Слухи

      В Базеле сегодня было ветрено, что заставляло девушку ёжиться и сильнее кутаться в адидаску. В проводных наушниках играет Анна Герман «Город влюбленных». А стоило бы послушать лекцию по физике. Староста нашёл на ютубе старый ролик преподавателя и скинул ей, чтобы сама изучила материал. Забавно наблюдать, как сейчас мужчина яро выступает против данной платформы.       Зелёные глаза выглядывали парня, который оставил её на пять минут. Он выделялся среди других. Его образ байкера безусловно шёл, но всё же вселял лёгкий страх в других людей. Но он всего лишь её менеджер. На время. У неё не было менеджера. Не было стилиста, не было каких-либо других помощников. Но для Евровидения нашлись.       Вокруг гуляли люди, ходили, никуда не спеша. А она сидела на лавочке, рассматривая архитектуру города и тихо наслаждаясь. Её конкуренты из других стран сто процентов уже были на ногах и давно прочувствовали сцену. А ей только сейчас надо производить первое впечатление. Неужели у России всё настолько плохо, что её заявку не только рассмотрели, но и выдвинули на первое место? Не проводили даже конкурса, просто пришло письмо на почту, что она едет. Проводили внутреннее голосование. Неужели не было ни Гагариной, ни Лазарева, чтобы быть лучше неё? Неужели, они умнее её, что не полезли в эту пучину, где её точно будут ненавидеть?       Зачем подала заявку? Жалела ли? По приколу. Да, жалела. Хотелось укутаться в одеяло у себя дома, подойти к бабушке и разрыдаться. Та бы вздохнула, ввиду своей неэмоциональности, и погладила по голове, надеясь хоть как-то оказать поддержку.       Но не было уже ни бабушки, ни дома. Была только общага в Москве. Она не помнит голоса своих родителей, совсем маленькая была. Помнит голос бабушки, что напевала ей песни собственного сочинения. Её текста она исполняла и своим голосом.       Она помнит музыкальную школу, в которой преподавала бабушка. Помнит скрипку, которую ненавидела. Помнит барабаны, на которых нравилось играть. И это всё постепенно вело её к тому, чтобы она сидела сейчас на лавочке в Швейцарии и жалела о своём решении.       — Вась? — он пришёл к ней обратно. Она уже начала думать, что он её бросил. Знакома с ним где-то месяц, но уже прониклась к этому грозному мужчине. Денис был каким-то особенным, — Я всё решил, пойдём.       Всё решил. Она не представляет, что делала бы без него. Несмотря на то, что осталась круглой сиротой в свои двадцать лет, справляться без кого-то было трудно. Хотя бы морально.       Она шла за ним шаг за шагом. Английского не знала, только на школьном уровне. В крокодила не любила играть, поэтому страшно представить, как бы со всеми договаривалась. Но знала литовский. Это странно. Она никак не связана с Литвой. У неё нет родственников там, но почему-то с самого детства тянуло туда. Ни разу не была в этой стране. Язык же считала очень красивым. Даже пару песен на нём написала. Она слышала, что многие хвалят песню Литвы в этом году…       — Ты слушала песни других? — словно прочитал её мысли Денис. Она поджала губы и неопределённо кивнула, — Надо послушать.       — Не хочу разочаровываться, — промямлила Василиса.       — В знакомых исполнителях?       — В себе, — не хотелось это говорить, но другие участники душили своей уверенностью. Своим позитивом. То, как они взаимодействовали друг с другом, не могло не восхищать. Но при этом пугало её социофобную натуру. К своим песням она относилась спокойно, даже с любовью. Но если сравнивать с другими, начинается самокопание.       — Так, надо быть увереннее. Я посмотрю, кто согласиться с тобой снять контент, — из-за этих слов у неё прошли мурашки по спине. Ну уж нет! Да, ей это надо, но ничего страшного. Она уже смирилась с тридцать восьмым местом.       — Нет! Я тебя уволю!       — А не ты меня нанимала, — парировал мужчина и вышел вперед неё.       Уже спустя два часа она стояла рядом с Томми Кэшем и глупо улыбалась, надеясь, что он поймёт и не будет обижаться на её робкость. В голове лишь один вопрос, зачем, ну зачем? Глупые одногруппницы, которые подначивали её подать заявку, а потом хихикали и поздравляли.       