Escaping from Projection / Сбегая от Проекции

Найн обессиленно упал на колени, как только его взору вновь предстало то, от чего он бежал. И Парадокс призма, и призрачные фигуры продолжали находиться там, где и были. — Нам осталось проверить Мрак, — озвучила совершенная форма жизни. — Насколько помню, там время уходит далеко впер… — Я больше не могу… — осознавая свои реальные возможности, вздохнул девятихвостый. Все же, его эмоции напрямую откликались в том, на что он был способен. И Шэдоу было известно это, как никому иному: совершенный сам не мог предпринять ничего дельного после пережитого, но все же вот так просто оставлять лиса напротив того, что отдавалось болью в сердце, он был не намерен. А потому в следующий миг рыжее тело за руку оказалось потянуто к одной из пальм снаружи, где еще виднелся серый плед — наверное, единственное, что осталось неизменным из-за своих первоначально совпавших с происходящим цветовых параметров. Ибо в этом мире осталось лишь три ярких пятна: одно из них прилегло к одной блеклой пальме, второе расположилось у соседней, а третье продолжало блистать красками в отдалении пещеры. — Шэдоу, — с легким хрипом, прорезавшимся после всех криков и напряжений, обратился отвернутый Найн. — Только, пожалуйста, не оставляй меня одного. Черное ухо вновь уловило «Я всегда буду рядом!» со стороны. — Хорошо, — ответил темный еж, запрокинув голову и закрыв глаза. — А ты, в свою очередь, выспись. Спешить нам все равно некуда, ведь ход времени здесь теперь предназначен только нам… Он хотел вздремнуть, хотел погрузиться в пучину тьмы подсознания, что сейчас казалась более желаемой, чем блеклая реальность. Но его слух продолжал цепляться за отрывки нескончаемых фраз. «Я… рядом…» Расслышав это, Шэдоу по непонятной причине резко подался вперед и открыл глаза, бешено метающиеся вокруг одной непонятной точки пространства. Он приложил руку к мордочке и попытался вернуться к своему обычному состоянию. Но внутри что-то словно пыталось прожечь его изнутри. И это не получалось игнорировать. Сон в такой момент для темного ежа оказался недостижимой роскошью, и он понадеялся, что хотя бы лис сможет нормально отдохнуть… Шэдоу повернул голову. Подле него у пальмы лежал Найн. Его глаза были закрыты, а тело размеренно поднималось и опускалось от глубокого дыхания. Девятихвостый даже во сне прижимал изумруд Хаоса к своей груди, хотя изначально по возвращении в Зеленые Холмы просто старался держать его поблизости к себе. Он не боялся раствориться вместе с остальными. Он не хотел подвести то доверие, что оказали ему. — Запомни, я твой лучший друг навеки! Заслышав это через сон, Найн лишь дернул ухом и крепче сжал изумруд. Так Шэдоу прекратил свои наблюдения за лисенком и поднялся на ноги, направившись к одному из призрачных силуэтов. — Пусть тебе не нравятся мои методы, но я знаю свое дело… — Не нужно подробностей, просто скажи, кого бить… — Природа — самое прекрасное, что есть на свете… Темный еж встал напротив искомого и скрестил руки на груди, прожигая стоящего напротив осуждающим взглядом. — Я всегда буду рядом! В который издалось это перед ним? Удивительно, насколько болтливым был этот герой в жизни, и насколько краткую и лаконичную фразу использовал сейчас… — Я всегда буду рядом! — Даже так ты продолжаешь врать, — недовольно фыркнул Шэдоу, опустив голову. Ведь теперь кобальтовый был лишь тенью собственного прошлого. Почему же Соник в последний момент отдал изумруд собрату, если так стремился всех спасти? Видимо, ответ на этот вопрос, как и на многие другие, часть из которых включала в себя физические увечья для встрепки, удастся получить только когда все закончится. Если все закончится. — Я всегда буду рядом! — Ты нарочно продолжаешь мне напоминать о том, как я оказался неспособен спасти даже тех немногих дорогих мне существ, не говоря уже об остальных? И перед его глазами замелькал с обещанием быть с ним золотоволосый образ в белом свете, что сменился реальностью, где на Шэдоу все еще продолжал игриво взирать серо-синий еж. В какой-то момент спокойно смотреть на него стало невыносимо, и совершенный произвел удар в область блекло-персиковой груди напротив. Но его рука лишь оказалась внутри голограммы, а в ответ… — Я всегда буду рядом! Нет. Ни чувств, ни ощущений. Тогда черно-красный понял, что именно жгло его изнутри — то была пустота. Дыра в области сердца, куда он только что попытался достучаться до Соника. Шэдоу выдохнул, взяв себя в руки. В его ладони заблестел изумруд. Возможно, он сходил с ума, но чем больше он смотрел на драгоценный камень, тем явнее было желание испытать удачу с одной внезапно манящей идеей. «… мог бы банально прикоснуться…» Он понадеялся, что все пройдет успешно, ибо он обещал Найну не оставлять его одного. И тогда изумруд упал на землю. Его уронили нарочно. Ради одного лишь мгновения. Рука, опоясанная золотым браслетом, что моментально покрылась помехами, скользнула вперед, легко коснувшись чужой ладони. Бледно-алые глаза расширились. У него действительно получилось?.. Однако пронзившее опустошение не дало осознать ничего иного, и Шэдоу с рычанием упал наземь, случайно оттолкнув от себя изумруд. Он попытался дотянуться до него, но каждым мгновением пустота внутри заставляла его тело сжиматься все больше в агонии. И в то же время он перестал понимать, чего именно опасался — его мысли и чувства притупились. Это был действительно конец. Конец для совершенной формы жизни. «И все же, Найн, я не сдержал обещания…» «Я надеюсь встретиться с тобой вновь, Мария…» «Соник… Похоже, теперь я тоже всегда буду рядом…»