Doctor, Save My Heart

***

Столовая госпиталя была наполнена низким гулом голосов и звоном столовых приборов. Тэхен сидел за небольшим столиком у окна, лениво ковыряя палочками в рисе. В голове всё еще крутились события вчерашней ночи, и он почти не заметил, как шум вокруг внезапно стих. Стул напротив скрипнул. Тэхен поднял взгляд и едва не выронил палочки: Чонгук поставил свой поднос прямо перед ним и невозмутимо уселся напротив. — Приятного аппетита, студент Ким, — бросил Чон, приступая к еде. — Спасибо, доктор Чон... — Тэхен быстро огляделся. Он кожей чувствовал, как Юнми, сидящий через три стола, буквально прожигает в нем дыру взглядом. — Как вы вчера добрались? Без происшествий? — Хорошо добрался. Дороги были пустые, — Чонгук ответил просто, но его взгляд на секунду потеплел. Тэхен кивнул и снова непроизвольно опустил глаза на руки хирурга. Чонгук закатал рукава халата чуть выше локтей, и в ярком свете столовой чернильные узоры казались еще объемнее. Змеи, геометрические линии, какие-то символы — они словно жили своей жизнью на его коже. — Доктор Чон... — Тэхен не выдержал. — Можно вопрос? Что заставило вас сделать такие масштабные татуировки? Это ведь... смело для врача вашей категории. Чонгук замер, держа палочки у самого рта. Он посмотрел на свою руку, затем на Тэхена. В его глазах промелькнуло что-то похожее на грусть, смешанную с гордостью. — Знаешь, Ким, в нашей работе слишком много стерильности и пустоты. Это — способ напомнить себе, что я... — Чонгук начал было отвечать, но не договорил. Резкий, раздирающий уши вой сирены оповещения «Массовое поступление» ворвался в зал. Гул в столовой мгновенно оборвался. Люди замерли, как в стоп-кадре.— Внимание! Крупная авария на шоссе №1. Ожидаем более пятнадцати пострадавших. Все операционные — в режим готовности! — прозвучал голос диспетчера. Чонгук вскочил с места первым. Его лицо в долю секунды превратилось в маску холодного профессионализма. — Ким, за мной! Живо! — скомандовал он. Они выбежали в приемный покой как раз в тот момент, когда первые кареты скорой помощи начали тормозить у дверей. Там уже были Юнги, Хосок и запыхавшийся Чимин, который на ходу натягивал перчатки. — Чон, Юнги, работаем по «красному» протоколу! — крикнул Хосок, указывая на прибывающие машины. Площадка перед госпиталем превратилась в филиал ада: крики, сирены, кровь на сером асфальте. Тэхен почувствовал, как сердце уходит в пятки, но голос Чонгука рядом подействовал как ледяной душ: — Не смотреть по сторонам. Проверяй пульс, зрачки и давление у каждого. Те, кто не кричит — наши приоритеты. Включайся, Золотая макушка! Тэхен кивнул, бросаясь к первой каталке. Юнги и Чимин уже склонились над тяжелораненым мужчиной, слаженно работая в паре. Тэхен видел, как дрожат руки Чимина, но тот не отступал. — У этого разрыв селезенки, пульс падает! — крикнул Тэхен, проверяя очередного пациента. — В третью операционную его! — отозвался Чонгук, уже нажимая на грудную клетку другого пострадавшего. — Ким, ты идешь со мной. Будем оперировать на грани. Готовься, сегодня ты увидишь, за что я люблю свои татуировки. В операционной №3 время словно загустело. Воздух был пропитан запахом крови и жженой плоти от коагулятора. Тэхен стоял напротив Чонгука, разделенный лишь телом пациента — мужчины лет тридцати, чья грудная клетка была разворочена рулем. — Крючки, Ким. Держи крепче. Если сорвется, мы не увидим источник кровотечения, — голос Чонгука из-под маски звучал глухо, но в нем была пугающая сосредоточенность. Тэхен чувствовал, как пальцы в латексных перчатках начинают неметь от напряжения. Он видел, как Чонгук работает: его руки двигались с невероятной скоростью, зажимая сосуды один за другим. Татуировки на его предплечьях, видимые в вырезах коротких рукавов, казались живыми в свете мощных ламп. В этот момент в соседнем боксе, отделенном лишь стеклом, Чимин и Юнги боролись за женщину. Внезапно оттуда раздался резкий, непрерывный писк монитора — остановка сердца. Чимин, который до этого держался молодцом, внезапно замер. Его взгляд остекленел, когда он увидел на мониторе ровную линию. Это был его первый «настоящий» труп в паре метров от него. Он просто стоял с окровавленным зажимом в руке, не в силах пошевелиться. — Пак! Начинай массаж! Живо! — рявкнул Юнги, но Чимин не реагировал. Шоковый ступор сковал его тело. Юнги не стал ждать. Он сам навалился на грудную клетку пациентки, ломая ей ребра, чтобы запустить сердце. — Ким! — крикнул Чонгук, не отрываясь от своей раны. — Приведи своего друга в чувство, пока я держу аорту! Тэхен, понимая, что от этого зависит жизнь, на секунду отпустил один из зажимов (который уже не был критичным) и с силой ударил ладонью по стеклу, разделяющему боксы. Звук удара заставил Чимина вздрогнуть и сфокусировать взгляд. — Чимин, дыши! — крикнул Тэхен через маску. — Бейся за неё! Чимин судорожно вдохнул, словно вынырнул из ледяной воды. Периферийным зрением он увидел, как Тэхен в соседнем боксе