Рандомайзер

— Разве не весело? — спрашивает шёпотом Макс, прячась за широкой спиной, будто его уже напугали. — Иди нахуй, сука, блять, нахуй! — цедит сквозь сжатые зубы другу, пока третий — Серёжка Шевелев — едва сдерживает смех от сложившейся ситуации, за что получает по голове твёрдым гипсом от Антона. По собственной инициативе Антон бы обходил все хоррор-квесты стороной за пять километров, но сегодня решает не он, а его гнусные подобия друзей. С ними он и в огонь, и в воду, и в кирпичный завод, но последнее хотелось бы посетить на своих условиях. Сквозь смех Серёжа подаёт голос: — Антон, мы ещё не начали, а ты уже ссышь. — А чего вы, долбоёбы, ожидали? Что я тут от счастья и от этих морд буду плясать, как на празднике? — стены увешаны жуткими декорациями: отрубленные головы, окровавленные кресты и следы от когтей какой-то твари, которую Антон не хочет даже в уме представлять, не говоря уже о встрече с этим чучелом. — В целом, у нас же праздник, — подмечает Серёжа. Для своего дня рождения Максим выбрал максимально примитивное место, хотя другого от него и не ожидали, хоть Антон и надеялся. Первой выбор одобрила Олеся — не удивительно, Шевелев поддержал, а Антона, чтоб его, тоже спросили, и он, сука, ответил «да». Пизда. — Шаст, если не хочешь, то не надо себя заставлять, — говорит Олеся. Сегодня день Макса, который он вправе праздновать так, как сам этого хочет. Страх Антона касается только его и только он может выбрать один из двух вариантов действий: первый — признаться, что он ссыкло,и пойти ждать в комнате позора, что на деле для ожидания; второй — взять сжатые яйца в кулак и пойти на встречу пластиковым маскам, обсираясь в процессе. Естественно он выбрал быть обоссанным от страха: главное, чтобы друзья рядом были, а пожалеет он об этом только потом. Дрожь в коленях только усиливается при виде жутких лиц и атрибутики. Кому такое может нравиться? — Его друзьям, например, или маньякам, что едят свой завтрак за очередной серией «Следствие вели». Макс и Серёжа не делают лучше: только пугают друг друга, а перед глазами страхи оживают только у Антона. Олеся старается унять трясущиеся нервы друга, но разговор то и дело ведёт к неожиданным умозаключениям по типу — весь страх Антона связан с отсутствием на нём красных элементов одежды по вторникам. Готовность пять минут, и начнётся настоящий ад для него и вечеринка — для его друзей.

***

Арсений вот уже пять минут с переутомлённым лицом разглядывает маску маньяка из фильма «Крик» в руках, сидя на потрёпанной деревянной скамейке. Та тоже является частью декораций, но они решили перенести её в контрольную комнату, дабы не тратиться на ещё один диван или удобные кресла. — Что с кислой миной сидим? — задорно спрашивает Гаус. Он только вернулся с обеда сытый и довольный жизнью. А Арсений, чуя фантомный запах куриного салата, что впитался в свитер Артёма, жалеет, что пропустил приём пищи. В целом, следующая группа состоит всего из четырёх игроков, которые выбрали самый лёгкий уровень, поэтому работа много времени не займёт. — Проигрываешь мне в бинго? — Артём ухмыляется, а Арсений закатывает глаза. — Есть хочу, — честно отвечает ему и получает недовольный, даже упрекающий взгляд. — Ты же минуту назад сказал, что не голоден. — То было минуту назад, а сейчас я хочу есть, — будто ребёнок капризничает. Раздражение Арса явно связано не только с голодом, и Артём это понял, но свою линию гнуть не стал. В сумке у него завалялось печенье, но это скорее перекус, нежели полноценный приём пищи. Еда не усмирит дёрганность Арса, но на время нейтрализует. Поэтому Гаус протягивает ему половинку шоколадного лакомства: печенька успела раскрошиться в сумке, но Арсений его таки принимает. — Спасибо, — он кусает, не спрашивая, где