Вместе с Томми они снимали что-то в ТикТок. И под его, и под её песню. Много раз она кинула «Господи прости», а он пытался похвалить её проколы в ушах. Девушка могла похвастаться зажившим индастриалом и хеликсом. Завязался какой-то диалог, в который она переодически вкидывала фразы.       Позже, смотря комментарии к этим видео, грустно вздыхала. «Вавиви, моргни два раза, если тебя держат в заложниках». Она готова была моргать.       — Слушай, ты же это, литовский знаешь? — спрашивал Денис. Ой не нравится ей его хитрое лицо, — Может тебя с Катарсис свести?       — Не надо, — он видел, как побледнело её лицо. Чего боится? Ну понятно, социофоб, но надо же что-то делать. Все всё понимают, и России бы самой не светиться.       Её участие — это одна большая политическая игра. Её же не просят в засос целоваться с Циферблат, просто нужно быть там. Быть в Базеле. Понимали это все, кроме девушки, хотя и она начинала догадываться.       Её шаги были громкими, среди тишины коридора. Объёмная рубашка слегка развивается при каждом шаге. Пшеничные длинные волосы слегка подпрыгивали при ходьбе. Василиса торопливо уткнулась в телефон, где на неё виртуально наезжал Денис, говоря, что надо быть более раскрепощеннее.       Вокруг ничего не волновало, поэтому она со всей скоростью врезалась в кого-то. Кто-то, кто стоял прямо по середине и его казалось, тоже ничего не волновало. Василиса уже готова была злобно зыркнуть на кого-то, больно потирая нос, который пришёлся прямо по плечу мужчине. Но подняв взгляд она подрастеряла свою уверенность. Это не страх, скорее странная неловкость.       Валя.       — Ой, извини, ну, сорри… блять, — она не знала, куда деть взгляд, лишь бы не смотреть на кудрявого. Валя вроде бы тоже удивлённо смотрел на неё. Она не знала как обращаться к нему. На каком языке.       — Мг, — промычал он в знак согласия. Что ж, супер, хоть что-то.       Её щёки мгновенно вспыхнули и она поспешила ретироваться. Какой позор, боже, за что? Она бормотала себе брань под нос и хмурила брови. Всем лицом ощущала, как щёки буквально горят, и уверена, что сейчас не лучше помидора.       — Смішна ти, — прозвучало ей вслед. Девушку почему-то это сильно задело. Наверное, на адреналине. Не нужно быть лингвистом, чтобы понять, что он сказал.       — Я? — возмущенно развернулась Василиса. Валя был повернут полубоком и с прищуром смотрел.       — Так, ти, — на губах усмешка и ей казалось, что над ней.       — Чё это? — не церемонясь, спросила.       — Хоч якусь емоцію показуєш, а то ходиш з кислим обличчям, — он бросил последний взгляд и ушёл, развернувшись.              Она начала отходить назад, а затем перешла на привычный темп. Чуть ли не забегая в туалет, Василиса бросает взгляд на зеркало. Бледное лицо, волосы странного цвета. Что-то вроде грязного блонда. Зелёные глаза, губы и нос на месте, и на том спасибо. Вот только вся красная и взъерошенная. Ну и чучело.       Из одной кабинки туалета выходит черноволосая девушка.       Эмилия.       Да что же это такое? Век бы с ними всеми не контактировала. Эмилия видит состояние младшей и чуть-чуть хмурит брови.       — Are you okay? — спрашивает она, а Василиса лишь заторможенно кивает.       Вечером того же дня её уже отчитывали за поведение. Как будто снова в третьем классе, вот оно странное дежавю.       — Когда я говорил, что надо быть более открытой, я не имел ввиду ссориться с другими! — Денис в шоке слушал её историю, не понимая, как так всё произошло. Буквально на час её одну оставил!       — Он меня смешной назвал, — пробубнила девушка, уже сама понимая, как это звучит. Сейчас это не задевало, это тогда она была на эмоциях.       — Вась, ку-ку — он помахал ладонью перед её лицом, — Тебе пять лет?       Она лишь сильнее насупилась и стыдливо отвела взгляд. Глупо это всё. Говорят, что нет ничего сильнее первого впечатления.       — А чего я-то?       