ударил по стеклу, и этот звук стал для него сигналом к пробуждению. Страх никуда не делся, но он трансформировался в чистый, концентрированный адреналин. — Доктор Мин, позвольте мне! — голос Чимина сорвался на крик, но в нем была сталь. — Я выше, мне удобнее давить. Сместитесь! Юнги, чей лоб уже был залит потом, на секунду удивленно вскинул брови, но тут же подчинился, освобождая место. Чимин запрыгнул на подножку каталки, сцепил пальцы в замок и начал ритмично, всем весом обрушиваться на грудную клетку девушки. Раз, два, три, вдох. Раз, два, три, вдох. — Давай, Пак, не сбавляй темп! — Юнги уже готовил дефибриллятор. — Заряжай на двести! Разряд! Тело девушки выгнулось дугой. Чимин на секунду отпрянул и тут же снова навалился на неё. Его мышцы горели, пот заливал глаза, но он видел только ровную линию на мониторе. — Еще раз! Разряд! Тонкий, едва слышный «пик» разрезал тишину бокса. Линия на мониторе дрогнула, превращаясь в неуверенный, но живой зигзаг. — Есть... — выдохнул Чимин, обессиленно опуская руки. Его халат был насквозь мокрым. Юнги быстро проверил зрачки пациентки и перевел взгляд на Чимина. В этом взгляде больше не было пренебрежения. — Стабилизируй её, Пак. Ты её вернул. В это же время в соседней операционной Чонгук закончил накладывать временные зажимы. Он видел через стекло успех Чимина, и это позволило ему на секунду расслабиться, но лишь на секунду. — Ким, не расслабляться, — скомандовал Чонгук. — Нам привезли водителя того грузовика. Множественные осколочные, подозрение на тампонаду сердца. Идем во вторую операционную. Сейчас. Тэхен даже не успел сменить перчатки — только быстро обработал их антисептиком. Спина ныла, ноги казались налитыми свинцом, но он просто молча последовал за широкой спиной Чонгука. Следующие три часа превратились в бесконечный марафон. Операция была ювелирной: Чонгук вскрывал перикард, пока Тэхен ювелирно убирал кровь, чтобы дать наставнику хоть какой-то обзор. Это была битва за каждый миллиметр живой ткани. В операционной стояла мертвая тишина, прерываемая только короткими щелчками инструментов. Тэхен ловил каждое движение рук Чонгука. Чернильные змеи на предплечьях хирурга казались живыми в свете ламп, они изгибались вместе с каждым его движением. Тэхен чувствовал, что он уже не просто студент, он — часть этой сложной машины под названием «спасение». Когда Чонгук наложил последний шов на сердце, часы показывали глубокую ночь. — Всё, — выдохнул Чонгук, отходя от стола. Он стянул маску, и Тэхен увидел, насколько он истощен: лицо осунулось, под глазами залегли темные круги. — Три часа двадцать минут. Мы вытащили его, Ким. Тэхен только кивнул. У него не было сил даже на слово. Он просто смотрел на свои руки, которые всё еще мелко дрожали от перенапряжения. — Выходи первым, — добавил Чонгук, тяжело опираясь на край стола. — Я закончу с протоколом и приду. Госпиталь постепенно погружался в тишину, прерываемую лишь тихим гулом систем жизнеобеспечения. Хаос в приемном покое утих. Всех, кого могли, спасли. Те, кого не удалось, уже были накрыты белыми простынями в подвале. Тэхен вышел из операционной, стягивая маску. Его лицо было бледным, с красными следами от резинок. Он увидел Чимина в коридоре — тот сидел прямо на холодном кафельном полу, прислонившись спиной к стене, и закрыл лицо руками. Его халат был безнадежно испорчен. Тэхен молча опустился рядом. Сил говорить не было. Через минуту из операционной вышел Юнги, а следом за ним — Чонгук. Оба хирурга выглядели так, будто из них выкачали всю жизнь. Юнги подошел к Чимину, посмотрел на него сверху вниз, а потом... просто положил руку ему на плечо. — Не вини себя за ступор, Пак. Сегодня она жива благодаря тому, что ты вовремя включился. Чонгук же остановился перед Тэхеном. Он вытирал руки бумажным полотенцем, глядя на студента с усталым уважением. — Ты не отпустил крючок, когда я крикнул Чимину. Это было правильно, — Чонгук присел на корточки перед Тэхеном, так что их лица оказались на одном уровне. — Ты сегодня прыгнул выше головы, Тэхен, — негромко произнес он, и от того, что Чонгук впервые назвал его по имени, у Тэхена по коже пробежали мурашки. — Удержать концентрацию, когда в метре от тебя всё рушится, — это то, чему не учат в университетах. Ты хорошо справился. Даже очень. Тэхен почувствовал, как к горлу подступил комок. Вся усталость, копившаяся эти часы, внезапно стала легкой. Слышать это от человека, который не разбрасывается словами, было ценнее любого диплома. — Спасибо, босс, — выдохнул Тэхен, и его губы тронула слабая, но искренняя улыбка. — Мы... мы можем посидеть здесь еще пять минут? — тихо спросил Чимин, не открывая лица. — Можете, — ответил Чонгук, присаживаясь рядом с Тэхеном прямо на пол и вытягивая уставшие ноги. — Сегодня мы все заслужили эти пять минут тишины. Так они и сидели вчетвером в пустом, залитом мертвенно-белым светом коридоре: два гениальных хирурга и два студента, которые только что поняли цену человеческой жизни.