You-know-I-know

***

Два года спустя. — Чимин! Останься после урока. — Хорошо, Сонсэн-ним. Когда репетиция закончилась, Чимин быстро переоделся, умылся и побежал в учительскую. — Ты уже слышал о прослушиваниях и наборе стажёров? Видел афишу? — Видел, но не думаю, что это для меня. Там написано про рэперов, хип-хоп. — Да, продюсер приедет после каникул. Ты бы не хотел попробовать? — Даже не знаю. — Иди за мной. Они вышли из здания школы и на большом стенде, среди другой информации, нашли небольшой листок. В одном из пунктов афиши значилось: если ты любишь танцевать в стиле street dance, то приходи… И дальше указано время и место отборочных соревнований. Чимин сделал снимок афиши на свой телефон и с сомнением сказал: — Сонсэн-ним, это не мой стиль. — Смотри здесь. Танцоры им тоже нужны. — Показывает на пункт в афише. — Можно сходить, посмотреть, но вряд ли им нужны контемп танцоры. — Сходи обязательно, хотя бы ради того, чтобы почувствовать атмосферу. Не в этом агентстве, так в другом, всё равно нужно будет участвовать в отборочных конкурсах. Это хороший опыт. — Да, вы правы… Спасибо, что подсказали. Попрощался с учителем и побежал домой. В указанное на афише время они пришли вдвоём. Учителю тоже было интересно посмотреть и на других конкурсантов, и на своего ученика. Чимин не волновался, потому что так и не проникся идеей податься в хип-хоп. Он просто попробует, и так как это для него впервые, хотя бы будет знать, чего ожидать от подобных отборочных туров. Когда очередь дошла до него, под музыку организаторов сымпровизировал что-то в стилях поппинга и хауса. Баттлы с одноклассниками пригодились в самый раз. Выступал с азартом: музыка, зрители, ещё не настоящая, но уже сцена. Делай что хочешь. Молодой мужчина в небольших круглых очках, возглавлявший комиссию из трёх человек, внимательно следил за его выступлением, а потом спросил: — Где ты учишься танцам? — Он сразу понял, что паренёк не уличный танцор. — В высшей школе искусств. — А направление какое? — Контемпорари и традиционный корейский. — Можешь показать что-нибудь из того, что делаешь в школе? — Могу. Минутку. Подошёл к учителю и спросил нет ли у него музыки с собой. Тот поискал в своём телефоне, выбрал нужный трек и подождал, пока Чимин выйдет на середину зала. Заиграла музыка, под которую в прошлом году он исполнял свою конкурсную работу и одержал победу. Досмотрев танец до конца, продюсер пошептался с рядом сидящими и, повернувшись к нему, спросил: — В Сеул переедешь? Родители согласятся? Они знают, что ты сюда пришёл? — Знает только мой учитель по танцам. — Повернулся в сторону и показал на него. — А почему в Сеул? — Мы там группу создаём. Нам нужен ещё один танцор, стажёр. Ты нам подходишь. Чимин снова повернулся к учителю, но уже с округлившимися глазами. Тот, не понимая что происходит, приблизился. Мужчина в очках обратился уже к нему, а Чимин, оглушённый свалившейся на него информацией, не понимал что только что произошло. Увлечение танцами Чимина-восьмиклассника переросло в десятом классе в настоящую любовь. Ему предстоит учиться ещё полтора года и он не собирался что-то менять. И вдруг его приглашают в Сеул, в новое, малоизвестное музыкальное агентство, в группу хип-хоп. И перед ним встал выбор: остаться дома или переехать в столицу. То, что он выберет второе, он не сомневался, но без согласия семьи этого сделать нельзя. Поэтому предстоит разговор с родителями, а учитель взялся помочь. Мама сразу сказала, что он может делать всё, что хочет. И отец, на удивление, тоже легко согласился: «Пробуй, сынок, делай то, к чему тянет.» Он не мог забыть письмо, которое Чимин написал ещё в девятом классе, выполняя задание «Каким ты видишь себя в будущем». Сын сам дал ему почитать, и отца тронуло это короткое, но продуманное и детально расписанное желание учиться танцевать и петь. Его манила сцена. И он мечтал стать знаменитостью. Последнее было неизменным. Тоже самое он хотел сделать и в кэндо. Но там помешали травмы. Пусть пробует себя в новом деле. Когда пришло официальное приглашение от агентства, они с отцом отправились в Сеул. Общежитие, в которое их привёл парень по имени Хосок, было маленьким. Там уже жили несколько