Весна в горошек

Перед тем, как закутаться в одеяло и уснуть, Незнайка забыл закрыть окно, поэтому утро у него началось очень неприятно: резкий поток холодного ветра со стуком распахнул створку окна и впорхнул в спальню. Чуть покружил по помещению, сдувая с поверхностей пыль, фантики от конфет, бумажки и другой мелкий мусор, который был неотъемлемой частью жилища его не самого чистоплотного владельца. После чего холодный воздух ринулся прямиком к кровати, забравшись под одеяло, будто тоже хотел согреться. Незнайка от неожиданности подпрыгнул на кровати и вскрикнул, из-за чего его горящее огнём горло тут же наказало своего обидчика громким сухим кашлем. Он закутался ещё плотнее в ткань, ведь его била мелкая дрожь от сильного озноба, но одновременно с этим малыш прекрасно ощущал, насколько же у него горячий лоб и тяжёлая голова, которая так и тянула вниз, обратно на подушку, чтобы уже больше её не отрывать от мягкой поверхности. — Ох… Что же это? Я заболел, получается? — прохрипел он, блуждая отсутствующим взглядом по потолку. Но тут вдруг ко всем предыдущим неприятностям добавилось ещё и какое-то странное ощущение: сначала он почувствовал, будто что-то или кто-то ползёт по его руке и очень сильно щекочет ему кожу, потом у него зачесалась нога, затем щека, шея, живот, а потом всё тело. Незнайка испуганно завозился и стал пытаться прихлопнуть это невидимое существо, одновременно с этим расчёсывая себе кожу до красна. — Хватит! Прекрати! Отстань от меня!!! — завизжал «соломенный» и, неудачно перевернувшись, свалился с кровати. Он забился на полу, ведь запутался в одеяле, всё ещё пытаясь дать отпор своему загадочному врагу. Но через время он понял, что никого кроме него в комнате нет, поэтому выполз из одеяла и, дрожа от холода, т.к окно всё ещё было нараспашку, пошатываясь подошёл к нему и закрыл на защёлку. Только после этого он смог позволить себе пойти в ванную, где с ужасом обнаружил у себя на лице большое количество розовых пятнышек разного размера и формы. — Ой-ой-ой… Это же то, о чём предупреждал Пилюлькин… Как она там называется эта болячка? Вет… Ветянка, кажется… — Ветрянка, садовая твоя башка… — раздался за спиной грозный голос, который малыш очень хорошо знал, ведь обычно за ним всегда следовал тяжёлый подзатыльник от крепкой руки старшего механика. — Ну, что, «пациент номер 1», вы добились своего? Теперь пол улицы из-за твоей глупости с этой заразой слегло. А всего лишь нужно было послушаться доктора и вовремя сообщить о своём плохом самочувствии. Но теперь уже поздно наматывать проволоку на стержень. Собирайся побыстрее, Пиль тебя очень ждёт… — Винт выжидающе скрестил руки на своей широкой груди и было видно, что без Незнайки он отсюда не уйдёт в любом случае… — Как пол улицы? И… Авося с Небосей? — Да, и близнецы, и Торопыжка, и Гусля с Тюбиком. А самое ужасное — Шпунтик, который сейчас без сознания от температуры. А всё потому, что ты в очередной раз никого не послушал… — старший тяжело вздохнул и чуть отвернулся, дабы Незнайка не видел, как у него дрожат губы из-за переживания за состояние младшего брата. — Но… Я не хотел… Я думал, что это пройдёт само… И… Я не хочу к Пилюлькину. Винтик, пожалуйста, давай ты скажешь, что не нашёл меня, а я просто дома посижу столько, сколько нужно, а? — «соломенный» прекрасно понимал, что ему сейчас доктору лучше вообще не попадаться на глаза, если он хочет в ближайшие дни спокойно сидеть, а не искать положение, в котором не будут ощущаться последствия «воспитательной беседы». Да и к тому же лечиться ему совершенно не хотелось. — Ты серьёзно мне сейчас предлагаешь пойти к доктору и соврать? Нет, братец, со мной подобный номер не пройдёт. Давай, либо по своей воле идёшь, либо я тебя приведу. Второй вариант выбирать не советую… — он сжал руки в кулаки и хрустнул костяшками, давая Незнайке понять, что сопротивляться в его положении, действительно, лучше не стоит… Тот вздрогнул и нервно улыбнулся, выставляя перед собой руки. — Ладно… И пошутить нельзя, что ли? — буркнул он, громко чихая и вытирая нос рукой, после чего почесал её в том месте, где было особенно много сыпи. — Молодец, но сейчас не до юмора — кивнул ему механик, наблюдая за тем, как малыш специально медленно натягивает на себя одежду, потом зашнуровывается, перевязывая бантик по несколько раз, а после будто что-то ищет в ворохе вещей, раскиданных по комнате. Наконец Винту это надоело и он, схватив «соломенного» за шкирку, поволок его на улицу в сторону медпункта. Тот некоторое время недовольно поворчал, пытаясь вырваться из железной хватки, но после сдался и просто смирился со своей незавидной участью.

