План из 10 этапов

Этап 4: «Бороды» Осень 2015 года       Шейн звонит Илье по дороге с тренировки. Он стал смелее с тех пор, как они начали встречаться— меньше боится разговаривать с Ильёй вне дома, больше готов на то, чтобы использоваться всё имеющееся у них свободное время.       Конечно, они оба осторожны — чрезвычайно, исчерпывающе осторожны хотя бы из-за визы Ильи. Хотя маловероятно, что Россия заставит его вернуться домой, это не исключено полностью. И по крайней мере сейчас Илье нужно возвращаться каждое лето, чтобы проведать отца.       Запасные планы от А до F касаются различных ситуаций на случай их разоблачения. Шейн надеется, что им никогда не придётся использовать ни один из них. Учитывая, что планы от G до L касаются того, что им следует делать, если кто-то из них получит травму, Шейн предпочёл бы, чтобы они вообще никогда к ним не прибегали.       — Как прошла тренировка? — спрашивает Илья. Шейн рискует на секунду оторвать взгляд от дороги и видит, как Илья передвигается по кухне. От вида того, как его бойфренд занимается обычными домашними делами, например, готовит еду, у него всегда становится тепло на сердце. Он чуть меньше чувствует разницу в сотни километров, почти представляя Илью на расстоянии вытянутой руки.       — Нормально. — Шейн морщит нос. — Думаю, все этим летом немного перебрали с вечеринками. Они катаются вполовину от той скорости, что демонстрировали в июне.       — Ах да, — Илья многозначительно кивает, — глупо праздновать. Всего лишь Кубок Стэнли.       Шейн закатывает глаза, но тон Ильи заставляет его улыбнуться. Всё в Илье вызывает у него улыбку.       — Я бы хотел выиграть два Кубка Стэнли.       Илья фыркает.       — Может, попробуй ещё раз в следующем году. «Бостон» победит в июне.       — Ты в этом уверен?       Илья поворачивается к телефону, угрожающе указывая на него пальцем, но это выглядит не слишком убедительно из-за его улыбки.       — Я не потерплю неуважения. Я всегда и во всём прав.       — Иди ты, — смеётся Шейн, жалея, что не может поцеловать Илью прямо сейчас. Фартук испытывает его самообладание.       — Я тоже тебя люблю, — отвечает Илья, прежде чем снова повернуться к соусу, который выглядит слишком сливочным и наполненным углеводами.       — Ya tebya lyublyu, — говорит Шейн, и Илья просто тает от умиления.       Илья остаётся на связи, пока Шейн готовит себе ужин после тренировки, и настаивает на том, чтобы подождать, когда еда будет готова, чтобы они могли поужинать вместе по телефону. Должно быть, он в сентиментальном настроении, потому что лишь один раз подшучивает над Шейном по поводу его салата.       — В спальню, сейчас же, — приказывает Илья, как только Шейн заканчивает мыть посуду. С невероятной выдержкой Шейн игнорирует немытые кастрюли и сковородки, которые он видит за спиной Ильи. В любом случае, скоро ему будет не до них.       Когда они оба лежат на смятых простынях довольные, Шейн откашливается.       — Знаешь, мы ещё не обсуждали следующий этап нашего плана.       Илья стонет и слишком тихо бормочет что-то по-русски, чтобы Шейн мог расслышать, а затем жалуется:       — Не могу в это поверить. У тебя фетиш?       — Что?       Илья перекатывается на бок, отчего кудри спадают ему на лоб.       — Я спрашиваю, у тебя фетиш? Потому что ты всегда поднимаешь тему плана после того, как мы потрахаемся. Твоя электронная таблица тебя возбуждает?       Конечно, Илья знает об электронной таблице. Шейн делает вид, что не чувствует жара, разливающегося по лицу и шее.       — Заткнись. Я не думаю об электронной таблице во время… ну, ты понимаешь.       — Можешь сказать слово «секс», Шейн. Оно не ругательное.       — В любом случае, — продолжает Шейн, вызывая у Ильи тихий глубокий смех. — Следующим этапом были «бороды».       Илья замолкает. Хотя экран маленький, Шейн читает внутренний конфликт на лице Ильи. Он чувствует то же самое. Часть этого этапа была создана с мыслью, что они спали с другими людьми. Что, возможно, было нереалистично для Шейна, хотя он этого и не осознавал. И теперь, после более чем года моногамных отношений, осознания того, что Илья принадлежит ему и только ему… Шейн не хочет возвращаться к прошлому.       — Я не сплю с женщинами. Даже ради плана, — мрачно говорит Илья.       Шейн сглатывает.       — Я тоже. Хотя попытки моей команды свести меня с кем-нибудь выходят из-под контроля.       