человек и Чимину предложили переехать сразу сюда. Но если он не хочет спать на полу, а другого пока не предвидится, то может жить у родственников и приезжать ежедневно после школы на репетиции. Отец выбрал второй вариант, сообщив менеджеру, что сын поживёт у его брата, дяди Чимина. На следующий день он вернулся в Пусан один, договорившись обо всём со своим братом и оставив сына с десятком незнакомых ему парней и группой менеджеров и тренеров. Чимин быстро со всеми перезнакомился. Среди них был один его ровесник, Тэхён. Он вызвался сходить с Чимином и менеджером в школу, чтобы отнести документы и записаться в класс танцев. Так вопрос с обучением был решен. Из высшей школы исскуств Пусана он перешёл в такую же школу, но уже в Сеуле. Кроме Хосока, который встретил их с отцом в первый день, были ещё Намджун, лидер группы, первый стажёр агентства и Юнги, которого все звали Шуга. Это имя он придумал себе во время уличных выступлений в родном городе Тэгу. Все трое рэперы. Молодые парни, старше него на год-два, а уже сочиняют и продюсируют музыку, сами пишут тексты. А самое интересное, именно под эти треки они будут выступать во время дебюта. Вот бы и ему научиться писать песни… Вторая часть группы, Тэхён, Чонгук и Джин, были вокалистами и танцорами. Чонгук, младший в группе, милый, застенчивый парнишка, а уже главный вокалист. Джин, самый старший, он жил дома, как и Чимин. На уроках пения легко переходил на фальцет и у Чимина аж мурашки бегали от того, как это было красиво. А Тэхён удивил тем, что мог брать любые ноты, от верхних до нижних, при этом создавалось впечатление, что у него не одно, а три горла. Такого пения Чимин ещё не слышал. Приступив к тренировкам, он узнал, что в июле, то есть через три месяца, парни из его группы и он сам, будут участвовать в дебютном выступлении девушек, которые как и они, стажировались в этом же агентстве. Он помнит, как Юнги, увидев его первый раз, сначала обрадовался: — О, класс, теперь я снова смогу вернуться к музыке. — В смысле? Почему? — О, это целая история. — Расскажи. — Я проходил прослушивания как рэпер, но сразу сказал, что хочу писать музыку и продюсировать её. Главный согласился и я не хотел выходить из студии. Вот думал повезло, так повезло. А когда девчонок стали готовить к дебюту, им нужны были парни для подтанцовки. Денег нанять танцоров у агентства нет. Хосок и Чонгук подходят, но вроде маловато. Подключили меня. Когда узнал, что они взяли ещё одного танцора, тебя, так был рад. Надеюсь, что ты меня заменишь. — Значит я буду танцевать вместо тебя? — Скоро узнаем. Пришел тренер и объявил, что к ним присоединяется новый стажёр — указал на Чимина — и теперь нужно переделать танец на четверых участников. После тренировки, переодеваясь, они шутили над Юнги. Тот тоже не отставал: — Хаха, — пожимая плечами, — ну вот, а я размечтался. Они решили, что четверо лучше, чем трое. Так что я остаюсь. — Ты не любишь танцевать? — Поинтересовался Чимин. — Никогда танцами не увлекался, а музыку и тексты пишу с 13 лет. И сюда пришёл с целью заниматься только этим. Главный обещал, что я не буду танцевать, а теперь уже поговаривает, что хочет меня на айдола попробовать. Надеюсь, он шутит. — И меня взяли танцевать, а я ещё петь хочу. — Может и твой профиль поменяется. Сейчас, главное, показать себя на тестах хорошо. — Как они проходят? — Каждые четыре недели мы показываем чему научились. Что-то вроде маленького экзамена. Ты, например, тест по танцам будешь сдавать. А я покажу что написал за это время. — Их сложно пройти? — За полтора года я все прошёл, надеюсь и дальше так будет. А некоторых ребят после проваленного теста отчисляли. — Намджун вчера мне сказал, что почти двадцать человек ушли из агентства. Из-за этого? — Да, больше даже, за всё время нас было около тридцати стажёров. Но ты хорошо танцуешь, справишься. — По-моему, тренер так не думает. То и дело поправлял меня. — Это потому что ты стили еще не знаешь. Научишься. Танцор ты или кто? Чимин прикидывал: если их было тридцать, а сейчас семь… Страшновато, как долго он здесь продержится? *** Его захватила невероятная атмосфера тренировок, которая в корне отличалась от той, что была в его школе. Нагрузки