил её. Несколько секунд они стояли так — он, тяжело дыша ей в затылок, и она, обмякшая в его захвате. Его руки были грубыми, мозолистыми, но в этом захвате было что-то странное... Он не давил. Он просто держал её, не давая упасть на бетон. — Ты... — Миса попыталась что-то сказать, но голос сорвался на кашель. — Ты просто лег... Это не по правилам стратегии... Бакуго наконец отпустил её, но тут же подхватил за локоть, когда её качнуло в сторону. Он посмотрел ей в глаза — его лицо было измазано сажей, волосы растрепаны еще сильнее обычного. В его взгляде не было издевки. Там было признание. — Твоя стратегия — дерьмо собачье, если ты не видишь, что противник готов целовать пол, чтобы достать тебя, — буркнул он.  Он на секунду задержал руку на её плече, ощущая, как её бьет мелкая дрожь от перенапряжения. Его пальцы едва заметно сжали её плечо. — Но сила... сила у тебя есть.  Он резко развернулся и пошел прочь, засунув руки в карманы, но Миса заметила, как он на мгновение обернулся у самого выхода, чтобы убедиться, что она твердо стоит на ногах. В этот вечер дистанция между ними сократилась на один крошечный, но очень важный шаг. Теперь он видел в ней не просто «проблемную девчонку», а воина, ради победы над которым ему пришлось выложиться на все сто.