и сколько они до этого лежали, даже не морщится, спокойно жуёт и глотает. — Лучше? — Арсений кивает. — Если что, молока нет. — Я не переношу молоко. — Лактозу? — Не-а, молоко! Вкус странный, — к странностям Арса, которые он ласково называет «изюминками», Артём давно привык, хоть иногда и забывает о такой черте его личности. Им сообщают готовиться: через пять минут начало. Роли всем известны, сюжет предельно прост. Два маньяка в масках преследуют группу людей, давая им фору в три минуты для выполнения заданий. Те в свою очередь тоже предельно просты, но судя по лицам некоторых участников Арсений больше не уверен в своей теории. Матвиенко считывает им правила с доски, которые каждые игроки должны соблюсти во время квеста. Думается, за год работы можно было легко выучить несколько лёгких пунктов и не пользоваться каждый раз памяткой, но не в случае Серёжи. Тому дай волю и имя своё забудет. Внутреннюю сторону маски Арсений всегда обрабатывает спиртом — верит, что так гигиеничнее. Ноги снова путаются в длинной чёрной мантии. Ходить в таком наряде Арсений учился долго, спотыкаясь и собирая все острые и не очень углы квеста. Сложнее же было сохранить серьёзный настрой после таких неудач. «Если так подумать, то это роль, а я актёр» — успокаивает себя каждый раз. — Арс, ты идёшь? — окликает его Горох — второй актёр на роль маньяка. — Щас, секунда, щас, — маска надевается на лицо, которое от запаха сразу морщится: пора покупать новую. Скажет Тёме, чтобы купил. Арсений с развевающейся от бега мантией, словно маг, выходит из контрольной, схватив со стола пластиковый нож. Артём же теперь гадает, сидя одиноко перед экранами, сколько же пунктов из бинго его друг уже успел выполнить.

***

— Блять. — Сука, мы даже не начали ещё, — вопит от злости Шевелев на цокающего у него под ухом Антона. — Парни, дышим, без паники, — словам Олеси следует только Макс, пока эти двое зло смотрят друг на друга. — И последнее, — Серёжа переворачивает лист на планшете и зачитывает последний пункт, — если нужна помощь или вы хотите прекратить игру, то показывайте такой крест, — перекрещивает руки в плюс, — в верхние углы комнаты, в которой находитесь. У нас везде есть камеры, откуда вас прекрасно видно, поэтому даже не думайте красть декорации. Приятной вам игры! Серёжа раскрывает им дверь в длинный, освещённый красным светом коридор. Когда компания отходит от входа на несколько шагов, дверь с громким неожиданным хлопком позади них закрывается, отчего Шастун натурально кричит и прячется за Макса. Олеся нервно смеётся, прижимаясь к Максу, который её защищает, как бравый рыцарь. Да и Антона заодно. Искренне веселится только Шевелев и идёт впереди всех навстречу неизвестному. К жуткому декору присоединяются страшные звуки: скрип пола, как при ходьбе, мерзкий смех и звон цепей. — Сука, так и знал, что надо сидеть дома, — шепчет себе под нос Антон, следуя между влюблённой парочкой и Серёжей. Ужастиков за свою жизнь он посмотрел немного, по понятным всем причинам, но одно правило запомнил на всю жизнь — «нельзя идти в стрёмные места первым и последним в ряду, особенно, если ты худощавый парень с загипсованной рукой». Первых на экране первыми убивают, а сзади легче стащить и сожрать. — Нам в какую комнату? — тихо спрашивает Олеся. Парни поначалу недоумевают, а позже до них доходит, зачем они сюда пришли. Сергей — инструктор — сказал начинать с первой, что попадётся вдоль коридора. Найти конверт, внутри которого код, который поможет продвинуться дальше и не быть схваченными маньяками в масках. — Давайте сюда, — ведёт в первую комнату Шевелев. — А не слишком ли темно? — громкость вопроса от Антона пугает сильнее жутких звуков, отчего ребята синхронно вздрагивают. — За такое поведение ты сейчас