поцелуй, изменивший всё

Утро в общежитии ЮЭЙ ворвалось в сознание шумно и бесцеремонно. Миса проснулась за несколько минут до будильника — старая привычка, выработанная годами. Последние четыре года тишина была для неё роскошью, а сон — полем боя. Кошмары редко отпускали её, поэтому чувство «выспанности» казалось чем-то из прошлой, почти забытой жизни. Несколько секунд она лежала неподвижно, глядя в потолок и прислушиваясь. За дверью кипела жизнь: тяжелые шаги, хлопки дверей, обрывки смеха и приглушённые споры о том, кто первый занял ванную. Жизнь здесь не просто шла — она бурлила. Миса села на кровати и медленно выдохнула, прогоняя остатки ночного липкого страха. Значит, вот оно как. Обычное утро обычных подростков. Форма ЮЭЙ сидела непривычно. После тяжёлой и функциональной рабочей одежды эта ткань казалась слишком тонкой, а крой — слишком строгим. Серая, лишённая ярких геройских эмблем и индивидуальности. Задержав взгляд на своём отражении в зеркале, Миса вгляделась в собственные глаза. Лицо оставалось спокойным, профессионально собранным, но в глубине зрачков всё ещё дрожала настороженность загнанного зверя. Сегодня она была здесь не гостьей. Сегодня она — ученица. Снова. Раз судьба решила провернуть этот финт и дать ей второй шанс, было бы глупо им не воспользоваться. На кухне царил контролируемый хаос. Миса невольно поморщилась: она всегда ценила утреннее спокойствие, тишину и возможность собраться с мыслями. Громкие крики и звон посуды плохо вязались с её представлением об идеальном завтраке. Но, в конце концов, общежитие — это «общее житье», и правила здесь диктовало большинство.  Эта нехитрая каламбурная мысль заставила её губы дрогнуть в едва заметной улыбке. Ладно, новую жизнь стоит встречать хотя бы с полным желудком. — Доброе утро! — провозгласил Иида, чеканя слова так, будто произносил клятву на верность знамени. — Это преступление против человечества… — простонал Каминари, уткнувшись лбом в столешницу. — Почему так рано?.. — Доброе, — негромко, но дружелюбно отозвалась Миса, кивнув всем сразу.  Заприметив на блюде аппетитный, идеально поджаренный тост, она решила применить свои профессиональные навыки в мирных целях. Короткий маневр, пара бесшумных шагов — и «добыча» уже была в её руках. Однако скрыться незамеченной не удалось. — Эй! Кто съел последний тост?! — возмущённо воскликнула Ашидо, переводя взгляд с пустого блюда на Мису. — Я, — спокойно ответила та, невозмутимо наливая себе чай.  Несколько пар глаз тут же уставились на неё. Ребята, ещё не привыкшие к новому лицу в своей утренней рутине, на мгновение замерли.  — Ты рано встала, — заметила Урарака, приветливо улыбаясь. — Привычка, — лаконично пояснила Миса. — Нервничаешь? — Ашидо прищурилась, пытаясь разглядеть за её спокойствием хоть какую-то трещину. Честно говоря, Миса была на грани. Первый день в академии героев, к тому же в Японии, куда она совершенно не планировала попадать… К этому добавлялся иррациональный страх перед языковым барьером. Несмотря на то, что её японский был вполне хорош, она до жути боялась запнуться на сложном иероглифе или не понять сленговое выражение. Страх показаться глупой был её верным спутником. — Есть немного, — призналась она, решив, что честность — лучшая стратегия. — Но это нормальное состояние перед неизвестностью. — О, поверь мне, — хмыкнул Киришима, продемонстрировав свои острые зубы в ободряющей улыбке, — первый день всегда адский. — Хуже будет только первый экзамен, — заупокойным тоном добавил Каминари. — Не пугайте её! — строго осадил их Иида. — Ничего, всё в порядке, — Миса тепло улыбнулась, и эта улыбка была искренней. В этот момент на кухню зашёл Бакуго. Он прошёл мимо неё на удивление тихо — никакой ругани, никаких искр. Взял кружку, свою порцию завтрака и молча сел в стороне. Он не проронил ни слова, но его присутствие мгновенно изменило плотность воздуха в комнате. Осязаемая, мощная энергия, которую Миса чувствовала даже спиной. Она старалась не смотреть в его сторону. По правде говоря, внутри неё всё сжималось от стыда за тот поцелуй.  