Илья морщится.       — Да. Марли всё время спрашивает, не сломан ли я. — Шейн смотрит на него пустым взглядом. — В смысле мой член, — уточняет Илья.       — Определённо нет, — машинально отвечает Шейн.       Илья улыбается, но затем его лицо снова становится серьёзным.       — У меня есть… одна идея. Но не уверен, что она тебе понравится.       — Попробуй.       — Светлана, — начинает Илья, и Шейн пытается сохранить нейтральное выражение лица. Дело не в том, что он имеет что-то против старейшей подруги Ильи. Но что-то в его подсознании не позволяет ему забыть, что она видела Илью голым. Что она — единственный человек, с которым Илья почти вступил в отношения, даже если он настаивает, что у них ничего бы не вышло. — Перестань кривиться, Холландер. Слушай.       — Извини.       — Светлана — хорошая подруга, да? Она знает, что я сейчас с «Джейн», не переступает черту. Она могла бы стать «бородой».       Ревность охватывает Шейна, вгрызается в живот. Он понимает, что у него нет для этого оснований, но ничего не может с собой поделать. Он делает глубокий вдох.       — Она согласится?       Илья колеблется.       — Да, но…       — Но?       — Светлана не дура. Будет задавать вопросы, зачем это надо, — медленно говорит Илья. — Придётся сказать ей, что ты мужчина. Может, я и не назову твоего имени, но…       — О, — говорит Шейн, пытаясь представить себе, как Илья говорит ей, что встречается с мужчиной. Сложится ли у неё пазл? Судя по всему, что Шейн о ней знает, она так же, а может, и больше, увлечена хоккеем, чем его мама. И частью долгосрочного плана была их дружба, которая уже набрала обороты. СМИ до сих пор не могут определиться, как это преподнести, даже после того, как они объявили об организации благотворительного фонда в конце лета.       Они хранили этот секрет больше года, в общей сложности пять лет. Никто больше не знает, кто они друг для друга. Может быть…       — Ты ей доверяешь? — спрашивает Шейн.       — Я бы ей жизнь доверил, — серьёзно говорит Илья. — Светлана — моя семья.       — Тогда тебе следует ей сказать. — Илья распахивает глаза. — Я серьёзно. Если она умеет хранить секреты, расскажи ей о нас. Это лучше, чем если бы она гадала.       — Шейн, дорогой. Ты уверен?       Шейн кивает. Он старается не запаниковать, или, по крайней мере, старается не показывать этого на камеру.       — Да. Если ты ей доверяешь, то и я — тоже.       — Ya tebya lyublyu, — шепчет Илья. Даже спустя месяцы после коттеджа эти слова каждый раз звучат для Шейна как волшебство.       — Я тоже тебя очень сильно люблю.       — Она захочет с тобой познакомиться, — предупреждает Илья.       Шейн пожимает плечами.       — Я тоже хочу с ней познакомиться. Она важна для тебя. — Видя, что Илье нужно немного времени, чтобы прийти в себя, Шейн продолжает: — Так что у тебя с «бородой» всё в порядке. А вот Хейд и Джей-Джей всё ещё не оставляют меня в покое.       Выражение лица Ильи становится задумчивым.       — У меня есть идея. Дам знать, если сработает. — Учитывая, что последняя часть его импровизированного плана оказалась удачной, Шейн старается не волноваться. Вместо этого он зевает. Илья, конечно же, это замечает. — Ложись спать, moy dorogoy. Буду держать тебя в курсе, да?       — Хорошо, — ворчит Шейн. Затем, не желая пока прекращать звонок, шепчет: — Останешься на связи? Только пока я не засну.       — Конечно.

***

      Светлана приходит к нему на ужин в следующий раз, когда он в городе. Илья покупает еду в итальянском ресторане в Норт-Энде, а также бутылку хорошего вина, прекрасно понимая, что его готовка до запросов Светланы не дотягивает. Илья хочет смягчить её, а не отравить.       Он не нервничает. Светлана видела его во всех возможных неловких ситуациях. Когда они были детьми, она узнала об Илье и Саше практически раньше, чем он сам. Илья уверен, что ей будет всё равно, что он встречается с мужчиной.       Ситуация с Шейном Холландером несколько сложнее. Светлана подходит к хоккею с непревзойденной горячностью. Планируя сегодняшний вечер, Илья потратил некоторое время на то, чтобы придумать аргументы о том, что они с Шейном никогда не поддавались друг другу, никогда не играли друг против друга иначе, чем как на пределе своих возможностей.       