первым туда полезешь, — угрожает. Антон демонстративно показывает «молчок», но больше выходит как «сам иди нахуй». Дверной проём не слишком высокий, отчего искусственная паутина касается их лиц, заставляя издавать звуки отвращения. Олеся же громко фукает, завидев фигурку паука в углу. Комната не маленькая, но и просторной её не назвать. Кровать стоит почти посередине вплотную к стене, на которой висит очередной деревянный крест, но на сей раз перевёрнутый. А над ней таймер, отсекающий три минуты — время пошло. Постель вся в искусственной — все надеются — крови и непонятной зелёной жидкости; спинка кровати представляет собой решётку с разорванными кожаными ремнями на обоих концах; а из-под неё торчит чья-то отрубленная рука — клише, но Антон ведётся и отворачивает глаза. По мебели тут не густо. Разбитое по канонам зеркало, тоже в бордовых отметинах; заколоченное досками окно; криво нарисованная красной краской пентаграмма с рунами на полу и самое страшное — большой шкаф, одиноко стоящий в углу. Антон знает подобные сюжетные повороты, после которых в фильмах становится на персонажа меньше. — Кто-то прячется в шкафу, — с дрожью в голосе шепчет Антон, держась позади Шевелева. — Точно, надо открыть шкаф. — С ума сошёл, а если там кто-то прячется? — шипит другу в лицо. — Его проблемы, нам надо записку найти и код набрать. У меня нет времени базарить с этим клоуном из шкафа, — больно смело говорит Шевелев, пока из ниоткуда не раздаётся дикий приступ смеха. Трое снова в страхе прижимаются друг к другу, пока четвёртый закатывает глаза и действует всем на нервы своим «ой, чего вы ссыте, даже не страшно». Время на таймере указывает меньше двух минут, отчего Шевелев подсуетился, а позже к нему присоединился Макс, пока Антон и Олеся затаили дыхание. — Отче наш… — бормочет все известные молитвы себе под нос и крестится здоровой рукой. — На счёт три, — подаёт команду Шевелев, протягивая руку к двери шкафа, — один… — Три, — под потоки мата от Антона и Олеси, Макс открывает дверцу шкафа, в которой находятся полки с книгами: не так много, от силы штук пятнадцать. — Придурок, ты до трёх считать не умеешь? — орёт ему Антон, не выпуская Олесю из крепких безопасных объятий. — Умею, но это долго, — он чутка роется в «запылившихся» книгах вместе с Шевелевым. — Ты что на пол выбросил? — спрашивает у Макса, на что получает «какую-то бумажку с цифрами» и злится: — Долбоёб, это и есть код, сука, у нас меньше минуты. Для Серёжи игра не на жизнь, а на смерть, душу, и порванные трусы, иначе откуда такое рвение победить. Под таймером расположены кнопки, которые часто используют для сейфов. Набрав нужную комбинацию, красные цифры останавливаются, а после исчезают, оставив после себя пустой тёмный экран. Комнату озаряет светом, отчего становится чуть спокойнее. Антон за пять минут пугается сотый раз, завидев во всей красе мерзкие декорации. По мере прохождения квеста задания усложняются, но не критично. Напряжённее становится, когда в игру вступают актёры. Всё идёт хорошо, пока Антон не осознаёт, что отстал от своих друзей. Паника окатывает его ледяной водой, руки начинают трястись, ладони запотевают. Глаза бегают по сторонам, хоть это и бесполезно: темно, как в очке. А сущий страх наводят неизвестные вещи под ногами — что это? — внутренности, цепи, чья-то рука? — Ребята, — кричит в пустоту, — ребята, вы где? Бля-я-ять! Комната внезапно стала лабиринтом, у которого нет конца, как у мультяшных ситкомах: чем дальше двигаешься, тем абсурднее направление. После трёх минут тревожной ходьбы слепым котёнком Антон собирает на себе все углы бесконечной комнаты, что останутся на его теле синяками и ушибами. За этой картиной тихо, сдерживая смех, наблюдает Арсений. По сценарию он должен подойти и