***

Пока они шли, Незнайка всё размышлял, насколько сильно ему прилетит от Пилюлькина за его проступок. — Это, получается, я вчера всех, с кем разговаривал, заразил? А ты почему не болен тогда? — обратился он к механику, желая немного разрядить обстановку. — Я уже переболел давно. Тогда Шпунтик был в отъезде, поэтому и не заразился. А повторно подцепить её, насколько мне известно, очень сложно — пожал плечами Винт, заворачивая за угол одного из домиков. Они уже практически достигли своего пункта назначения, когда до них донеслись истошные крики, плач и стоны. Незнайка на мгновение замер и сглотнул, поморщившись, т.к горло продолжало очень сильно першить, а холодный воздух всё только усугублял. — Винтик… А… Пилюлькин не говорил, как он будет нас всех лечить? — решил он уточнить на всякий случай, хотя ответ был и очевиден, судя по звукам. — Ну, как он сказал, всем тем, у кого высокая температура, необходимо сделать укол. А ты чего разволновался то так? Может, тебе и повезёт, и она у тебя не настолько большая? Хотя, я в этом сильно сомневаюсь… — он прекрасно видел мокрое и красное лицо малыша, что не сулило ничего хорошего. — Укол? А… Винтик, ты знаешь, я… это… дома забыл кое-что. Давай я сбегаю, а потом сам приду к Пилюлькину и обязательно дам ему себя вылечить — Незнайка сделал шаг назад, намереваясь дать дёру, но механик сделал резкий рывок и поймал его за руку, отрезая любые пути к отступлению. — Нет, ты пойдёшь туда прямо сейчас и без разговоров, ясно? Добегался уже… Ничего страшного — будет для тебя уроком в следующий раз, что не стоит подвергать опасности своё здоровье и окружающих — твёрдо отчеканил механик и потащил больного к зловещему белому зданию с красным крестом, откуда всё ещё слышались страшные звуки чьей-то истерики. Но в неведении Незнайка оставался не долго, ведь его втолкнули в кабинет и он стал свидетелем душераздирающей картины: Авоська и Небоська сидели на кушетке в обнимку и уже отходили от плача, только тихонько всхлипывая и утирая с щёк друг друга остатки слёз, а в этот самый момент на другой кушетке Гусля пытался успокоить бьющегося в истерике Тюбика, в тот момент как Пилюлькин уже вытирал место прокола ваткой, а использованный шприц скинул в металлический лоток. — Ну, все-все, Тюбичек. Мы закончили. Давай, спокойно… Вдох… Выдох… Вдох… Выдох… — он погладил бедного художника по спинке, натягивая его штаны вместе с бельём на их законное место. — Гусля, твоя очередь. Ты пока ложись и готовься, а я с ним сам закончу… — кивнул он музыканту, который на это лишь нервно сглотнул и на негнущихся ногах направился к свободному месту, чтобы лечь и собраться с духом перед неприятной процедурой. В руках доктора в этот момент появилась небольшая конфетка в ярком шуршащем фантике, которую он сунул под нос всё ещё плачущему в три ручья художнику. — Тюбичка, а смотри, что у меня есть. Бери, ты — большой молодец, заслужил — малыш поднял свои большие карие глазки, которые казались ещё больше от слёз, и тихонько выдохнул, после чего забрал сладость