Тем не менее, Илью волнует не столько вопрос бойфренда или Шейна Холландера, сколько всё остальное. Просить Светлану стать его фиктивной девушкой кажется… почти грубым. И хотя Илья часто бывает грубым, он старается не относиться так к людям, которые ему дороги. И если просьба стать его «бородой» кажется грубой, то всё остальное…       Хуже.       Определенно хуже.       Светлана входит в квартиру Ильи и сбрасывает туфли, с глухим стуком ударившиеся о стену. Она босиком проходит на кухню и целует его в щеку, когда он оборачивается, чтобы поприветствовать ее.       — Привет, Илья. Еда пахнет восхитительно. — Звук её русского знакомый, успокаивающий.       — Я купил её в том ресторане в Норт-Энде, который тебе нравится. — Илья быстро обнимает её, потому что очень по ней скучал.       Светлана хмыкает, похлопывая его по щеке, когда он отходит.       — «Кармелина»? Ты меня балуешь.       — Для тебя только самое лучшее.       Пока Илья раскладывает еду по тарелкам, Светлана наливает вино. Она делает глоток и поднимает брови.       — Вино подозрительно хорошее. Вы с «Джейн» расстались? Ты приползёшь обратно ко мне? — дразняще осведомляется она, но её карие глаза видят его насквозь. Быстро же они перешли к делу. Светлана остаётся одним из двух людей, которые действительно читают его как открытую книгу.       Илья фыркает, ставит обе тарелки на стол и отодвигает для неё стул. Как только она садится, он подталкивает стул ближе к столу и плюхается на своё место.       — Совсем наоборот, — говорит Илья и делает глоток вина, прежде чем она успевает продолжить расспросы.       За ужином Светлана не перестаёт бросать на него любопытные взгляды. Она милосердно позволяет ему спокойно есть, откладывая допрос на потом. Вместо этого она развлекает его рассказами о своих последних путешествиях. Светлана профессионал своего дела, которое заключается в том, чтобы уговаривать людей тратить неприлично большие деньги на автомобили. Она всегда умела уговаривать и Илью.       Когда они садятся на диван со стоящей рядом с ним на журнальном столике полупустой бутылкой вина, её терпение явно иссякает.       — Выкладывай, Илюша. Ты ведёшь себя как ребёнок, боящийся признаться, что разбил вазу.       — Грубо, — говорит Илья. Но она права. — Я хочу познакомить тебя с Джейн.       Светлана выпрямляется и радостно хлопает в ладоши.              — Наконец-то! Я так хотела узнать, что такого особенного в этой женщине, раз Илья Розанов решил ради неё остепениться. Ты слишком долго скрывал её от меня.       Илья откашливается.       — Да, жестоко с моей стороны, — сухо говорит он и делает глубокий вдох. После следующего признания пути назад уже не будет. — Только… я был не до конца честен с тобой. Джейн… не женщина.       Светлана быстро моргает, но в остальном почти не выказывает удивления от его признания.       — Тогда я с нетерпением жду встречи с ним. Ты же знаешь, я бы никогда не подвергла тебя опасности, Илюша.       Илья кивает.       — Да, знаю. Но если бы дело было только в поле, я бы сразу вас познакомил. Проблема в том, что…       Светлана цокает языком, и Илья видит, что она всё поняла.       — Другой игрок, не так ли? Любишь ты влипать в неприятности. Но кто… не Марлоу?       Илья морщит нос.       — Абсолютно нет. Марлоу ворует одеяла. — К сожалению, Илья узнал об этом на собственном опыте после слишком многих ночей, когда они, пьяные, падали вместе на ближайшую горизонтальную поверхность.       Первая догадка Светланы была скорее шутливой. После неё она замолчала, явно пытаясь во всём разобраться. Когда на её лице постепенно начинает расцветать понимание, Илья спешит пояснить:       — Джейн — это… Шейн.       — Боже мой, — шепчет Светлана, чуть приоткрыв рот. — Ты встречаешься с Шейном Холландером?       — Да, — подтверждает Илья и даёт ей время переварить информацию. Илья никогда не был таким беспокойным, как Шейн. Он почти уверен, что гардероб его бойфренда такой скудный, потому что он постоянно протирает дырки в подолах своих вещей нервными пальцами. Но сейчас, ожидая, пока его лучшая и старейшая подруга вынесет своё суждение, Илья и сам теребит края рубашки. Это помогает ему чувствовать себя ближе к Шейну.       — Понятно, — наконец говорит Светлана. — Я ещё в прошлом году поняла, что в вашей внезапной дружбе было что-то странное. Она была какой-то слишком спонтанной, но этого я не ожидала. — Она качает головой. — Я полагала, что Джейн может быть мужчиной, но не Шейном Холландером.       