Весна в горошек

Весна… Какое прекрасное время года! Город утопает в цветах и их благоухании. Стрекочут кузнечики и цикады, создавая тёплую атмосферу такого долгожданного лета, которое уже вот-вот постучится в дверь своими солнечными лучиками, рисуя на лицах коротышек радостные улыбки и лёгкий слой бронзового загара. Прекрасное, но не для всех… Вот доктор Пилюлькин будет совершенно не согласен, если кто-нибудь, к примеру, поэт Цветик, скажет ему нечто подобное, ведь в ответ главный здравоохранитель Цветочного города приведёт ряд своих более весомых аргументов: лужи, обманчивая солнечная погода, дожди, из-за чего кашель, сопли, температура и другие «прелести», с которыми ему потом разбираться… Вот и в это солнечное утро, когда вся улица Колокольчиков собралась в столовой на первом этаже в домике Знайки, чтобы съесть свой завтрак, состоящий из пшённой каши с тыквой, какао и овсяного печенья, и поболтать по душам о том, кто чем сегодня планирует заняться, доктор постучал чайной ложечкой по своей чашке и кашлянул, прося тишины. — Минуточку внимания, братцы и сестрица (это было обращено к Ромашке, которая являлась единственной малышкой из всей этой разношёрстной компании)! Мне сегодня утром пришла срочная телеграмма из Солнечного города с известиями о том, что по нашей с вами области ходит страшный штамм вируса ветряной оспы. Я прекрасно знаю, кто из вас уже перенёс это заболевание, а кому не повезло… Поэтому, настоятельно вас прошу, воздержаться в ближайшее время от долгих прогулок и контактов друг с другом, а также ношение шапок и шарфов строго обязательно! — на это со всех сторон послышались недовольные вздохи и возмущённые вскрики, но строгий взгляд серых глаз врача вмиг заставил их всех стихнуть. — Это не обсуждается! И самое главное: касается абсолютно всех и каждого, даже тех, кто имеет иммунитет. Если вдруг вы чувствуете себя неважно: кашель, насморк, температура, слабость — без промедлений и мыслей о том, что «само как-нибудь пройдёт», бежите ко мне, ясно? Ветрянка — это вам не шутки! Ещё эпидемии нам тут не хватало. Итак после зимы я вас всех тут сам покалечить готов. У меня всё. Благодарю за внимание и очень сильно надеюсь, что абсолютно все меня услышали и поняли — тут он целенаправленно посмотрел на сидящего на другой стороне стола Незнайку, который был каким-то задумчивым и притихшим. — Мне ещё раз повторить, а? Незнайка! — тут «соломенный» вздрогнул и поднял на врача взгляд своих голубых глаз, которые выражали полнейшее недоумение. — Да… Я всё понял… — слепо закивал он головой, глупо хлопая глазами и пытаясь вникнуть в происходящее. — Очень сильно на это надеюсь… — смилостивился врач, вновь возвращаясь к своей порции, которая уже успела слегка остыть. Незнайка, как только перестал чувствовать на себе внимательный взгляд их доктора, который, казалось, просвечивал насквозь, как рентген, облегчённо выдохнул и чуть слышно закашлялся. По правде говоря, он уже несколько дней чувствовал себя неважно после того, как вернулся со спортивных футбольных сборов, которые проходили в Змеёвке. У него кружилась голова, першило в горле, да и сам он был вялый и постоянно хотел спать. Но он свалил это всё на усталость после недели изнурительных тренировок, а также на смену погоды, ведь у Знайки от этого постоянно начинались его «любимые» мигрени, так почему же у него не может быть подобной реакции? Из-за этого «соломенный» решил, что Пилюлькина беспокоить не стоит, а лучше просто пару дней отдохнуть и набраться сил. Поэтому, он стал реже появляться на улице и не надолго. Даже к своему лучшему другу Гуньке на улицу Маргариток ни разу не сходил, а всё больше шарился где-то по кустам, будто искал что-то, а на самом деле просто прятался от солнца, ведь ему постоянно было то очень жарко, то невыносимо холодно. Все же остальные жители не обратили на его немного странное поведение никакого внимания, решив, что он опять ищет ветки и листву для своей очередной постройки, которая развалится при первом же порыве ветерка. Но на этот раз после завтрака Незнайка решил, что в комнате оставаться смысла особого нет, особенно, после утреннего объявления, что означало только одно: Пилюлькин усилит контроль и будет наблюдать за всем и каждым, а за ним — в особенности, чего малышу ох как сильно не хотелось… Поэтому, он вышел на улицу и просто побрёл вдоль неё, думая, чем бы ему таким заняться, чтобы отвлечься от неприятного состояния и отвести от себя подозрения. Таким образом, он дошёл до гаража механиков и остановился, задумчиво глядя на его старые металлические двери с облупившейся красной краской, которые были чуть приоткрыты, а изнутри доносился треск сварочного аппарата и тихие переговоры братьев. — «Хм… А, что, если попытаться помочь Винтику и Шпунтику? Может, они хотя бы сейчас меня не прогонят?» — подумал он, подходя к гаражу и негромко постучавшись. — Привет работягам! Что делаете? — приветливо улыбнулся он, заглядывая в обитель механиков, которое больше походило на небольшой склад со всяким металлоломом, деталями и инструментами. — Незнайка! Отвернись или глаза закрой! Не видишь, у нас тут сварочные работы идут! — тут же послышался чуть грубоватый голос старшего механика, который в этот самый момент держал в руках сварочную дугу, смотря на неё через окошко специального шлема, в котором он был больше похож на робота, чем на коротышку. «Соломенный» тут же отвернулся, закрыв глаза руками. — А я, это… Помочь вам хотел! Может, у вас найдётся для меня какое-нибудь дело… — Я тебе что сказал после того, как ты нам машину утопил? Чтобы ты больше и на гаечный ключ к нашей мастерской не приближался! — Винт был непреклонен, а вот Шпунтик, который в этот момент держал деталь, которую нужно было приварить к другой, подал брату какой-то известный только им знак, на что старший негромко выругался и проворчал. — Ладно, шуруп с тобой! Но только очень быстро! — Да, я сейчас… — младший скинул защитную маску и пошёл к дверям, вынудив «соломенного» сделать пару шагов назад. Когда они оба оказались снаружи, Шпунт прикрыл дверь и посмотрел на своего некогда лучшего друга с прищуром. — Незнайка… Ты же прекрасно понимаешь, что тебе тут не рады… Винтик до сих пор тебе не может простить нашей ласточки, т.ч не обессудь, но тебе здесь работы не найдётся. Сходи, вон, у Авоси с Небосей спроси, может, им там на кухне чем-то помочь нужно — кивнул он в сторону, где должны были в этот момент находиться близнецы. В ответ на это Незнайка громко чихнул, а после понимающе кивнул и печально пробормотал, утирая нос рукавом своей оранжевой рубашки. — Ладно… Я понял. Передай Винту, что я ещё раз извиняюсь за машину… — Хорошо, передам. Удачи тебе! — И тебе… — с этими словами, Незнайка вновь поплёлся по улице, печально опустив плечи и смотря себе под ноги. Шпунт проводил его сочувствующим взглядом, но его окликнул старший брат, поэтому механику пришлось поскорее вернуться к работе.