и выдавил из себя. — Спа… Спасибо, Пилюлькин… Про… Прости, пожалуйста, что я опять вот так… — Не переживай. Во время болезни у многих могут сдать нервы. Всё, теперь просто отдыхай… — он вновь погладил его по спинке и только после этого наконец-то обратил внимание на вошедших. Незнайка всё это время наблюдал за происходящим и с каждым криком Тюбика, тихим и прерывистым вздохом Шпунтика и всхлипом Авоськи он всё больше осознавал, насколько же масштабна та беда, причиной которой он стал. Доктору хватило одного взгляда на Незнайку, чтобы оценить его состояние, и выражение лица доктора резко сменилось на очень недовольное и раздражённое. — А, явился… Ну-с, голубчик, и как долго мы собирались скрываться? Обязательно нужно было всех перезаражать, да? Скучно же у нас в городе последнее время было. Нужно было обязательно навести суеты, чтобы жизнь всем сиропом не казалась, ведь так? — Незнайка от его слов виновато повесил голову и только развёл руками: ответить ему было нечего в своё оправдание. Пилюлькин покачал головой и указал ему на стул. — Ну, садись, горе тыквоголовое. Сейчас со всеми закончу и тобой займёмся. И остаёшься ты в медпункте под моим присмотром, ясно тебе? — «соломенный» на это обречённо кивнул и сел на указанное место, внутренне мелко дрожа, ведь прекрасно понимал, что ему уже очень скоро предстоит пережить то же самое, что и всем остальным. Гусля перенёс инъекцию более спокойно, нежели его друг, пусть тоже и вскрикнул в тот момент, когда игла вонзилась в кожу, и пустил слезу, но, получив в награду аскорбинку, быстренько успокоился и вновь сел к Тюбику, продолжая его успокаивать. — Так… Торопыжка, тебе повезло больше — сейчас выпьешь микстуру и можешь сразу идти на своё место — доктор достал из шкафчика склянку с лекарством, наполнил им ложку и протянул её больному, который без пререканий сразу же отправил себе в рот всё её содержимое и даже не поморщился. — Всё, умничка. Все бы так… — кивнул он на остальных. — Так, а теперь расходимся по местам, как договорились: Тюбик, Гусля, Торопыжка — в палату, близнецы — к себе домой. Забирайте по пузырьку с зелёнкой, раствор для полоскания горла и микстуру. Как только дойдёте — сразу ложитесь в постель отдыхать. Я через несколько часов приду-проверю и принесу вам ужин. Ни бегать, ни прыгать, ни чесаться, ясно вам? — Авоська с Небоськой одновременно кивнули в знак согласия и, схватив всё необходимое, поспешили ретироваться. Все остальные также поднялись и направились в соседнее помещение, где находились те самые четыре койки для больных, рядом с которыми находились тумбочки с ящиками и стойки для капельницы. Ещё в помещении находился небольшой «дежурный стульчик», шкаф с медикаментами и большое окно, которое выходило на беседку творческой троицы. В кабинете остались лишь доктор, Незнайка, Шпунтик, который всё ещё был без сознания под капельницей и Винтик, который сидел рядом с братом, о чем-то глубоко размышляя и не сводя с младшего обеспокоенного взгляда. — Ну, а теперь с тобой… — Пилюлькин пересадил