увеличились почти вдвое. Поэтому, помотавшись месяц по неизменному треугольнику «дом — школа — агентство — дом», чтобы не тратить силы на постоянные переезды, попросил разрешения у отца поселиться в общежитии. К этой мысли его подтолкнул Тэхён. Они возвращались из школы и видя, как Чимин зевает, тот спросил: — А ты не хочешь переехать к нам? Ездить так каждый день только силы тратить, ты бы мог это время спать. — Да я, если честно, был бы рад. И дядя мой устал: утром отвези, ночью привези. Я даже на матах спал уже пару раз, чтобы встать и сразу в школу. — Ну вот, переезжай. Условия конечно ужасные, но мы же живем… Да и с нами лучше познакомишься. — Да, и это тоже. Вечером поговорил с отцом. Тот сначала был против, а потом, узнав как проходит день сына, понял, что нагрузки действительно чрезмерные. Он пообещал Чимину, что поговорит с менеджером и тогда примет решение. Через два дня Хосок и Намджун, возвращаясь из школы, увидели, что Чимин стоит около машины и держится за ручку чемодана. Рядом его отец, дядя и менеджер. Они им поклонились, зашли в здание и, поднявшись в общежитие, спросили у Юнги: — Что там, куда Чимин собрался? — Где? — Ты не видел? Они подошли к окну. — Нет, не видел. Почему он с чемоданом? Уезжает что ли? Все трое снова посмотрели в окно. Менеджер и двое мужчин зашли в здание, а Чимин сел в машину. — Странно. — Да погоди, скоро узнаем. Хосок ушел. Юнги снова посмотрел вниз и увидел как Чимин выходит из машины и грузит чемодан в багажник. Рядом с ним какой-то парень, очень на него похожий, только маленький. Они о чём-то переговаривались и смеялись. Потом к ним подошли отец и дядя, все сели в машину и уехали. Менеджера с ними уже не было. Юнги расстроился… «Он что, уехал? Только месяц продержался? И даже не попрощался…» Работа не клеилась. Он никак не мог сосредоточиться на тексте песни, которую нужно было закончить через три дня. Отложил блокнот и стал играть на синтезаторе. Музыка получалась грустной. Три часа спустя в коридоре раздался топот ног и в студию влетел Чимин. Рот до ушей, радостно подпрыгивает и повторяет: — Шуга, Шуга, Шуга-хён! — Что? — Поворачивается к нему, не в силах сдержать улыбку. — А я теперь тут буду спать!!! — Закружился от радости по студии. — Да уймись, ты, чудо, сейчас уронишь что-нибудь. — У Юнги отлегло от души. Чимин никуда не уезжает. — Для этого отец приезжал? — Да, он приехал с моим братом, подписал бумаги какие-то, потом мы поужинали с семьёй дяди и вот я здесь. Пойду вещи разложу. — Давай, забегай потом. — Обязательно, ты теперь от меня не отвяжешься. — Да я вроде и не собираюсь. Солнечный зайчик ускакал, а Юнги, улыбаясь, склонился над столом. К нему вернулась Муза… И он теперь не только успеет закончить эту песню, но и напишет ещё много-много других. *** Так в мае 2012 года началась новая, самостоятельная жизнь Чимина, и на тот момент было ему всего 16. Или 18, если считать по корейским стандартам. Тогда же Чимин узнал, что он замыкает набор в их группу. До дебюта остаются считанные месяцы, который вероятнее всего будет в конце весны или летом 2013-го. На стажировку у трейни обычно уходит до трех лет. Значит, ему предстоит год за три. Он выносливый, он сможет. Мотивации хватило бы на десятерых и Чимин старался. Пока жил у дяди, с участниками группы пересекался только на тренировках. Переехав в общежитие, стал проводить с ними всё время: они работали, ели, спали, отдыхали вместе. Он стал частью хип-хоп группы со всеми вытекающими. Два года его обучали современному пластическому танцу. А теперь от него ждали разбитного мальчишки с улицы. И он начал жадно впитывать всё, чему учил тренер. И Хосок, который хоть и был стажёром, но в группе отвечал за хореографию, и парни в шутку называли его «наш строгий учитель танцев». Многое было неизвестным, но натренированному телу было несложно привыкать к совершенно другим движениям. Восемь лет занятий спортом и два года танцами подготовили его к сильным нагрузкам. Всё было новым и поэтому чрезвычайно интересным для его увлекающейся натуры. Был ли он рад, что сделал это выбор? Да! Но ещё он очень хочет петь. На уроках вокала Джина, Тэхёна и Чонгука сидел в сторонке, так как танцоров пению