Да, это было спасение, да, это была необходимость — её причуда работала именно так. Она не могла позволить молодому парню погибнуть, когда у него впереди целая жизнь. Она видела слишком много смертей в прошлом, чтобы стоять в стороне сейчас. И всё же… Ей всегда было неловко использовать свою силу. Раньше схема была проста: спасла, использовала причуду и исчезла, пока спасённый не пришёл в себя. Но здесь её «догнали». Пришлось остаться и смотреть в глаза последствиям.  Несмотря на взрослый опыт и выдержку, в этот момент Миса чувствовала себя обычным подростком, которому хочется провалиться сквозь землю от неловкости. Миса опустила взгляд в свою кружку. Вчерашний разговор всё ещё горел в её сознании клеймом неловкости и ярости. Она ясно помнила его лицо и то, как холодно и решительно она упрекнула его за поцелуй. За его поцелуй.  Миса чувствовала лицемерный укол совести. Она нарушила его границы первой, пусть и ради его жизни. Но все же пыталась убедить себя, что это разные вещи. Но ведь они и вправду разные . Когда она целовала его там, среди руин и смерти, это было инструментом. Это была её причуда, её способ вырвать его из лап смерти. Она была врачом, он - пациентом. Сухая, профессиональная необходимость.  А вот ее целовать у аэропорта ему было вовсе необязательно, странно это всё… — Это не имеет значения, — прошептала она едва слышно, обращаясь больше к себе, чем к кому-то в комнате. Закинув сумку на плечо, Миса вышла в коридор, оставляя шумную кухню позади. Сегодня был её первый настоящий день. И она не собиралась позволить ни призракам прошлого, ни дерзким взглядам одного взрывного блондина сбить её с курса. Она выжила в аду. Выживет и в старшей школе. _________ В классе было непривычно тихо. Обычно шумный 1-А замер, когда тяжелая дверь отъехала в сторону.  Айзава появился в своей привычной манере — внезапно и без лишних предисловий. Его взгляд, сонный, но острый, прошелся по рядам. — Садитесь. Начнем. Миса заняла одно из свободных мест. Она чувствовала на себе взгляды - ребята поглядывали украдкой, без злобы, просто с тем самым живым интересом, который бывает, когда в устоявшуюся компанию приходит кто-то новый. — Напоминаю, — голос Айзавы звучал лениво, но в нем слышался металл. — Миса — полноценная ученица класса 1-А. Не гость, не сторонний наблюдатель и не объект для ваших теорий. Относитесь соответственно. — Есть! — с готовностью отозвался Иида, серьезно кивнув. Учебный день потянулся своим чередом. Миса старалась не выделяться, но и не прятаться. Она внимательно слушала лекции по теории и тактике, а когда Айзава задавал вопросы, отвечала спокойно и четко. В её голосе не было бахвальства, только спокойная уверенность человека, который знает, о чем говорит. — Хорошо, - подытожил Айзава после одного из её ответов. — Проверим это на практике. Миса едва заметно кивнула. *** Тренировочная площадка встретила их резким порывом холодного ветра. Миса стояла в строю, затянув волосы в тугой узел. Синяя форма UA сидела на ней идеально, но она всё равно казалась чужеродным элементом — слишком неподвижная, слишком сосредоточенная. — Сегодня — комплексная отработка, — объявил Айзава. — Без костюмов. Только причуды, тактика и контроль ресурсов.  Он повернулся к Мисе. — Твои способности? Кратко, для всех. Миса сделала полшага вперед. Её голос был ровным, как линия горизонта. — Исцеление через прямой физический контакт. Условие: добровольное согласие пациента. Однако, если тот без сознания или при смерти , оно не требуется.  Она сделала паузу, и её взгляд на мгновение стал тяжелым. — Цена: я забираю повреждения на себя. Моё тело зеркально отражает раны, которые я лечу. Мой ресурс — моя собственная выносливость и болевой порог. Эффективность лечения также зависит от частей тела, которыми я прикасаюсь. Например, пальцы или руки, - могу вылечить небольшие раны, остановить кровь. Ну и в общем так далее, самое сильное работает через поцелуй. Здесь Миса немного смутилась , но быстро взяла себя в руки. Бакуго же  отвел свой суровый взгляд в сторону, делая вид, что не слушает ее. В то время как одноклассники ехидно захихикали, вспоминая последние новости. Как же давно она не произносила этих слов, сколько же времени прошло с тех пор, как она тренировала свою родную причуду.. Много. Определено очень много. Поэтому важно было не ударит в грязь лицом, хотя она и понимала что не покажет сегодня лучшего результата. Более того она промолчала про стихии. Хотя знала что всем интересно узнать именно об этом, но решила не спешить. В этом мире лучше всегда иметь туз в рукаве, особенно если этот туз — твоя единственная настоящая связь с Кином.  — В паре с тобой - Киришима, - решил Айзава — Без проблем! Будет круто! —Киришима широко улыбнулся, показывая свои острые зубы. Тренировка была изматывающей. Миса не лезла на рожон, её движения были пугающе экономными. Она не тратила сил на эффектные прыжки, работая на уклонение. Но когда Киришима, переоценив прочность своей «Закалки», пропустил мощный удар робота и пошатнулся, она оказалась рядом мгновенно. Её пальцы сомкнулись на его запястье. Миса резко втянула воздух сквозь зубы. Трещины на коже Киришимы затянулись в секунду, но в тот же миг лицо Мисы побледнело, а под ключицей, скрытой формой, расцвел багровый кровоподтек. Она пошатнулась, её дыхание стало рваным. — Эй, подруга! Ты чего? — Киришима испуганно подхватил её за локоть. — Ты же вся белая! — В порядке, — выдохнула она, отстраняясь. — Двигайся. Мы еще не закончили. Бакуго наблюдал за этим с края поля, скрестив руки на груди. Его лицо исказила гримаса раздражения. — Ты сжигаешь себя зазря, — бросил он, когда тренировка закончилась. — Я знаю свои пределы, Бакуго, — холодно ответила Миса, вытирая пот со лба. — Хреново ты их знаешь, — он подошел ближе, нависая над ней. — Ты не лечишь, ты просто перекладываешь мусор из одной корзины в другую. Это тактика смертника. — Достаточно, — прервал их Айзава. Он подошел к Мисе, изучая её состояние. — Твой вывод? — Она не лезет в эпицентр, — подал голос Киришима, всё еще виновато поглядывая на неё. — Но если она рядом... она отдает всё. До конца. — В этом и проблема, — Айзава посмотрел Мисе прямо в глаза. — Миса, ты в команде героев. Учись распределять нагрузку, а не превращаться в мученицу. Миса лишь коротко кивнула. — Учусь. *** Позже, когда солнце уже начало садиться, Миса сидела на скамье тренировочной площадки. Мир слегка плыл перед глазами — отголосок чужой боли всё еще пульсировал в мышцах.  Тень легла на пол. Бакуго.  — Ты дура, — сказал он. В его голосе не было привычного крика, только странная, грубая прямолинейность. — А ты — великий наблюдатель, — парировала она, даже не открывая глаз. Он промолчал несколько секунд, а потом процедил: — Если будешь так разбрасываться своим здоровьем — долго здесь не протянешь. Герои, которые дохнут в первом же бою, нам не нужны. Миса открыла глаза и посмотрела на него. В её взгляде не было страха — только бесконечная, древняя усталость.  — Если я не заберу эту боль, кто-то другой может не вернуться домой. Для меня выбор очевиден. Бакуго стиснул зубы так, что послышался скрип. — Это не делает тебя сильной, слышишь? Это делает тебя слабой. Ты зависишь от их ошибок. — Нет, — Миса едва заметно улыбнулась уголками губ. — Это делает меня нужной. Они долго смотрели друг на друга. В этом взгляде не было романтики — только столкновение двух стальных воль. Один жил ради победы, другая — ради того, чтобы после победы было кому праздновать. Бакуго развернулся и ушел, что-то яростно ворча себе под нос о «тупых медиках». Миса проводила его взглядом. Первый день. Она справилась. Ну или… почти справилась?  По пути в общежитие она позволила себе маленькую слабость. Тетради плотно прижаты к груди, а между пальцами левой руки заструился песок, собранный на площадке. Эти маленькие манипуляции с причудой  успокаивали её, возвращали чувство контроля над собственной жизнью. — Тётя Миса! — звонкий, как колокольчик, голос заставил её вздрогнуть. Она обернулась. У дверей её комнаты стоял Кин. Маленький рюкзачок на плечах, сияющие глаза и улыбка до ушей — её единственный якорь в этом странном, ярком мире. — Кин! — Миса мгновенно опустилась на одно колено, раскрывая объятия. Весь холод, вся тяжесть тренировки и резкость Бакуго — всё это осыпалось пеплом. — Ты уже здесь, малыш? В этот момент она была кем угодно — только не солдатом. И это было самое важное достижение за день.