Незнайку на освободившуюся кушетку и стал осматривать, делая это быстро и даже слегка грубовато. — Когда почувствовал недомогание? — Три дня назад… Как только из Змеёвки вернулся… — Я надеюсь, ты осознаёшь всю степень своей глупости? Или мне тебе ещё раз всё объяснять придётся… — Нет… Я всё понял. Прости меня, пожалуйста, Пилюлькин… Я правда не думал, что всё так повернётся… — Не думал он… Да ты никогда не думаешь! Уже можно было привыкнуть… Ладно, ничего уже всё равно не поменяешь. Термометр давай… — он мельком взглянул на шкалу и негромко выругался. — Твою ж касторку… 39,5… Давай только без пререкательств, пожалуйста. Мне Тюбика с головой хватило. Ложись, я быстро сделаю, и пойдёшь себе отдыхать с аскорбинкой, идёт? — но Незнайка на компромисс идти не планировал, поэтому старшему механику и доктору пришлось сначала ловить «соломенного» по всему кабинету, а потом ещё держать, пока тот неистово орал и вырывался, чуть ли не кусаясь. — НЕЕЕЕЕЕТ! ОТПУСТИ МЕНЯ! БОЛЬНОООООООО! — визжал малыш, колотя ногами по кушетке и не давая доктору нормально прицелиться. — Успокойся, кому я сказал? Сейчас ещё касторки получишь половник, если не будешь себя нормально вести! — вспылил Пиль и шлёпнул того по мягкому месту, отчего малыш на секунду отвлёкся. Но Пилю этого было достаточно, чтобы наконец-то сделать то, что было необходимо. — Всё! Мы закончили, страдалец. Сумасшедший… — фыркнул врач, выбрасывая использованный инструмент и вручая всё ещё ревущему малышу его заслуженную награду, после чего обработал зелёнкой все высыпания и отправил его в палату. Когда за «соломенным» захлопнулась дверь, доктор тяжело опустился на стул и облегчённо выдохнул, запрокинув голову назад. — Фух… Чувствую, будет очень тяжело… Знайка ещё так не вовремя укатил в свой Солнечный, а у нас тут просто полнейший дурдом происходит. Винтик, ты не мог бы… — Пилюлькин… Мне очень неудобно тебе это говорить, особенно в такой тяжёлой ситуации, но… Но мне тоже необходимо сейчас уехать. Я должен был отправиться ещё с утра в Змеёвку за запчастями, а тут, вот, Шпунта со своим тяжёлым состоянием… Просто понимаешь, мы с парнями договорились ещё месяц назад, а если не сегодня, то потом придётся ждать ещё очень долго до следующего раза. И я правда не знаю, как мне поступить. И тебя со Шпунтиком бросать не хочется, но и те запчасти нам позарез нужны, так что… — но тут на плечо механика опустилась тёплая крепкая ладонь. Она чуть дрожала, что было хорошо заметно, но голос Пилюлькина был твёрд и уверен. — Поезжай и ни о чём не беспокойся. Шпунтика я домой отправлю, всё ему объясню, а вечером ещё приду проведаю. Винтик повернулся и посмотрел в строгие серые глаза доктора с искренней благодарностью в своих голубых глазах. — Спасибо тебе, Пиль. Я постараюсь вернуться как можно скорее. И… Передай, пожалуйста, Шпунтику, что я его очень люблю… — после этих слов старший поднялся с места и, кинув последний взгляд на всё ещё неподвижное тело брата, как бы прощаясь, и покинул кабинет, тихонько прикрыв дверь за собой.