напугать игрока, но он и без него хорошо с этим справляется. — Арс, что с ним? — на сей раз пугается Арсений от внезапного голоса Артёма в микрофоне. — Блять, не знаю, ссыт кругами тут, жалко, пугать даже не хочу, вдруг инфаркт случится, — говорит шёпотом. — Понравился, что ли? — спрашивает, как думает Арс, совсем не к месту. — Что? Нет, с чего ты взял? — не скрывает своё возмущение. — Ты же не прочь довести кого-то до слёз, а потом оправдываться, что просто в роль вошёл, — передразнивает его слова. — Спасибо, что напомнил, сейчас пойду и заставлю этого обосраться. — Ну смотри, потом за ним сам убирать будешь, если сильно напугаешь, — делает паузу на несколько секунд и более мягким встревоженным голосом добавляет: — Но ты с ним полегче, хорошо? Арсений кидает циничное «посмотрим» и на цыпочках идёт в сторону растерянного Антона. За свою жизнь он не так много ужастиков видел, да и особо пугающими они ему не кажутся. Но он готов поставить тысячу на то, что, будь этот парень в малобюджетном слэшере, то точно был бы убит первым, и умер бы со словом «блять» на губах. Длинное неуклюжее тело крутится из стороны в сторону, не прекращая звать друзей, которые проходят квест в другом конце лабиринта. Арсений медленно подходит к Антону, который на голову выше, и собирается замахнуться пластиковым топором, но на него тут же наезжают. Два метра испуга с воплями обнимают его, крепко прижимая со спины к чужой груди. Арсений малость растерян, но быстро приходит в себя. — Господи, пожалуйста, уведи меня отсюда, я щас внатуре обосрусь прям тут! — Антону всё равно, за кого он держится, только бы увели из этой клоаки дьявола. Дешёвая мантия впитывает в себя пот с ладоней, которые Арсений, он готов поклясться, чувствует своей кожей. Всё тело игрока дрожит, будто тот не человек, а массажное кресло — было сравнение и менее приличное. Шёпот у уха не прекращается ни на секунду и ограничивается одними: «Господи», «боже», «спасите» и смешным «больше никогда в жизни в такую сраку не полезу». — Я не в вашей команде, — единственное, что приходит на ум Арсению; за два месяца работы с таким он сталкивается впервые. — Веришь, нет, так похуй, просто не бросай меня, пожалуйста, — голос жалобный, хотя на скулеж он ещё не перешёл. Неизвестного игрока действительно жалко. Арсений никогда не понимал, зачем приходить в место, где ему точно не будет весело. Особенно, когда название квеста и вся его тематика понятна любому, кто имеет глаза и уши. Да и винить его Арс не может; быть может, парень просто страхи свои хотел перебороть, но, увы, не вышло. — Держись за меня и иди, — не сказав ни слова, Антон послушно выполняет сказанное, полностью доверившись незнакомцу. — Арс, — слышит голос Артёма в микрофоне. — Ты что делаешь? — Тащу его в комнату отдыха, — тихо смеётся, — штаны ему менять будем. — Салфетки на верхней полке, если что, — полезное замечание, за которое Арсений благодарно кивает в камеру в углу, а Артём повторяет это же движение с другой стороны. Со своей слепой верой в человека, которого даже в лицо не видел, но уже доверяет свою жизнь, Антон в шоке, но желание покинуть этот ад сильнее, поэтому инстинкт самосохранения отходит на второй план. Макушка с густыми волосами, что находятся на уровне носа, приятно пахнет — лаванда. «Интересно, а он блондин или брюнет?» — задаёт себе вопрос Антон, стараясь в кромешной темноте разглядеть цвет волос, что тщетно. Крохотными шагами они таки добираются до зоны отдыха — единственной комнаты, свободной от камер и с холодильником, полным еды. Само собой, еду они приносят сами, но сам факт того, что можно вкусно полакомиться посреди работы, уже радует. За месяц Арсений научился чуть ли не с закрытыми глазами добираться до любой точки в лабиринте, поэтому