не обучали. Слушал и запоминал теорию, а потом, в одиночестве, отрабатывал эти знания своим голосом. Пока однажды менеджер не объявил ему, что с завтрашнего дня он будет учиться вокалу. Чимин даже тайком поплакал, так был счастлив, что приблизился к своей сокровенной мечте. Он не знал, что Намджун и Юнги уже несколько раз поднимали разговор с менеджером о том, что Чимина не рэпером надо делать, а дать ему возможность петь. Те сначала слышать ничего об этом не хотели, но чем больше узнавали Чимина, тем больше сами к этому склонялись. Посоветовались с преподавателем по вокалу. Тот постоянно видел Чимина в своей классной комнате во время уроков других вокалистов и тоже не понимал, почему его не хотят обучать. Решили попробовать. И Чимин, счастливый, прибежал в студию и обрушился на Юнги своей радостью: — Шуга-шуга-шуга хён, меня записали на вокал! — Давно пора. Ты ещё покажешь им, — Юнги машет головой куда-то вверх — на что способен, такого голоса ни у кого нет. Потом, довольный, переглядывается с Намджуном: — Поздравляю, Чимин. Намджун, хитро улыбаясь, спросил: — А рэпером, значит, стать не хочешь? Чимин повернулся к нему и картинно упал от смеха на диван: — Хаха, хорошая шутка. Из меня рэпер как из тебя балерина. — Согласен, на балерину я не тяну. Намджун встал, попытался сделать пируэт, но потерял равновесие и схватился за стул. — А я? — Юнги смеётся. — Тяну на балерину? — Тебе не надо на неё тянуть. — Чимин перестал смеяться. — Ты когда рэпишь, так классно двигаешься, я никак не пойму, как это у тебя получается. Встал с дивана и попробовал повторить движения Юнги. Но его миниатюрное тело и мягкие движения никак не вкладывались в этот формат. Юнги встал, и сделал несколько шагов, наклоняясь и двигая руками. При этом стал таким красивым, что Чимину не хотелось, чтобы он останавливался. — Да, вот так. Обожаю на это смотреть! — Я тебя научу. Ты ещё выйдешь со мной на сцену и будешь исполнять рэп. — Ой, не придумывай. — Чимину смешно. — Вот посмотришь! Вечером, когда они улеглись спать, он снова подумал о том, что повторить движения Юнги у него никогда не получится. Дело не в том, что это невозможно. Он, без пяти минут профессиональный танцор, понимал, что картинка складывается не из голых движений, а из того, что за ними стоит. Можно взмахнуть рукой, чтобы остановить такси. А можно поднять её так, чтобы зритель сразу увидел, что ты взволнован, или задумался, или умираешь от тоски. Движение несёт в себе мысль и Юнги умел выражать телом протест, боль, гордость или уверенность. Ещё в Пусане Чимин прочёл книгу про великого Пресли и один момент его буквально потряс. Элвис на прослушиваниях в музыкальном агентстве вышел на сцену и исполнил свой номер. Потом ушёл за кулисы, ожидая ответа судей. Его будущий музыкальный агент подбежал к нему с удивлённым лицом и спросил: — Это что такое ты там сейчас вытворял? — Что? Я пел… — Нет, ногами? — Ногами? — Да, ну-ка, повтори? — Я не понимаю, о чём вы? — Ну вот это… — И агент зашевелили ногами, пытаясь повторить то, что делал Элвис. — А, это? — И изобразил то самое движение. — Как ты это делаешь? — Агент был в таком восторге, что Элвис уже не сомневался, что принят. — Понятия не имею. Оно само. И вот это «оно само» и стало его уникальной, неповторимой особенностью. Потом люди десятки лет пытались воспроизвести его внешность, стиль, движения. Устраивались целые соревнования с целью найти двойника идолу молодёжи. И находили, и были ежегодные победители. Но никто и никогда не смог повторить то, что Элвис делал на сцене. Потому что его движения сочетались с фактурой его тела, с выражением его лица, со звучанием его голоса. Это всё вместе взятое создавало магию певца. И этого не повторить и не воссоздать. Чимин тогда пересмотрел все записи с выступлениями Пресли. Движения были банальными, простыми, но он уже успел понять, что дело не в них, а в их уникальности и в общей ауре человека. Как с лунной походкой Майкла. Люди до сих пор пытаются ее повторить и есть потрясающие копии. Но ни у кого не было таких ног, такого угла в согнутых коленях, в наклоне шеи, плеч, головы. В которых даже самый неискушенный зритель считывал провокацию, эпатаж, независимость и