***

Спустя пол часа со стороны койки, где находился младший механик, послышался тихий стон и малыш наконец-то открыл свои карие глаза, которые были в тот момент красными из-за болезни. Он тут же туманно огляделся и, осознав, где находится, тихонько захныкал. — Винтик… Винтичек… Братец, ты где? Почему я тут? — но ему ответил не брат, а чуть усталый голос доктора, который всё это время следил за его состоянием, отходя только для того, чтобы проверить оставшихся пациентов, которые мирно посапывали в подушки на своих местах, что не могло его не радовать. — Шпунтик, посмотри на меня, пожалуйста. Винтика здесь нет. Он уехал по важному делу, но скоро вернётся — обратился он к малышу, пододвигая к кушетке специальный столик с инструментами на колёсиках. — Пилюлькин? А… Что со мной случилось? И, почему Винт уехал без меня? Мы же вместе договорились… Так нечестно! — обиженно хмыкнул он и тут же закашлялся, т.к больное горло подобного пренебрежительного отношения не оценило. — Осторожно… У тебя ветрянка, как и у всех тех, кто вчера общался и взаимодействовал с Незнайкой. Но у тебя она в очень тяжёлой форме, из-за чего сильно поднялась температура и ты был без сознания. Винтик был вынужден поехать один. Но сейчас твоей жизни ничего не угрожает, т.ч после осмотра и обработки высыпаний ты сможешь спокойно пойти домой и лечиться уже там. Я тебе скажу, что и как делать и дам всё необходимое. А сейчас, пожалуйста, зажми градусник подмышкой и открой рот…

***

Солнышко начало медленно клониться к закату. Небо приобрело розовые краски с вкраплениями клочков кучерявых облачков, которые медленно плыли по нему, будто сильно устали за день и теперь засыпали на ходу, как и доктор, которому было в тот момент совершенно не до любования этой красотой. Он быстро шёл по улице, из-за чего подол его белого халата, который в некоторых местах был слегка помят и в серых пятнах, развивался, словно плащ. Пилюлькин спешил на кухню, где уже сегодня был, когда сообщил Пончику о неприятности, которая произошла с их товарищами, и попросил сварить для них всех лёгкий овощной бульон с сухариками и кисленький компот из яблок. Именно за едой он и пришёл. — Всё готово? — с порога уточнил он, уже прекрасно ощущая аромат пищи, от которого у него у самого потекли слюнки. Но он быстро отогнал всякие ненужные мысли. Поест он только тогда, когда будет уверен в том, что здоровью пациентов больше ничего не угрожает. — Да, конечно. Пиль, может тебе ещё чем-нибудь помочь? А то ты совсем один на них всех… — добродушно и слегка сочувственно улыбнулся Пончик, пододвигая к доктору тележку с двумя большими кастрюлями, тарелками и столовыми приборами. — Если тебе не тяжело, не мог бы ты отнести ужин Авоське с Небоськой и Шпунтику? Они просто по домам у себя лежат, а все остальные в медпункте. Ты же у меня переболел ветрянкой, как и Сиропчик. Я же ничего не путаю? — Да, всё верно. Мы с ним уже отмучились. — Ну, и славно тогда. Спасибо тебе большое за помощь. — Да, не за что! Мне только в радость — подмигнул ему повар, забирая с тележки три тарелки и три ложки для пациентов, которых поручили ему. Доктор вернулся в медпункт как раз в тот момент, когда первый пациент, а им оказался Торопыжка, открыл глаза и сел на кушетке, сонно потягиваясь и протирая глаза кулачками. — Доброго вечерочка, Торопыжка. Сейчас у вас по расписанию ужин, а после продолжим лечение, т.ч сходи помой руки и возвращайся на своё место — распорядился Пиль, а сам стал подходить к остальным больным и осторожно их будить. Сложнее всего обстояло дело с Тюбиком, который всё никак не хотел выбираться из царства Морфея, фыркая и недовольно кряхтя, но после того, как Гусля хорошенько его потряс, из-за чего получил выговор от Пилюлькина, художник всё же был вынужден оторвать голову от подушки и без особого энтузиазма посмотреть на тарелку с супом, от которой исходил дивный аромат тепла и белый пар. — Я не хочу кушать… — замотал головой Тюбик и демонстративно отвернулся. — Тюбичек, это нужно. Твой организм очень сильно нуждается в энергии, чтобы продолжить бороться с болезнью — Пиль старался быть мягче, но из-за усталости это давалось ему крайне тяжело. — Хотя бы две ложки. Это же просто бульон — но художник наотрез отказывался, как бы его не уговаривали доктор и его лучший друг. В итоге Пилюлькин сдался и просто пригрозил поставить ему капельницу со всем необходимым. Только под страхом вновь ощутить иголку под кожей, Тюбик взялся за ложку с обиженным выражением на личике. Гусля помогал ему, шепча на ушко что-то успокаивающее. Слава йоду с остальными пациентами таких проблем не возникло, пусть Незнайка и поворчал по поводу того, почему Тюбику можно не есть, а его, значит, заставляют, но после получения информации по поводу капельницы, он тут же принялся активно поглощать свою порцию. Наконец все больные были накормлены, обработаны зелёнкой, из-за чего стали похожи на леопардов в зелёный горошек, и напоены лекарством, а доктор стал собираться на вечерний обход оставшихся трёх пострадавших от эпидемии. — Я скоро вернусь. Гусля за старшего. Очень вас прошу не разнесите мне медпункт… — устало усмехнулся Пиль, прежде чем выйти на улицу и прикрыть за собой дверь.