Илья сглатывает. Стискивает зубы, чтобы её следующий ответ не причинил ему боли.       — Ты на меня злишься?       Светлана наклоняется вперёд и сжимает его предплечье.       — Я в ярости, — говорит она, но её прикосновение всё равно успокаивает его.       — Мы не жульничаем. Я почти уверен, что Шейн больше никогда не позволит мне прикоснуться к нему, если я когда-нибудь поддамся. И кроме того, мы оба слишком любим хоккей. Весело побеждать… — Илья неожиданно обнаруживает, что отчаянно пытается нивелировать критику, которая больше всего беспокоит и его, и Шейна.       — О, меня это не волнует. Вы оба слишком озабочены победой. Статистически вы оба играете в свой лучший хоккей друг против друга, если говорить о голах и передачах. Нет. — Светлана скрещивает руки на груди и вздёргивает подбородок, выглядя как настоящая надменная принцесса, которой и является. — Я в ярости, что ты забрал этого мужчину себе. Шейн Холландер — лучший игрок в НХЛ прямо сейчас и самый горячий…       — Второй лучший! — возражает Илья. — Хотя я согласен насчёт того, что он горячий. Он ещё сексуальнее без одежды.       Светлана закатывает глаза и тыкает Илью пальцем в грудь.       — Хватит. Поверить не могу, что ты встречаешься с Шейном Холландером. Я бы застолбила его за собой, если бы знала, что он ищет привлекательного русского.       — Ты невыносима, — хмурится Илья. — К тому же Шейн слишком гей, чтобы у вас что-то получилось.       — Жаль, — говорит она. — Отличный улов, Илюша. Я с нетерпением жду встречи с ним, чтобы убедиться, что он хорошо к тебе относится. Как к хрупкому младенцу. — Она поглаживает его по щеке.       — Он тебе понравится, — решает Илья. — Он почти так же одержим хоккеем, как и ты.       И Илья подумывает на этом закончить. Подумывает не поднимать тему фиктивного партнерства, отложить её на несколько дней или недель, или вообще никогда об этом не заговаривать.       — Что ты ещё скрываешь? — спрашивает Светлана. И вот почему ему не стоило молчать. Она бы сразу раскусила его и догадалась обо всём, что он скрывает.       — Мы с Шейном придумали план, — уклончиво начинает Илья. — Чтобы сохранить наши отношения в тайне, пока мы не будем готовы открыто заявить о них, а также чтобы как можно больше времени проводить вместе. Мы уже воплотили несколько этапов в жизнь. Прошлым летом я навещал его в коттедже, и сейчас мы развиваем нашу публичную дружбу, но…       Светлана пристально смотрит на него. Если она и понимает, к чему Илья ведёт, то либо скрывает свою реакцию, либо её это совершенно не удивляет.       — Мы прикинули, что нам нужно сбить СМИ со следа. Маловероятно, что они сразу же заподозрят нас в романе, особенно учитывая мою репутацию, но это не исключено. И если это случится, я никогда не смогу вернуться в Россию.       Светлана издает протяжное «а-а».       — Думаю, я понимаю, к чему это ведёт. Вы двое обсуждали необходимость фиктивных отношений, не так ли?       Илья кивает.       — Да. И есть только один человек, которому я достаточно доверяю и который поймёт, почему необходимо прибегнуть к фальшивке. — Он ждёт.       К его огромному облегчению, Светлана смеётся.       — Илья Розанов, ты просишь меня стать твоей «бородой»?» — она произносит последнее слово по-английски, делая на нём акцент.       — Возможно, — говорит Илья. — Но только если ты не против. Я не хочу вмешиваться ни в какие отношения или аспекты твоей жизни…       Светлана отмахивается от него.       — Сейчас я ни с кем не встречаюсь. Я не против помочь, пусть и ненадолго. Даже если мы будем вместе время от времени на публике, это хорошо развеет слухи без необходимости с нашей стороны что-то подтверждать.       Илья почувствовал огромное облегчение. Они могли бы доверить нечто подобное очень немногим людям. Илья был почти уверен, что Светлана поможет, но приятно получить подтверждение.       — Спасибо. — Следующий момент — самый сложный, тот, которым Илья ещё не поделился даже с Шейном. — Но, если ты согласна, я думаю, что ты могла бы предложить нам дополнительную защиту. Если ты не против небольшой драмы.       — Ну-ка? — спрашивает Светлана, наклоняясь вперёд. — Я люблю драму, Илюша, ты же знаешь. Не оставляй меня в неведении.       Илья делает глубокий вдох.       — Как ты относишься к тому, чтобы стать «бородой» для нас обоих?

