You-know-I-know

***

Наступила осень. Чимин уже по-настоящему прикипел к новой жизни. Он понимал, что поймал свой шанс — попал туда, куда стремился ещё с детства. Что окружен парнями, которые так же, как и он, укушены (или поцелованы?) сценой. У каждого есть мечта и огромное желание её достичь. И талант. Оказаться среди них было настоящим везением. Здесь царила та атмосфера, в которой легко дышалось. Он заходил в репетиционный зал и чувствовал себя как в раю. Это ли не счастье танцевать часами, при этом тебя направляет целая группа мастеров? И уроки вокала! Мог ли он представить это ещё полгода назад? В редкие свободные часы, раз в месяц, он виделся с отцом, мамой и братом. В остальное время мемберы собирались на кухне, общались и готовили что-нибудь вкусное. Родители приезжали в Сеул, чтобы повидать своих сыновей и везли сумки с домашней едой. Парни наедались на всю неделю вперед, а потом снова диета и нескончаемая работа. В минуты отдыха, когда тело уже отказывалось танцевать, Чимин забегал в студию и наблюдал за работой рэп-лайна. Они могли просидеть до утра, не считая часов, прогоняя и переделывая запись по многу раз, пока не добъются идеала. Первый диск уже почти готов и рэп-лайн принимал участие в написании трёх треков. У Чимина это вызывает восхищение. Он очень быстро сошёлся с каждым участником. Но самым уютным был для него Юнги. Чимину нравилось, что тот охотно рассказывал и показывал как создаются биты и из непонятных диаграмм получается настоящая музыка. Помимо этого он был на удивление рассудительным и подкупающе честным. Не стеснялся говорить о своих недостатках и знал так много, что мог ответить практически на любой вопрос. Кроме этого успевал заниматься спортом, читать, фотографировать, осваивать резьбу по дереву, учить английский, рисовать и даже… подрабатывать доставщиком еды. Откуда он брал на это силы и энергию при невероятной загруженности стажёра оставалось загадкой. Спокойствие Юнги уравновешивало вечно взбудораженного и суперактивного Чимина, который скучал по брату и родителям, а рядом с Юнги чувствовал себя… как дома. В одном человеке совместилось всё, что притягивало. При кажущейся суровости и серьёзности, он всегда живо отзывался на шутки мемберов, сам был непрочь поиронизировать и мило побезобразничать. А кроме этого, видеть как сосредоточенное лицо Юнги расцветает мягкой улыбкой и то, как он покатывается от смеха, беззвучно, но заразительно, вообще умиляло. «Такой кот, почему его все называют дедом? Он же душка.» *** Наваливался ноябрь, самый тёмный и от этого нелюбимый месяц. Он не только лишал их дневного света, удлиняя ночи, но умудрялся просачиваться к ним в комнаты, и что еще хуже, в них самих. Чимин не мог себе объяснить, почему его настроение стало созвучным с этим осенним месяцем. Вроде бы всё шло хорошо. Тест за октябрь он сдал лучше, чем все предыдущие. Подготовка к дебюту шла своим чередом. Но что-то изменилось и это «что-то» витало в воздухе и тревожило. Чимин мог отмахиваться сколько угодно, но это не помогало и ему пришлось признать очевидное: Юнги его избегает. В последние пару недель он, как обычно, шумно влетает в студию, усаживается рядом, но вместо приветливой улыбки от него отводят взгляд, разговор не клеится, а то и ещё похлеще, вообще уходят из студии. Сначала он терялся, потом стал искать причину, но не найдя вразумительного ответа, спросил напрямую: — Ты меня избегаешь? — Нет, с чего ты взял? — Не знаю, но чувствую. — Не бери в голову, всё хорошо. И поначалу Чимин именно так и делал, но видел, что Юнги больше не тот Юнги. Молчание из легкого превратилось в весомое, а в комнате чувствовалось напряжение. И не дай бог прикоснуться. Обоих будто било током. Юнги вздрагивал, Чимин недоумённо отстранялся. «Да что не так-то?» Раньше, глядя на то, как трое младших дурачились в перерывах между тренировками, Юнги наблюдал с улыбкой и даже мог к ним присоединиться. Сейчас сидел как завуч на перемене, того и гляди, прикрикнет и отправит к директору. До этого они вместе бегали в прачечную, чтобы постирать одежду, теперь Юнги делал это один, пока младшие были в школе. Он охотно разговаривал о музыке, был прежним на тренировках, но совершенно замыкался, когда