тьма ему была не помехой. С первый попытки он нащупывает включатель, после чего комнату озаряет свет, а уши Арса оглушаются очередным воплем ужаса от Антона. — Сука, блять, нахуй, пиздец, ебаный, — и так далее, ни разу не повторяясь. — Успокойся, блять, пока я тебя не пырнул, — громче вопит, и это действует. — Попробуй не орать, когда перед лицом такое уродство, — говорит спокойно и тычет пальцем на белую маску. — А ну повтори! — чутка злой, Арсений снимает маску и вытягивает нож между собой и Антоном. — Я про маску, — отвечает честно. — Сам ты красивый очень, — не врёт: зачем отрицать красоту, если у него есть глаза, которые его не обманывают. За секунду Антон успевает отойти от актёра, с которым всё время ходил в облипку до этого. Он оказывается сидящим на маленьком угловатом диване, весь бледный, с широко раскрытыми глазами и в полубоевой позе. Видать, пластиковый нож напугал. — Можешь расслабить очко и хуй, нож ненастоящий, — и в доказательство своих слов тыкает им себя несколько раз. — А я актёр, да и ты сам просил меня вытащить оттуда. Могу вернуть, если хочешь. — Нет, — уверенно с дрожью в голосе отвечает Антон и добавляет: — А где мои друзья? — Где-где, квест проходят, деньги отыгрывают свои, — в микрофоне слышатся помехи и голос Артёма: — Они пять минут ломают голову над головоломкой; думают, что там сосиска, а это колбаса, я ору. Правда смешно, но Арсений даже не ухмыляется. Он отключает микрофон, сказав перед этим, чтобы его заменили на Марию — ещё одну работницу в качестве актёра, пока сам он немного отдохнёт в зоне. — Если хочешь, я могу подсказать, где уборная, но там лучше не задерживаться для… подобного, — взгляд голубых глаз падает на штаны Антона, пока тот не понимает, в чём дело. — Блять, — замечает и сразу краснеет от стыда. — Такое бывает, не часто, но бывает, — Арсений искренне пытается разрядить сложившуюся обстановку. — Я Арсений, а ты? — Антон, — он протягивает загипсованную руку, на который Арсений задерживает своё внимание, хоть и знает, что это неприлично. — Запутался в собственных ногах и упал, результат — вот, — поднимает правую руку и машет ею. — Ясно, — цокает, — мне тебя оставить или побыть рядом? Антон снова опускает свой взгляд на бугорок на своих штанах. Если он возбудился из-за страха, то это объясняет, почему в фильмах ужасов подростки то и дело трахаются, порой зная, что рядом орудует маньяк. Неловко становится также из-за Арсения, который находит бедственное положение Антона смешным, раз улыбается, хоть и мягко. Вроде только десять минут назад Арсений жаловался на голод, который хотел унять во время перерыва, но сейчас не может заставить себя сдвинуться с места из-за навязчивой мысли. Его «жертва» очень милый, высокий, зеленоглазый парень, которому нужна помощь, пускай и не Арса, но хотя бы чья-то. И, как бы это дико ни звучало, он хочет помочь. — Могу помочь тебе, если не против, — непринуждённо предлагает Арсений, но до Антона не доходит, пока тот не указывает на его возбуждённый пах взглядом. — Нас могут застукать, — только и выдавливает из себя Антон и видит широченную улыбку перед собой. — Я в шоке. Единственное, что тебя сейчас беспокоит, это люди за дверью? — Арсений смеётся, не веря в собственные поступки и мысли, и подходит к двери, чтобы запереть её. — Проблема решена. — Погоди, нет, это всё слишком странно, — Антона пугает только то, что его от согласия удерживает интерес к причине такого поведения. Он ужасный человек, — Скажи хотя бы, зачем тебе это нужно? — Я не могу быть просто извращенцем? — лицо напротив стремительно меняется. — Ты хочешь честный ответ? — Антон кивает, сохраняя озадаченное лицо. — Мне надо выполнить пункты из секс листа до конца октября, и там осталось всего три. Арсений роется в