***

До домика близнецов Пилюлькин добрался достаточно быстро, ведь он находился недалеко, в отличие от жилища механиков. Как только он подошёл ближе, ему на глаза бросилось открытое настежь окно, что его совершенно не устроило. — «Я же просил без глупостей… — тяжело вздохнул он про себя, негромко постучал в дверь и сразу же вошёл, не дожидаясь ответа. В домике было темно и на удивление очень тихо, что сильно насторожило доктора. — Кхм… Может, они уснули после еды? Хотя, на этих двоих сорванцов это не похоже…» — доктор двинулся вглубь домика, заглядывая в каждую комнату, пока не достиг спальни. Там он стал свидетелем очень возмутительной картины: обе кровати были расправлены, будто на них совсем недавно кто-то лежал, а по всему полу были раскиданы игрушки, книжки, одеяла и подушки. Самих же пациентов нигде видно не было. Врач уже хотел было бежать искать их по городу, но тут до его острого слуха донёсся тихий смешок, который, судя по всему, доносился из шкафа. Доктор резко распахнул дверцы, и из глубины на него уставились две пары весёлых глаз, каждый из которых был зелёного и голубого цвета. — Я о чём вас просил? Быстро легли и убрали весь этот бардак! Сейчас касторки налью каждому! — малыши весело расхохотались, выбираясь из своего укрытия и прыгая обратно на свои кровати, где продолжили своё веселье, переглядываясь друг с другом. — Пиль, ну, смешно же получилось! Авось, ты бы нас так и не нашёл, если бы этот не начал смеяться! — А не надо было меня смешить! Зачем ты его передразнивать начал? Небось, если бы не ты… — Оба у меня получите сейчас, если я услышу хоть ещё одно слово! — зарычал Пилюлькин, из-за чего оба брата тут же притихли и дали спокойно себя осмотреть и обработать все пятнышки зелёнкой. — Зачем расчесал опять? — вздохнул доктор, указывая на покраснение на запястье Небоськи. — Чешется… — пожаловался тот. — Знаю, что чешется. Но нужно просто потерпеть ещё денёк-другой, и всё пройдёт. Так, сейчас ещё выпьете микстуру и ложитесь спать. Утро вечера мудренее — доктор взял с тумбочки склянку и дал близнецам по ложке, из-за чего те сразу же стали отплёвываться. — Буэ, какая же горькая гадость… — Как хорошо, что Пончик нам обещал шоколадку принести. Хоть не так противно будет в следующий раз… — Никакого шоколада! — оборвал их радостные мечты доктор, уже собирая инструменты обратно в свой чемоданчик. — У вас у обоих температура высокая. От сладкого может стать ещё хуже. — Ну, Пилюлькииииин… Авось, ничего е случится… — Небось, мы наоборот от этого быстрее выздоровеем… — заныли близнецы, но доктор был непреклонен. — Я сказал нет, значит нет! Максимум, что я могу вам предложить — это леденцы от кашля с лимоном. Пойдёт? — он достал из кармана две конфетки. Малышам ничего не осталось, как согласится, но оба всё равно остались очень недовольны.