Она вышла из номера, желая развеяться. Пройтись по красивому городу никогда не помешает. В наушниках лёгкая музыка, не заставляющая думать. Проходив вдоль набережной около часа, наушники разрядились. Вот, почему она предпочитает проводные. И они как назло остались в номере. Туда возвращаться не хотелось — Денис перехватит, опять выговор устроит. Ему тоже приходится несладко.       Усевшись на лавочку около отеля, она тихо наслаждалась видом. В такой тишине, в голову лезут ненужные мысли. Обои на телефоне не внушают успокоение. Хотя их она выбирала по принципу «Самая позитивная картинка».       На соседнюю лавочку уселась целая компания ребят из Литвы. У неё не было привычки оборачиваться на каждый шорох, поэтому всем своим видом она показывала незаинтересованность. Но слишком громкие голоса не давали покоя.       — Она странная, — что за манера обсуждать кого-то, даже на другом языке?       — Она пугливая, Эрика говорила, что Томми ей говорил, что ему говорили, что у неё проблемы в семье, — осудила Йокубаса Эмилия, — Мне не нравится, что она так болезненно выглядит, может заколлабимся с ней?       — Да нам и Циферблат хватает. Тем более они более разговорчивые, — усмехнулся Лукас, — Я про неё вообще другое слышал, — он продолжал говорить, а Василиса продолжала молчать. Ей вот интересно, а как именно появились эти слухи? Как-то слишком много экшена.       — Возможно стоит послушать её песни, — пожал плечами Аланас, закуривая. Боже, она надеется, что они сменят тему.       Девушка в этот момент что-то нервно искала в телефоне. Смотрела лекции по математике, которые скинула ей одногруппница. Фу, боже, почему она физмат? Что это за символы?       Они продолжали что-то говорить, переодически цепляя и её. На самом деле ничего плохого, просто странно вот так. Слушать, что о тебе говорят другие. Если бы могла, не знала бы о себе никаких слухов.       — Чего грустная такая? — к ней на веселе подсел Томми. Странный такой человек. Противоположный ей.       — Чего такой весёлый? — легко улыбнулась она? Переключившись с чужих разговоров на него, она даже чуть-чуть успокоилась.       — А чего грустить? — заулыбался парень, — Слушай, ко мне Ден подходил. Давай может, видео какое-нибудь снимем? Он говорил, тебя растолкать надо.       — Он говорит, что мне нужен пиар, а мне некомфортно с этого всего.       — Зачем тогда пошла в музыку? В медийку? — его акцент был забавен и приятен одновременно.       — Просто хотела петь песни. Не планировала на этом зарабатывать. Я вообще на физика учусь, — она неловко улыбнулась. Ещё одна причина, почему она ощущает себя некомфортно рядом с ребятами. Они все артистичные, а она скорее книжный червь, нежели звезда сцены, — А в этом году жюри в России как-то подкачали. Не нашлось что ли никого лучше?       — Ахринеть! Она ещё и стесняется. Я знаю, как тебя распиарить, — заулыбался Томми. Его громкая речь привлекла ребят из группы, — Так, мне надо ещё все обдумать, тебе сейчас надо чем-то помочь?       Девушка странно отвела взгляд. Хотелось ли ей этого? А может будет ошибкой? Василиса сильнее придвинулась к Томми.       — Я сейчас уйду, а ты скажи им, что я понимаю литовский и всё слышала. Всё норм, но я бы не хотела, чтобы это повторилось.       Томми удивлённо вытянул брови, а затем через плечо обернулся на ребят. Это было что-то из разряда «Посмотри, только аккуратно». А дальше на громком английском сказал.       — By the way, she understands Lithuanian!       В миг девушка всё осознала и резко закрыла лицо руками. Что за день такой? Тихо заскулив, она чуть-чуть сползла по лавочке. Щёки вновь горели и пятна переходили на шею.       — Ты же мой интровертик, — усмехнулся мужчина. Томми незамедлительно встал и пошёл к отелю. Девушка, как резаная, подскочила на месте и побежала за ним, не желая смотреть им в лица.       — Сейчас же объясни им всё нормально! Как я тебе сказала! — воскликнула Василиса, так, что на них обернулось парочку человек.       — Нет, ты явно с ними лучше договоришься, — он, довольный как кот, спокойно шевствовал к лифту.       — Ты — предатель!