свободу. Он просто выходил на сцену и вы уже побеждены. Повторить можно, создать ауру Майкла — нет. Кто-нибудь ещё продолжает думать, что математическая точность движений, основанная на чувствах, не важна? Наблюдая за репетициями рэп-лайна, Чимин сравнивал их стили. Монументальный, железный, волевой и при этом ранимый Намджун. Пластичный, рождённый для танца и сцены Хосок. И не вмещающийся ни в одно из определений Юнги. Он притягивал к себе взгляд. Из спокойного и немного отстраненного, каким чаще всего был в студии, превращался на сцене в страстного, говорящего взахлёб рэпера. Чимину иногда приходилось сдерживаться, чтобы не встать и не начать танцевать под музыку его интонаций. Они были то вкрадчивыми, то напористыми — Юнги создавал свой уникальный стиль, который Чимин прозвал «мелодичный рэп». Они с Юнги были одного роста, но на репетициях тот становился выше, больше и шире. Волосы при этом всегда были собраны повязкой или платком, что придавало ему дополнительный рэперский колорит. Когда он подпрыгивал на одном месте в такт своим словам, легко и высоко, казалось что гравитация его не хочет отпускать и тянет к себе. Но он вырывался и снова поднимался в воздух, что делало его одновременно мощным и невесомым. В голове Чимина это никак не укладывалось. Движениями своих рук и бёдер он мог ввести вас в гипноз. А когда Юнги шёл по залу во время фристайла, обдумывая что скажет дальше, становился таким властным, что Чимин однажды мысленно произнёс: «Как император». Он понимал, что внутренняя хореография Юнги, которую он не придумывает и не репетирует, складывается из его тела и мыслей. Это отличало его и от Намджуна с Хосоком, и от любого другого рэпера. Чимин вкладывал в свой танец эмоции. Юнги движениями подкреплял свой рэп. Понимание этого приводило Чимина-танцора в восторг. И, незаметно для себя, он полностью попал под шарм сценического Юнги. Эти расправленные плечи и широкая спина манили. К ним хотелось прижаться и узнать, хватит ли его маленьких ручек, чтобы обхватить их кольцом, сомкнув ладони на груди. Юнги проходил мимо него, полностью сконцентрированный на текстах, и не замечал, как жадно его рассматривают и буквально ставят на пьедестал. А потом заканчивалась репетиция и все трое рэперов, присоединяясь к вокал-лайну и собираясь на ужин или на прогулку, превращались в таких хулиганов, что не верилось, что это они сочинили только что шедевр, который будет их заглавной песней во время дебюта. *** Тесты, о которых говорил Юнги, проходили регулярно, и никаких былых заслуг никому на засчитывали. «Покажи сейчас, что ты изменился и стал лучше того себя, каким был месяц назад.» Перед тестированием все безумно волновались. И Чимин несколько раз был буквально на волоске от отчисления. Все-таки его художественное образование сказывалось и у главного директора это вызывало сомнения. Но каждый раз вопрос решался в его пользу, так как тренеры и менеджеры, ценя его нечеловеческую работоспобность, за которой уже просматривался раскрывающийся талант, настаивали на его обучении. Несмотря на то, что ему приходится догонять остальных трейни и набираться опыта с утроенной силой, они уже успели заметить, что выходя на сцену, Чимин чётко знает и понимает, что там делать. И вот этому как раз не учат. Это у тебя или есть, или нет. Для Чимина сцена была везде. Будь то репетиционный зал или свободный островок на тесной кухне, или крутая лестница в одном из районов Сеула. Он начинает двигаться и оторвать глаз от него невозможно. Ему об этом не говорили, чтобы не расслаблялся, но потерять такого танцора было бы огромной ошибкой. А Чимин, узнав результат теста, с облегчением выдыхал и погружался в следующий месяц стажировки. У него всего тридцать дней, чтобы стать лучше: остановишься — вылетишь. Он уже забыл, как пришел на отборочный турнир в Пусане, не особо горя желанием победить. Теперь же готов был не спать и не есть, лишь бы остаться и дойти до дебюта. И он старался. Их обычный день был расписан строго по часам. Не отклоняясь от графиков и под неусыпным вниманием продюсеров и менеджеров, они двигались вперёд, надеясь, что все семеро, несмотря на разные роли, станут единым целым — айдол-группой.

***