***

По дороге к дому механиков, Пилюлькин решил всё же зайти в медпункт и проверить, всё ли там хорошо, а также пополнить запасы зелёнки, ведь на близнецов ушла практически вся баночка. И уже только подходя к двери, доктор сразу понял, что это решение было абсолютно верным, ведь, судя по крикам и ругани, в медпункте происходило что-то поистине страшное. Когда он влетел в палату, то лицезрел катающихся по полу Незнайку и Гуслю, которые готовы были друг другу вырвать волосы, по ощущениям. За ними бегал Торопыжка, который всё пытался разнять драчунов, а Тюбик между тем забился в угол своей койки, держась за голову, и тихонько хныкал. — А, ну-ка быстро разошлись! Это ещё что такое, а? — грозный окрик доктора заставил малышей тут же отцепиться друг от друга и разбежаться по своим местам, будто двум дворовым котам, который окатили холодной водой из окна. Пилюлькин тут же подошёл к Гусле и смерил его взглядом, полным разочарования. — Гусля… Ну, вот он — дурак мелкий, а ты чего полез? Я же попросил… — Пилюлькин, прости, пожалуйста, но я просто не знал, как по-другому ему объяснить, что нужно уважать других и, если тебя просят играть в «листик-палка-камень» на щелбаны чуть потише, ведь другие отдыхают, а ты начинаешь на зло только громче всё делать… — он злобно взглянул на «соломенного», который на это демонстративно показал ему язык. — Но не я же первый начал… — Ну, это не повод затевать из-за этого драку. Да, Незнайка не прав и сейчас извинится за своё поведение. Правда же? — малыш было попытался возразить, но следующий аргумент доктора заставил его замолчать и недовольно фыркнуть. — Иначе получит касторки… Провинившиеся встали, чтобы «помириться на мизинчиках», но это было совершенно не искренне с обеих сторон. Но Пилюлькин не стал читать им нравоучений, ведь у него на это не было ни сил, ни желания, к тому же нужно было идти за успокоительным и обезболивающим для Тюбика, т.к у художника из-за криков и нервов начала сильно болеть голова. Уложить всех нарушителей спокойствия Пилю удалось лишь спустя час и то с огромным трудом, после чего он наконец-то смог покинуть помещение. К младшему механику доктор добрался, когда на улице уже была кромешная мгла, которую разрезали лишь тусклые лучи фонарей, которые зажглись на улице и напоминали светлячков. Домик братьев находился практически на самой окраине улицы, где было достаточно спокойно и тихо, что для механиков было крайне необходимо с их то постоянной шумной и нервной работой. Доктор тихонько постучался и, не дождавшись ответа, со скрипом приоткрыл дверь, заглядывая внутрь. — Шпунтик, ты спишь? Прости, что так поздно. С этими сорвиголовами просто невозможно… — начал было он тихо оправдываться, но его монолог прервал тихий, практически невесомый всхлип, который донёсся со стороны койки. Доктор уже через секунду был у кровати больного, предчувствуя что-то нехорошее. — Шпунтичек, тебе плохо? Что случилось? — он аккуратно дотронулся до плеча малыша, и тот вздрогнул, повернувшись к пришедшему мокрым и красным от слёз личиком. — Пиль? Это ты? Пожалуйста… Винту только не рассказывай, что я тут нюни распустил. Он меня опять слабаком и плаксой будет обзывать… — механик поспешил вытереть слёзы с глаз, пусть они и продолжали бежать тонкими струйками. Доктор тихонько выдохнул и сел рядом с малышом, начав осторожно поглаживать его по спине. Без слов. Просто этим жестом показывал, что он здесь и никуда не уйдёт, пока пациенту не станет легче. Но тут Шпунт резко подскочил и