***

Со своими друзьями, ещё одними братьями-близнецами Авоськой и Небоськой малыш столкнулся случайно, когда те шли, закинув на плечо удочки, а в руках у каждого было по ведру. — О, Незич! Авось, доброе! — Небось, утро! — оба малыша протянули ему свои свободные руки, а «соломенный» их одновременно крепко пожал. — Здарова, братцы. Куда намылились? — Да, вот, хотели на речке рыбку погонять. Авось, да и случится. — Айда с нами! Небось, что приключится. Там сейчас так тихо и спокойно должно быть на бережку. Благодать… — мечтательно вздохнул Небоська, уже представляя, как они будут вместе сидеть на мостках и ловить рыбу, чтобы посоревноваться, кто больше, а потом, естественно, всю её отпустить обратно. Живые всё-таки существа. Незнайка было хотел согласиться и радостно закивать, но очередной гул в голове напомнил ему о том, что сейчас лучше не стоит уходить далеко от дома, поэтому он отрицательно помотал головой. — Я бы с радостью, но у меня дела особой важности. Мне нужно… ээээ… помочь Тюбику и Гусле с их новой песенкой на празднование первого дня лета — придумал он на ходу отмазку, ведь слышал, как его творческие соседи тихо спорили на эту тему, взмахивая руками и театрально закатывая глаза. — Ого… Они сами у тебя попросили? — недоверчиво уточнил Небося, поправляя съехавшую удочку. — Что-то не верится, особенно после того случая с трубой и выставкой… — также подверг сомнениям возможность таких просьб Авося. — А вот так вот. Не верьте, а на празднике посмотрим, кто был прав… — фыркнул Незнайка и зашагал прочь от друзей в сторону медпункта, за которым находилась святая святых — беседка творческой троицы. — Авось, завирает… — Небось, фантазирует… Ладно, пойдём уже поскорее, а то вся рыба расплывётся!