речь шла о том, куда сходить в воскресенье, если будет хорошая погода. Стал чаще пропадать на работе, объясняя это тем, что нуждается в деньгах. Несколько раз в неделю он развозил еду, используя свой старенький мотоцикл. И, получив зарплату, покупал младшим мороженое, отправлял их в кино или на аттракционы, дав деньги на билеты. Ночью Юнги забирался на второй ярус кровати, но не свешивал привычно голову, чтобы поболтать с ними о том, о сем, а отворачивался к стене и тихо лежал. Спит он или нет, сказать было трудно. Юнги чаще, чем обычно, ерошил свои волосы на макушке, и Чимин знал, что делает он это когда волнуется. А сейчас создавалось впечатление, что он волнуется постоянно, потому что его рука как будто там поселилась. Легкость и беспечность, которые возникли между ними с первых дней, остались позади. И улыбка, которая мгновенно превращала серьезные глаза в две узенькие щёлочки, всё реже появлялась на лице Юнги. К тому же, у него появилась новая привычка: заходя в помещение, сразу цеплять взглядом фигурку Чимина и тут же, отвернувшись, уйти в противоположный конец зала, города, вселенной. Чимин замечал это и каждый раз его мучил вопрос: «За что? Почему?» И ладно бы это касалось двоих. Но Намджун всё чаще стал посматривать на них с укоризной. Тэхён смотрел с удивлением. Джин с Хосоком переглядывались. И только Чонгук вел себя так, будто ничего не замечал. Вскоре это стало сильно давить на нервы. И так тяжело от бесконечных тренировок, а тут ещё и это. И Чимин решил: «Пора». Пора выяснить, что происходит. Его так воспитали: что-то не понятно — спроси. Но так как Юнги уклонялся от ответов, он решил начать с Тэ и однажды, возвращаясь из школы, спросил: — Что с Шугой? — Что ты имеешь в виду? — Ты не заметил? Мне кажется, что он на меня сердится. С вами он прежний, а со мной… нет. — Хм, а сам… не догадываешься? — О чё-ом? Скажи! — В голосе слышится отчаяние. — На репетициях, на всех занятиях, за ужином, все как обычно, а когда мы вдвоем, он молчит и меня это прям душит. Говоря об этом, он потянул за воротник рубашки, как будто одно упоминание об этом стало удушающим. — Раньше же так не было. Было совсем не так… — В любом случае я рад, что ты меня об этом спросил, потому что я думал ты сам знаешь, но виду не подаешь. — Тэ, ты можешь перестать говорить загадками? — Потом поговорим, открою тебе глаза. Чимин внимательно посмотрел на Тэхёна — откроет глаза на что? — Мне уже сейчас начинать бояться? — Ну, не думаю, что прям бояться, хотя… Кто ж тебя знает, как ты отнесёшься. — Даже интересно, почему ты в курсе, а я нет? — Пошли! Тэхён потащил его за собой и когда они зашли в общежитие, просто втолкнул в студию к Юнги и закрыл дверь. Чимин дернул за ручку, но там держали и дверь не поддавалась. — Тэ! — Заколотил кулачками по двери и начал толкаться в неё всем телом. — Что за детский сад? За дверью не отвечали, а ручка крепко стояла в горизонтальном положении. Юнги, глядя на эту мизансцену, выжидал. Чимин, фыркнув, сел рядом и всмотрелся, весь превратившись во внимание… «И? Что я должен сейчас понять? Глаза, нос, рот, щеки: все на месте.» Юнги это показалось забавным: — Ты проиграл в камень-ножницы-бумага и Тэхён дал тебе задание нарисовать мой портрет? — Нет! — Получилось громче и злее, чем хотелось. — Не понял. — Я тоже. — Тебя выпустить? Подошел к двери и с силой нажал на рукоятку. Но там уже никого не было и дверь открылась. — Ну вот, путь свободен. Иди. Чимин вышел и, кипя от злости, сразу пошел в атаку на Тэ. — Ты мне сейчас же всё расскажешь или я с тобой подерусь! — А со мной-то что? С ним и дерись. — Тэ, иди на хер! Друг называется. Он обулся и ушел из общежития, потому что выбесили. Нельзя прямо сказать?! Юнги услышал их короткую перепалку и напрягся. Тэхён ведёт себя так, как будто в курсе чего-то, что связывает его и Чимина… Что он заметил и на что намекает? О чём тот просит его рассказать? Юнги стало не по себе, особенно после этой детской выходки Тэхёна, которая недалеко ушла от дерганья девчонок за косички. Он закрыл в студию дверь, прижался к ней спиной и почувствовал себя голым на площади. Сомнений нет, его секрет раскрыли. А то, что знают двое, как говорится, знает и свинья. Она расскажет