***

Февраль 2016 года              Шейн колеблется у входа в ресторан. Илья порекомендовал ему Bistro du Midi, упомянув «дорогие вкусы» Светланы. Хотя Шейн предпочел бы остаться в постели с Ильёй, ему повезло, что Светлана согласилась на встречу.       Теперь пути назад нет.       Шейн ужасно нервничал, когда они встретились в декабре. Он расхаживал по кухне Ильи, успокоившись только тогда, когда тот его обнял.       — А вдруг я ей не понравлюсь? — спросил он. Илья снова и снова успокаивал его словами и прикосновениями, но встреча со старейшим другом его бойфренда всё равно стала настоящей нервотрёпкой.       Светлана была потрясающе красива, умна и явно настроена защищать Илью. Шейн всю их встречу чувствовал себя так, словно сдавал экзамен, к которому забыл подготовиться. Они поужинали в дружелюбной обстановке, обсудили подробности того, как Светлана будет выдавать себя за их «бороды», и она ушла.       — Ты ей понравился, — сказал ему Илья, но Шейн тогда не был в этом уверен, и уж точно не уверен сейчас.       Но, опять же, уже слишком поздно отступать.       Шейн открывает дверь.       — Столик на имя Холландера, — говорит он метрдотелю. Мужчина одет в строгий костюм, и Шейн рад, что взял с собой на выезд брюки и хорошую рубашку. У них происходит короткий разговор на французском о том, как Шейну нравится город. Его провожают к столику у окна. Из него открывается вид на Общественный сад, как он и запрашивал, что обеспечивает наилучший обзор для их затеи.       Шейн заказывает на стол бутылку вина за несколько сотен долларов, опять же по рекомендации Ильи. До следующей игры ещё два дня, и Шейн решает выпить один бокал. Как раз достаточно, чтобы не испортить отношения со Светланой.       — У вас есть имбирный эль? — спрашивает Шейн.       Официант выглядит совершенно озадаченным.       — Нет, сэр. Могу я предложить вам имбирное пиво?       Шейн отмахивается от него, надеясь, что не вспыхнул от смущения.       — Нет, всё в порядке. Спасибо. — После вина он будет пить воду.       Светлана прибывает ровно через десять минут после оговорённого времени. Илья предупредил Шейна, что она любит эффектно появляться. Единственной её уступкой холодной погоде является роскошная белая меховая шуба. Бордовое платье облегает каждый её изгиб, веки сверкают блестящими тенями, когда она моргает.       Если бы Шейн не был уверен до этого момента, что он гей, то теперь все сомнения бы точно отпали. Илья регулярно называет Светлану богиней, и Шейн готов с ним согласиться, не испытывая к ней при этом ни малейшего влечения.       — И снова привет, Шейн, — мурлычет она, подходя к столу.       Хорошие манеры, которые мать вдолбила ему в голову, заставляют Шейн встать, чтобы отодвинуть для неё стул. Он помогает ей снять шубу и, понимая, как они выглядят со стороны, целует её в щеку.       — Рад тебя видеть.       Как только Шейн снова занимает своё место, все возможные темы разговора тут же испаряются у него из головы. Светлана, кажется, не собирается ему помогать. Она одобрительно мурлычет, когда появляется официант, чтобы налить им вина, и вежливо чокается с Шейном бокалами. Но в остальном она молча изучает его.       Блядь. Она такая же устрашающая, как и при первой встрече, и теперь у Шейна даже нет Ильи в качестве буфера.       Что она о нём думает? Вероятно, ненавидит, рассуждает Шейн. В конце концов, он только и делает, что усложняет жизнь Илье. И, по сути, отнял его у неё. Должно быть, ей невыносимо сидеть здесь с ним. Шейн точно не проявил бы такой изысканной вежливости при общении с тем, кто отобрал бы у него Илью.       — Я… — начинает Шейн, затем делает глубокий вдох и пытается снова. — Э-э… ​​Спасибо. За то, что согласилась. Это действительно много значит для меня. И для Ильи. — Вот, не самое плохое начало.       — Я бы всё сделала для Ильи, — говорит Светлана прохладным тоном.       — Аналогично, — поспешно добавляет Шейн, — то есть я тоже. Я бы сделал для него всё.       — Илья заслуживает всего самого лучшего, — продолжает Светлана, как будто он ничего не сказал. — Он один из самых добрых людей, которых я знаю. По-настоящему добрый, даже если притворяется говнюком.       — Он определенно говнюк, но лучший из всех, кого я знаю, — говорит Шейн, не подумав, и морщится. — Это прозвучало неправильно. Я имел в виду… Я люблю все его стороны, понимаешь? Будь он говнюком, тайным романтиком или идиотом. Он заслуживает всего.       