своей мантии и достаёт из кармана сложенный в четыре слоя лист бумаги оранжевого цвета. Раскрыв, он протягивает её Антону, будто список продуктов, а не список извращённых желаний. Глаза цепляются за выполненные восемь пунктов из одиннадцати, но особое внимание заостряется на пункте про дрочку, да жаль, салфеток нет. — А в чём проблема солгать? — Так любой может, да и игра теряет свой смысл, — Антон фыркает; Арсений считает это игрой? — а вдруг у кого-то после одного из разов к нему чувства появятся? Нет, бред какой-то. — Так ты поможешь? И я тебе помогу, — улыбка на лице Арсения прям маньячная, но отчего-то Антона это не пугает, а привлекает. Как человек с ямочками на щеках может быть страшным? Вот и он не знает. — Я точно сошёл с ума, — бормочет шёпотом, закрывая румянец на лице ладонью. — Ладно, но только дрочку… Я надеюсь, ты это хотел сделать, а не что-то другое оттуда? — Именно, — он тянется к верхней полке маленького шкафа за салфетками, о которых говорил Артём. Воспринимать происходящее мозг Антона отказывается, а для Арсения это, видать, очередной день октября. Причину, по которой у него случился неловкий казус, Шастун понимает: две недели в гипсе, левой рукой не то и около недели монашеской жизни без рукоблудства. Арсений избавляется от мешающей мантии и откидывает её в сторону на обеденный столик. Кидать на пол не очень гигиенично, тем более за стирку потом платить, а в случае повреждений и вовсе новое покупать. Их коллективу до сих пор непонятно, почему изъяны в одежде нельзя оставить, если их образы передают лик ходячих мертвецов. Но у начальства свои взгляды на образы и костюмы — спорить бесполезно. Не ожидав такого, Антон закрывает глаза и отворачивает голову к стене. Откуда ему было знать, что под мантией есть одежда. Арсений не сдерживает своего лёгкого очарования, потому вместо смеха лишь мягко улыбается. Стесняться его новой «жертве» придётся очень много. Пачку салфеток с ароматом роз кидают рядом с Антоном на диван, отчего тут пугается в сотый раз за день, но на сей раз от неожиданности. Арсений подходит ближе, заставляя продавливаться в обивку дивана ещё сильнее. Его всё это веселит, а вот Антону совсем не до смеха. Он аккуратно садится перед ним на колени — между его широко разведёнными ногами — и тянется руками к ширинке джинс. — Сука, — сказано совсем тихо, но Арсений слышит и поднимает на Антона вопросительный взгляд, спрашивая немое «всё хорошо?»: — Да, продолжай. Ширинка раскрыта, но дальше Арсений не спешит. Он достаёт из пачки одну салфетку и тщательно вытирает ею руки. Откинув использованную в сторону, он тянется за второй, однако передумывает. Пальцы чувствуют внушительный стояк под тканью трусов. В других обстоятельствах Арсений был бы не прочь зайти с Антоном намного дальше простой дрочки, но у него есть принципы. И нулевое желание подхватить милый букет от незнакомца, а потому даст он только после свидания и справки от врача. Сверху раздаётся стон, когда возбуждённый член покидает тканевый плен. Перед глазами Антона предстают лучшие из худших кадров порочной фантазии. Арсений ему никто, незнакомец, актёр квеста, из-за которого он трижды обсирался, но хочется большего. — Можно? — он держит член Антона за основание, но не двигает им, второй рукой же тянется за влажной салфеткой. — Да, — голос слегка дрогнул, — можно. — Если ощущения будут неприятными, ты говори, ладно? — Антон кивает и улыбается чужой заботе, точнее вежливости. Ощущения пока самые приятные, хоть и необычные. Включать салфетки в сам процесс, а не в его окончание, Антон никогда не думал. Бархатная поверхность щекочет, особенно края головки. Хочется попросить Арса двигать рукой быстрее, сжать сильнее и не играться подолгу, но у того свои планы. Арсений вынимает