борову, а боров всему городу. И то, что произошло несколько минут назад, очень красноречиво показало, что город уже в курсе. Все, кроме Чимина. Вечерние тренировки прошли как обычно. Юнги присматривался к мемберам, но ничего необычного не замечал. И лишь Чимин был немногословен, замкнут, и этим стал похож на него самого. «Вот что он видит во мне последние дни. У меня тоже бы возникли вопросы…» Чимин остался в зале после тренировок. Он часто так делал и никого этим не удивил. Ему нужно было побыть одному, возможно так удастся найти ответы на вопросы самостоятельно. Хотя он уже старался и в голову ничего вразумительного не приходило. Понимая, что устал и тренироваться больше не сможет, вышел на улицу. Прошелся по пустым улицам, кутаясь в неподходящую к погоде кофту и дождавшись, когда свет в спальне погаснет, зашел в общежитие. Злой и голодный, уснул, не успев коснуться подушки. Утром он шёл в школу один. Вернее с Тэ, но по другой стороне улицы. К концу уроков Тэхён уже с тревогой смотрел на него и было о чем тревожиться. Чимин, мокрый после вчерашней тренировки, кружил по улицам, и простуда, конечно, тут же навалилась на него соплями, кашлем и температурой. Когда они пришли в общежитие, он сразу слёг, но парни по очереди заходили к нему, кто с едой, кто с водой, а Юнги так вообще сел напротив, уткнувшись в какие-то записи. Когда Тэхён зашел в очередной раз, на него рыкнули: — Хватит шастать, вы его постоянно будите. Чимин высунул нос из-под одеяла и позвал: — Шуга хён… — А… — Я хочу задать тебе вопрос, ответь пожалуйста. — Задавай. — Почему ты стал со мной таким замкнутым? Юнги, как не готовился к этим вопросам, сначала подвис. Потом ответил: — Я всегда был с тобой таким. — Нет. — Да. — НЕТ! Что я сделал? — Чимин… поспи. — Не переводи тему! — Чимин, мне правда нечего сказать. Поспи. И вышел из спальни. Он понимал, что отмалчиваться больше не получится, но говорить о том, что чувствует вообще не готов. И Чиминова решимость докопаться до сути обескураживала. Тэхён, увидев что Юнги ушёл, снова зашел в спальню. — Тэ, я больной, со мной надо хорошо обращаться. — Чего тебе принести? — Ничего, ты сказал, что откроешь мне глаза. Открывай. Тэхён оглянулся и, закрыв дверь в спальню, сел рядом. — Чимина, я поторопился… Я не могу. Это не моя тайна. — Ну здрасьти-приехали… А чья? — Шуги. — А я причем? — Ну… ты имеешь к этому отношение. — В смысле? Тэ сжал губы и промолчал. Чимин поморщился от пульсирующей головной боли, прижал руки к вискам. Ему сразу протянули таблетку и стакан воды: — Выпей и поспи. — Да вы достали со своим сном, спите с Юнги сами! Он отодвинул стакан и, оттолкнув друга, пошел на выход. От неизвестности ему не сиделось на месте, хотя он понимал, что там, за дверью, ответов не найдет. Тэхён шел следом, не отставая. — Парни! Чимин сбегает на тренировку, а у него температура. — Ты еще менеджеру позвони, — бросил Чимин через плечо, а ему уже преградили дорогу. Юнги стоял у него на пути и показывал глазами в сторону спальни. Чимин взбесился, головная боль тоже. — Отстаньте от меня, я пойду танцевать. — Пойдешь, — Юнги взял его за руку, — обязательно. Но в постель. И вот они уже все семеро стоят у входной двери и Чимин понимает, что его точно не выпустят. — Спелись, да? Сговорились? Шестеро на одного? Тэхён окинул всех взглядом и, была не была: — Чимин, пойдем, я объясню. — Не смей! — голос Юнги прогремел над притихшими ребятами. — Тогда сам скажи! — Вспылил Тэхён. — И скажу! — Вот и скажи! Намджун, раскрыв руки, как бы собирая всех в кучу, направился к кухне и уже там сказал, как отрубил: — Сейчас все останутся здесь, а вы двое идите в спальню и поговорите уже наконец. В голове Чимина пронеслось: «Меня отчислили. Но при чем тут Шуга?» — Вы хотите сказать, что я один не в курсе? — Чимин, пойдем, — низким голосом прогудел Юнги и вышел в коридор. Он окинул всех взглядом, лица были нечитаемы. Развернувшись, пошел следом. Сердце стучало так, что эхом отдавало в ушах. Он искал ответа, но сейчас, идя за Шугой и глядя на его чуть поникшую спину, испугался. Решимость узнать правду таяла… Зайдя в спальню и увидев опрокинутое лицо Шуги, Чимин сделал шаг назад. «Дело — дрянь… Что я сейчас услышу?..»

***