Шейн даже не уверен в том, что говорит. Все эти годы тренировок по общению со СМИ не подготовили его к этому моменту. Не подготовили его к тому, чтобы разверзнуть свою грудь перед лучшей подругой Ильи и показать ей имя Илья Розанов, высеченное на всех его рёбрах. Он надеется, что она услышит его искренность, услышит, что, даже если его слова далеко не так поэтичны, как то, что способен выдавать Илья в подходящем настроении, он вкладывает в них всю душу.       Светлана постукивает ногтем по ножке бокала.       — И ты думаешь, что именно ты сможешь дать ему то, что он заслуживает?       Шейн вздрагивает, но расправляет плечи и заставляет себя посмотреть ей в глаза.       — Я не идеален. Но я делаю всё, что могу, чтобы быть тем, кто ему нужен. И я буду продолжать работать над этим каждый день до конца наших жизней.       Светлана отвечает долгим изучающим взглядом. А потом почти незаметно смягчается.       — Ты очень милый, — говорит она ему. — Немного неловкий, но милый. Илюше нужен кто-то, кто сможет быть с ним милым.       Шейн краснеет.       — Спасибо, наверное?       Официант возвращается в самый подходящий момент. Светлана делает заказ, не глядя в меню, и Шейн с облегчением понимает, что может сделать то же самое. Он потратил как минимум час на изучение сайта прошлой ночью, пытаясь понять, какое блюдо вписывается в его план питания. Он добавляет лосось в салат для дополнительного белка.       — Теперь, когда я закончила тебя допрашивать, — начинает Светлана. Шейн старается не слишком явно вздохнуть от облегчения. Слава богу. — Мы можем сделать вид, что это свидание, а не захват заложников, да?       — Пожалуйста, — всё-таки выдыхает Шейн. Она смотрит на него с ожиданием. Чёрт, он что, должен начать разговор? Шейн ищет подходящую тему. Практически единственное, о чём он когда-либо говорит, это хоккей, что не кажется приемлемой темой для свидания. Обычно он позволяет кому-то другому вести разговор, лишь изредка вмешиваясь, чтобы напомнить о своём присутствии. — Эм… Какая хорошая погода, да?       — Сейчас февраль, — медленно произносит Светлана, — в Бостоне.       Ладно, не лучший выбор. Шейн пытается повысить ставки.       — Чем ты любишь заниматься в городе?       Она вздыхает, словно Шейн — самый утомительный человек, с которым ей когда-либо приходилось общаться. Он бы обиделся, если бы не видел, как дрогнули её губы в невольной улыбке.       — Глупые хоккеисты, — говорит она, возможно, про себя. — Шейн Холландер — лучший игрок в НХЛ. Я хочу не вести светскую беседу, а услышать твоё мнение о вратарской игре Раска теперь, когда его линия защиты — полный бардак.       Шейн растерянно моргает. О. Он вспоминает, как Илья снова и снова повторял, что Светлана любит хоккей больше всех его знакомых. Какой же он идиот.       К тому времени, как официант возвращается с едой, каждый из них выпивает по два бокала вина. Стол превращается в импровизированную хоккейную площадку, где оба бокала служат воротами, а обрывки этикетки с бутылки — игроками. Локти Шейна лежат на столе. Он наклоняется ближе, изучая, как Светлана корректирует каждую линию.       — А если они избавятся от Зулло и поставят в первое звено кого-нибудь, кто перестанет накапливать штрафные минуты…       — Моральный дух команды тоже улучшится, — вставляет Шейн. — Зулло — говнюк, клянусь, половину времени, что он на льду, Вонни готов на него наброситься.       — Да-да, — шикает на него Светлана, чтобы он говорил потише. — Но если бы они взяли кого-нибудь действительно хорошего, например, Йало…       — Думаешь, Йало уйдёт из «Тампы»?       — Если он сможет выигрывать где-то ещё, то конечно, — уверенно говорит Светлана.       Кто-то откашливается, и Шейн со Светланой вздрагивают. Официант смотрит на них с недоумением, балансируя их тарелки и разглядывая беспорядок, который они устроили с бутылкой вина.       — Excusez-moi, я принёс ваши блюда.       — Чёрт, — говорит Шейн, нарушая их импровизированный каток под острым взглядом Светланы. — Ставьте, пожалуйста.       Разговоры о хоккее отлично отвлекли Шейна от того факта, что это должно быть свидание. Настолько, что Шейн только сейчас замечает, как половина взглядов в ресторане регулярно возвращается к их столику, и это ещё не считая изредка проходящих мимо зевак снаружи. Он напрягается.       Светлана разрезает свой омлет с икрой, но замечает внезапное напряжение Шейна и издаёт почти… тоскливый вздох?       — Илья у меня получит, — бормочет она, а затем слишком тихо, чтобы Шейн мог расслышать, добавляет что-то себе под нос на русском. — Продолжай делиться со мной своим мнением насчёт хоккея, Шейн. Ты намного умнее Илюши.       Сознательно расслабив плечи, Шейн так и делает.