вцепился в доктора, будто он был его последней надеждой, якорем в этом море слёз и стыда. — Он… Он бросил меня… Оставил одного в тяжёлом состоянии… Уехал… Как тогда оставлял, когда я ангиной болел… Как всегда… Я ему не нужен… Он меня не любит… Я для него всего лишь младший, который пытается показать всем, что он чего-то стоит… — эти слова были сказаны с такой болью, таким отчаянием, такой обидой, что у самого доктора сердце сжалось и не хотело продолжать свой ровный ритм. Он крепко обнял малыша, не в силах поверить, что Шпунтик может быть такого мнения о Винтике. — Шпунтичек… Но… Это же совершенно не так! Винтик очень сильно за тебя переживает. Он тебя принёс утром ко мне, успокаивал, всё время был рядом. Он не хотел ехать, но я ему пообещал, что присмотрю и у тебя всё будет хорошо. А ещё он просил передать, что очень сильно любит тебя и гордится своим самым смелым и сильным младшим братом — механик вскинул на доктора удивлённый взгляд и недоверчиво всхлипнул. — Что… Правда, так и сказал? — Клянусь касторкой. Поэтому, не расстраивайся, а лучше поскорее выздоравливай, чтобы порадовать своего брата. Ты же хочешь, чтобы он опять переживал и нервничал? — Нет… Конечно же нет! — замотал головой малыш, тут же вытирая слёзы и наконец коротко улыбнулся. — Спасибо, Пиль. Я очень сильно постараюсь побыстрее выздороветь. Кстати, я все пятнышки обработал, лекарство выпил и горло прополоскал. А, ещё температуру померил. 38.2. — Молодец, спасибо тебе большое. Хоть кто-то полностью выполняет мои рекомендации. Давай я быстренько тебя осмотрю и ты ляжешь спать. А утром уже и Винтик придет. — Да, хорошо… Только… Пиль, можешь посидеть со мной. Ну, пока я не усну? Мне тревожно в одиночестве… — смущённо попросил он, на что доктор, конечно же, не смог отказать, пусть ему самому и очень сильно хотелось просто уже вернуться в медпункт и… сесть на стул и расслабиться. Без криков. Без постоянных пререканий. Без необходимости делать кому-то больно. Он просто сидел рядом, взяв крепкую мозолистую руку механика в свои широкие ладони, и стал очень осторожно массировать точку на его запястье: старый приём для успокоения пациентов, которому он научился у своего наставника Укольчика. Единственное, что он перенял от него по собственной воле. Шпунтик сначала широко зевнул, потом сонно заморгал глазами и прошептал. — Спасибо… Пиль… Ты — самый лучший врач… — и тихонько засопел. На эти слова искренней благодарности, Пилюлькин впервые за день тепло улыбнулся и у него на душе стало очень хорошо. Он подоткнул со всех сторон одеяло, тяжело поднялся с места и, стараясь двигаться как можно тише, покинул дом. И только в тот момент, бредя по пустынной холодной улице он ощутил, насколько же сильно он устал. Перед его глазами стоял густой зелёный туман, из-за которого он спотыкался на каждом шагу, грозясь упасть в лужу или покалечиться. — Ох, Знайка… Я тебе этот отъезд ещё припомню… Ты у меня будешь дежурить в медпункте всю оставшуюся неделю… — в отчаянии пыхтел он, пока, пошатываясь, тащился, чувствуя, как с каждым шагом усталость накатывает всё больше и больше. Но он держался. Он же доктор Пилюлькин! Он всегда справлялся и справится один. Как учил наставник: сам себе не поможешь — никто тебе не поможет. И в тот момент всё зависело только от него. Жизни семи этих неисправимых дурачков. Он встрепенулся, потряс головой, чтобы прийти в себя, и вновь продолжил свой путь во тьме. А это закончился только первый день, и он это прекрасно понимал и морально готовился.