***

Когда Незнайка убедился, что братья скрылись за поворотом, он остановился и задумчиво почесал в затылке. — Так… План, конечно, хороший, но как мне теперь пробраться незамеченным мимо окон нашего Касторки… Если он меня заметит — то каюк… — пробормотал он, но тут он краем глаза заметил, как на дороге поднялось облако пыли, которое через несколько мгновений превратилось в очертания коротышки, который куда-то нёсся со всех ног. Это был Торопыжка. Но тут малыш резко затормозил, ведь заметил своего друга и решил поздороваться. — Привет, Незнайка! Как дела? Что делать собираешься? Я, вот, бегу Знайке передать важное сообщение от Пилюлькина. Он сам сейчас у Стекляшкина на Маргаритках. Ну, всё, я побежал. Удачи тебе! — протараторил глашатай и умчался, вновь подняв облачко коричневой пыли. «Соломенный» проводил его озадаченным взглядом, ведь даже не успел и слова вставить. Но теперь он хотя бы мог не переживать насчёт того, что его поймают, ведь медпункт временно пустовал без своего хозяина. А Незнайка не мог не воспользоваться этим удачным стечением обстоятельств, поэтому уверенно направился прямиком к беседке, где художник и музыкант уже битый час бились над новым музыкальным произведением, которое всё никак не складывалось. — А, может, про насекомых что-нибудь? Их же летом пруд пруди… — предложил Тюбик, набрасывая карандашом очертания бабочки в своём альбоме. — У нас уже есть «Кузнечик»… Это называется кризис идей! Нужно что-то свежее, грандиозное, яркое, живое! То, что ещё никто не слышал и не видел! — Гусля стукнул ладонью по крышке фортепиано, за которым он восседал, как заправский генерал. — Ну, тогда сам думай! Я тебе уже столько идей предложил, а тебе всё что-то не нравится! — обиженно засопел Тюбик, чуть отворачиваясь и продолжая водить грифелем по белой бумажной поверхности, оставляя за собой чёткие выверенные тонкие линии настоящего мастера. — Да, чего ты обижаешься то сразу? Ладно, сейчас давай про цветы и солнце думать… Может, что-нибудь и получится — махнул рукой музыкант, прикладывая ладонь к виску и сосредоточенно гипнотизируя взглядом стоящую перед ним на небольшом столике на специальной подставке флейту. — Хм… А, если вот так… — протянул он спустя некоторое время молчания, повернулся к инструменту, откинул крышку и поднял пальцы над клавишами. Он глубоко вздохнул и прикрыл глаза, вытягиваясь в струнку и расслабляя пальцы, полностью погружаясь в мелодию, что звучала у него в голове. — Гусляяяя! — от неожиданности музыкант резко ударил по клавишам и обернулся, ища глазами источник нарушения его идиллии. — А, это ты, Незнайка. Чего хотел? Говори быстрее, а то времени вообще нет — отмахнулся от малыша, с плохо скрываемым недовольством глядя на него своими изумрудными глазами. — А… Я тут услышал, что у вас не получается песенку сочинить… — Это не песенка! Это «Гимн лету». Тоже мне, песенка… Иди-ка ты лучше в футбол свой любимый играй. Нет у меня сейчас времени с тобой возиться… — Гус, да ладно тебе. Пусть посидит. Он же правда не мешает. Да и к тому же свежий взгляд иногда наоборот может помочь… — заступился за малыша художник. Незнайка активно закивал в подтверждение его слов. Музыкант посмотрел сначала на одного, потом на другого, но после всё же сдался. — Ладно… Только тихо. — Я буду нем, как рыба! Клянусь своей шляпой — пообещал малыш, перелезая через загородку беседки и плюхаясь в кресло-мешок в углу, который принадлежал поэту. Гусля на это неодобрительно на него зыркнул, но решил не делать замечаний, а просто вернулся к инструменту. Полилась быстрая мелодия, которая звучала одновременно и задорно, и очень торжественно. Гусля время от времени останавливался, чтобы переиграть какую-то нотку, что ему не очень нравилась, либо же добавить что-то недостающее. «Соломенный» сидел очень тихо, даже старался не дышать, дабы не спугнуть вдохновение маэстро. Но тут вдруг у него очень сильно засвербело в носу. Он попытался почесать нос рукавом, но это не только ему не помогло, а сделало даже хуже, из-за чего он громко чихнул, прервав Гуслю на самом ярком и важном моменте в музыке. Музыкант был настолько в ярости, что схватил скрипку, которая лежала на диване, и чуть не швырнул её в «соломенного», который уже успел выскочить из беседки и убежать достаточно далеко. Тюбик еле успокоил своего эмоционального друга, что стоило ему не малых усилий и коробочки вишни в шоколаде, которую он обещал ему привезти в свою следующую поездку в Солнечный. — Только попробуй ещё хоть раз здесь появиться! Я тебе точно смычком все рёбра пересчитаю! — погрозил Гусля в пространство кулаком, всё ещё думая, что нарушитель его услышит.

***

После незапланированной пробежки Незнайка почувствовал, что ему как-то уже совсем не хорошо: горло стало болеть уже с обеих сторон, нос был полностью заложен, а тело тянуло к земле, будто было из металла. — «Так… Нужно возвращаться домой и лечь в кровать. До этого всегда становилось легче. А всё этот Гусля со своей скрипкой… А потом все говорят, что я себя веду неадекватно…» — он вновь шмыгнул, а потом чихнул, промакивая нос всё тем же рукавом рубашки, и поплёлся к себе домой, где заполз под одеяло и через некоторое время уснул до самого утра. На Цветочный город постепенно спустилась густая тёплая ночь. Все коротышки разошлись по своим домикам и легли спать, даже Знайка, которому рано утром нужно было уезжать на три дня в Солнечный на очередную конференцию. Вот только никто из них ещё не знал, что следующее утро начнётся для них всех очень «весело»…