***

      Бранч Шейна и Светланы имеет мгновенные и ошеломляющие последствия. С тех пор Илья старается как можно чаще появляться на публике со Светланой. Она несколько раз приходила на послематчевые празднования под руку с ним, и каждый раз, когда она приезжает в Бостон, они предпочитают ужинать в ресторане, а не заказывать еду на вынос.       Публика не так пристально следит за хоккеистами, как за другими знаменитостями, но в Бостоне все помешаны на спорте. А Илья — лучший игрок в лиге. Несколько парней в раздевалке подшучивают над тем, что он остепенился, и Илья видит немало сплетен в таблоидах об их «отношениях».       На следующий день после Бранча (непременно с большой буквы) Илья входит в притихшую раздевалку. Новички выглядят до смерти напуганными, и даже некоторые из старших игроков молчат.       — Что? Почему вы, идиоты, так на меня смотрите? — спрашивает Илья.       Очевидно, Клиффа выбрали на роль жертвы ради команды. Он подходит к шкафчику Ильи, словно вынося смертный приговор.       — Роз, я полагаю, ты не видел новостей?       — Каких новостей? — спрашивает Илья, уже перебирая в уме дюжину пугающих сценариев, большинство из которых начинаются и заканчиваются чем-то ужасным, случившимся с Шейном.       — Я знаю, что ты теперь дружишь с Холландером, — начинает Клифф, совершенно не помогая Илье преодолеть панику, — но тебе, возможно, стоит пересмотреть свои отношения с ним.       — Что? — И тут Илья наконец смотрит на экран, который Марлоу суёт ему в лицо. Это отличная фотография, учитывая обстоятельства — вероятно, вообще одна из лучших, что он видел, так как на ней изображены два самых любимых Ильёй человека. Тёплый свет ресторана идеально подчёркивает их лица, и Светлана явно наслаждается разговором, судя по тому, как она жестикулирует вилкой. А Шейн…       Вместо тревоги и напряжения, которые, как предполагал Илья, доминировали во время их бранча, Шейн выглядит… расслабленным. Он сосредоточенно щурится, слушая Светлану, и, как полагает Илья, кивает в знак согласия. Рубашка, которую Илья велел ему взять с собой в поездку, выгодно подчеркивает его мускулистые руки. В обоих бокалах, а не только в бокале Светланы, даже налито вино.       Блядь, Илья любит его. Наверное, они весь обед говорили о хоккее. Он такой скучный.       Заголовок гласит: «Возобновление соперничества? Холландер замечен с девушкой Розанова на новых шокирующих фотографиях».       Клифф откашливается.       — Извини, Илья, что приходится тебе это говорить. Холландер — тот ещё тип, раз крадёт твою девушку подобным образом.       Клифф говорит так искренне, и остальные в раздевалке выглядят такими серьёзными. Илья, конечно, ожидал подобной реакции. Вообще-то, он предвкушал хаос, который, несомненно, вызовет этот этап плана, но истинное сожаление и гнев на лицах его товарищей по команде — это просто нечто.       Илья начинает смеяться, а затем, согнувшись пополам, упирается руками в колени, отчаянно пытаясь отдышаться. Остальные просто смотрят на него во все глаза.       — Блядь, Марли. Ты меня убиваешь. Думаешь, Шейн Холландер украл мою девушку? — хрипит Илья.       — Да?       Илья снова гогочет.       — Ладно, ладно. Давайте сразу проясним одну вещь. Ни одна женщина не бросит лучшего игрока лиги ради второго лучшего, ясно? — Когда Клифф не кивает, Илья делает глубокий вдох, пытаясь придать серьёзное выражение лицу. В конце концов, в этом предположении — весь смысл этого фарса. Он не может всё испортить. — Команда называет Светлану моей девушкой, что неверно. Мы, как это по-американски называется, друзья с сексом?       Дэвид Маршанд, которого ласково называют «Марчи», левый нападающий из штата Мэн, откашливается.       — Ты имеешь в виду… друзья с привилегиями?       Илья щёлкает пальцами.       — Да! Это определение. Мы со Светланой не состоим в моногамных отношениях. Я позволял вам всем строить предположения, потому что это чертовски смешно, но она мне не принадлежит.       — Ты серьёзно? — спрашивает Клифф. — Тебя это совсем не бесит?       Илья пожимает плечами.       — Нет. Но, может, я притворюсь, что бесит. Позже напишу Холландеру, что ему конец. Если он у него ещё остался после тесного общения со Светланой. — И он подмигивает.       Раздевалка оглашается хором освистываний и насмешек. Хотя команда Ильи по-прежнему озадачена прекращением их соперничества, они его по этому поводу не донимают. Если бостонские спортсмены что-то и понимают, так это желание сыграть на публику. Конечно, не все готовы так легко поддаться убеждению.       Клифф продолжает опираться на шкафчик Ильи, смотря на него с любопытством, ничуть не поколебленным заявлением Ильи. Упрямец. Вероятно, поэтому Марли — его лучший друг в команде.       — Ты уверен, что не злишься? — допытывается Клифф.       Илья хлопает его по плечу.       — Очень мило, что ты встал на мою защиту. Но обещаю, никаких драм.       — Никаких драм, — вторит ему Марлоу, но Илья видит, как он ломает голову над разгадкой этой тайны. Илья желает ему удачи. В куда более странную правду ему будет гораздо сложнее поверить.       Звонок Шейна той ночью доказывает, что он куда менее оптимистичен по этому поводу, чем Илья.       — Я тебя, блядь, ненавижу, — говорит Шейн, как только Илья нажимает «принять».       — Ой, — отвечает Илья, прижимая руку к сердцу. — Мой бойфренд так плохо со мной обращается. Может, я найду нового. Буазо свободен? — Даже шутки о свиданиях с Пайком — это уже перебор.       — Заткнись, — рявкает Шейн. Его волосы торчат во все стороны, словно он постоянно запускал в них пальцы. Прядь у левого уха встала дыбом, и у Ильи руки чешутся её пригладить. — Не стоило мне на это соглашаться.       — Тебе не понравился бранч со Светланой? — дразнит Илья, выгибая брови. — Она хорошо о тебе отзывалась, но, возможно, передумает, когда я ей об этом расскажу.       — Правда? — спросил Шейн и тут же оживляется, словно ребёнок, с нетерпением желающий показать хорошую оценку за тест. — Подожди, не отвлекай меня. Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду.       Илья не в силах удержаться и не подразнить его ещё дольше.       — Не знаю. Мой английский не очень хорош, может, объяснишь проще?       — Иди ты, — рявкает Шейн. — Я буквально два дня назад застал тебя за чтением Джейн Остин, не будь говнюком.       — Её роман хорош, — соглашается Илья. — Мне нравится мистер Дарси. Я тоже привлекательный, богатый и… задумчивый. — Илья осторожно произносит последнее слово.       Наконец Шейн сдаётся. Он прикрывает улыбку рукой, но недостаточно быстро.       — Думаю, ты имеешь в виду грубый, а не задумчивый, — дразнит Шейн.       — Может, и то, и другое, — пожимает плечами Илья. — Но ладно, ладно. Расскажи мне о своих несносных товарищах по команде. Кого мне приложить о борт в следующей игре?       Шейн вздыхает, роняя голову, так что она пропадает из кадра. Это даёт Илье хороший обзор его кухни, на столешнице которой лежат пакеты с продуктами. Он слышит глухой удар черепа Шейна о гранит.       — Это самое худшее, — жалуется Шейн, всё ещё вне поля зрения. — Они всю тренировку поздравляли меня.       Илья фыркает.       — Для человека, заслужившего уважение в раздевалке, ты выглядишь жалким, — замечает Илья. — Сядь. Перестань прятать от меня свои веснушки.       Шейн со стоном снова появляется в кадре. Илья хотел бы поцеловать маленький покрасневший кружок кожи там, где его голова коснулась стола.       — Я не хочу, чтобы меня поздравляли за измену, — жалуется Шейн.       — Тогда скажи им то, что я сказал «Рэйдерс», — предлагает Илья. — Светлана — не моя девушка. Только подруга с привилегиями. Никакой измены.       — Я пробовал! — Шейн всплёскивает руками. — Они сказали, что передадут это своим девушкам, но всё равно «знают правду».       Илья морщится.       — Думаю, тебя разносят в пух и прах в чате ЖиП. «Метрос» — странная команда.       «Говнюки», — вот что хочет сказать Илья. Он знает, что Шейн их любит, любит играть за «Монреаль», выиграв для них Кубок в прошлом году. Но Илья также сыграл немало матчей против «Метрос». Он знает, что Драпо почти такой же нетерпимый, как и Комо. Отчасти причина, по которой их план включает в себя каминг-аут после завершения карьеры, — это обстановка в команде «Монреаля». «Бостон Рэйдерс» — тоже не ангелы. Илья пресёк немало гомофобных оскорблений за время своего капитанства. Но команда знает, что он этого не потерпит. И они прислушиваются, потому что уважают его лидерские качества и знают, что тренеры его поддержат.       Шейн не получает такой поддержки. «Метрос» уважают его как игрока, подчиняются ему на льду, но… то ли из-за руководства, которому важна только победа, то ли из-за того, что Шейн всё ещё отбивается от микроагрессий со стороны своих товарищей по команде… положение не изменилось. Так что да, Илья считает, что «Монреаль Метрос» — это в основном говнюки.       Пайк ничего, даже если он посредственный хоккеист. И Буазо тоже неплох. Но Илья с радостью врезал бы по роже всем остальным игрокам «Метрос», если бы это заставило Шейна улыбнуться.       — Это бардак, — несчастно протягивает Шейн.       — Тсс, — пытается Илья. — Знаю, сейчас это раздражает. Но план работает, да? Хоккейный мир сосредоточен на этой драме. Они никогда не подумают, что мы сосём друг другу члены.       — Наверное, — ворчит Шейн. — Только становится ещё хуже.       — Хуже?       — Мне позвонила мама, — говорит Шейн. По выражению его лица Илья понимает, что ничего хорошего это не сулит. — Она хотела узнать, нужен ли нам запасной план для всей этой благотворительной акции.       — Зачем запасной план? — спрашивает Илья.       — Раз уж нашей дружбе наверняка конец. Она буквально спросила меня, почему я не мог сделать это до того, как мы объявили о запуске летних лагерей. — Выражение лица Шейна бесценно.       Илья фыркает и проводит рукой по лицу, убеждаясь, что сдерживает улыбку.       — Твоя мать думает, что ты…       — Нет! — перебивает Шейн. — То есть нет, она поверила мне на слово после того, как я сказал, что у нас всё… — Шейн морщится, — без обязательств. Но она сказала, что в СМИ думают, будто мы с тобой снова ненавидим друг друга.       Илья отмахивается от его слов.       — Ничего страшного. Скажи своей матери, что ты и твой хороший друг Розанов всё уладите до начала работы лагерей.       — Уладим? — настороженно спрашивает Шейн.       — Да, конечно, — говорит Илья. — Мы не можем отступать от плана. У меня есть идея.       — Кажется, я начинаю ненавидеть твои идеи.       Илья как можно более похотливо подмигивает.       — Неправда. Точно не все.