вторую салфетку из пачки и прижимает к своим пальцам с внутренней стороны так, что она их полностью накрывает, словно перчатка. Ею он мнёт поджатые от долгого воздержания яйца Антона, отчего тот шипит и стонет. Проходиться по уретре слишком часто он не хочет; мыло, что содержится в салфетке, может вызвать раздражение, а такие проблемы им ни к чему. Поэтому эту практику он оставит на самый конец. — Можешь немного сильнее сжать, — Арсений делает, как просили, но вместо стона удовольствия получает негромкий вскрик. — Член сжать, а не яйца, блять. — Прости-прости, — извиняется за оплошность. Рука двигается вверх-вниз, чуть сжимаясь ближе к головке и разжимаясь у основания. Тембр стонов Антона синхронизировался с темпом движений Арса. От мыла между пальцев они скользят, а нагретость обеих салфеток говорит об их замене на новые. Рука с яиц перемещается на ствол, пока вторая тянется к пачке. — Я почти, — на этих словах Арсений убирает руки, за что получает протяжный недовольный стон. — Терпи, сейчас кончишь. Держи вот так, — он подносит ладонь Антона к основанию его члена и просит так держать, дабы тот стоял ровно. Чистой влажной салфеткой он проводит по головке, не отказывая себе в желании подразнить чувствительную уретру. От ощущений хочется спрятаться, ведь такой поток способен убить — всё же для Антона оргазм это перебор. Арсений держит мокрый кусок ткани с двух сторон и двигает так, будто не дрочит ею, а полирует гладкую поверхность до блеска. Это было слишком. Антон кончает без предупреждения, с громким стоном сквозь сжатые зубы. Белые капли выступают через салфетку, что плотно прижата к головке. Очень удобно, везде чисто, и салфетки под рукой. Арсений избавляется от следов их шалости, пока Антон медленно отходит от самого желанного за столь долгое время оргазма. — Ты как? — интересуется Арсений, параллельно ища в шкафах бутылку воды, в надежде найти новую, ещё не открытую. На лице блаженная улыбка, да и тело впервые за долгое время расслабилось. Он принимает полупустую бутылку воды из рук Арса и делает глоток, не брезгует — жажда сильнее. Шаг отчаянный, но после случившегося это будет не самым диким, что Антон может сказать. — Тебе нужна помощь с другими пунктами?

***

Друзья Антона, мягко говоря, не прошли квест. Нет, даже хуже: они побили рекорд самого долгого прохождения. В итоге они сдались и их пришлось выводить из лабиринта одному из актёров, вернее актрис, которая явно чем-то недовольна. Арсений с Антоном встречают компанию у дверей: Шевелев злой, что не удивительно, Олеся и Макс в обнимку, а рядом работница, что сразу обращается к Арсу: — Внеси их в чёрный список гостей, — говорит гневно. — Что случилось? — таким же вопросом, но обращённым в сторону друзей, задаётся и Антон. — Они захотели прекратить игру и показали крест в камеру, — вроде сделали так, как было сказано, но есть явное «но». — Она, — указывает на Олесю, — сняла со стены гвоздём приколоченный крест и им махала в камеру. — Марусь, ты иди отдохни, я разберусь, — она уходит, не дослушав: ждала этого момента с начала всей игры, видать. Оплатив ущерб, они уходят из дома ужасов. Шевелев всю дорогу жалуется, Олеся оправдывается, а Максу смешно слушать их спор. Антон трижды оглядывается на отдаляющееся здание, а после смотрит на номер телефона, который оставил Арсений на его гипсе и криво нарисованное сердечко. Из ванильных мыслей его вытягивает голос Серёжи. — Квест полное говно, больше на такую херню не потрачусь. — Это было так тупо, — поддерживает Олеся. — Мне просто скучно было, — присоединяется Макс. — Шаст, а ты что скажешь? — А мне понравилось, — говорит довольно и сияет улыбкой, оставляя друзей с багажом вопросов, ответы на которые преждевременно смогут дать только карты Олеси.