Инструкция по выживанию в люксе.

Обычно свободное время в санатории «Золотая Чаша» было посвящено чинному, почти сакральному променаду. Это было время, когда цвета нации — жёны министров, отставные генералы и владельцы заводов — выходили к бювету пить тёплую, пахнущую тухлыми яйцами — простите, сероводородом — воду, попутно демонстрируя друг другу бриллианты на пальцах и безупречно отутюженные брендовые спортивные костюмы. В этом царстве бархата, позолоты и гробовой тишины, нарушаемой лишь едва уловимым звоном хрусталя и ленивым шарканьем дорогих тапочек, Иван Дмитриенко казался чем-то до нелепости инородным, будто яркий спиннер, случайно оброненный в застеклённую витрину музея Фаберже. Сергей Лазарев, нацепив самые тёмные очки и максимально подняв воротник своего поло, осуществлял операцию прикрытия с грацией опытного разведчика. Он двигался короткими перебежками — от массивной мраморной колонны к статуе Афродиты, от Афродиты к спасительному широколистному фикусу — неотрывно наблюдая за своим пиарщиком и ежесекундно готовый в любой момент выскочить из укрытия, чтобы спасти Ваню от потенциального удара клюшкой, судебного иска или даже полномасштабной анафемы. Однако спасать никого не требовалось. Ваня работал. Точнее, он мастерски делал вид, что просто бесцельно прогуливается, но Сергей, знавший этот прищур, видел в глазах парня азартный блеск. Ваня выбрал для себя амплуа «Заблудившегося Внука Олигарха», и те самые бежевые шорты — Лазарев мысленно поставил себе плюсик в карму за предусмотрительность — и простая голубая футболка только дополняли его образ. Панаму он, слава богу, оставил в номере, позволив непослушным кудрям создавать столь необходимый образ ангелочка. — Доброе утро! — Ваня подплыл к грузной даме в леопардовом халате, которая сидела в глубоком кресле и с тоской, граничащей с экзистенциальным кризисом, смотрела на играющий фонтан. — Простите, пожалуйста, я тут новенький, совсем заблудился в этом великолепии… А вы не подскажете, где тут делают процедуру… э-э-э… «Золотое обёртывание»? Моя бабушка говорила, что это просто бомба! Дама, которая секунду назад выглядела так, будто была готова немедленно казнить повара за чересчур холодный омлет, внезапно расцвела, словно экзотический цветок под лучами солнца. — Ой, внучок… — прогудела она глубоким, бархатным басом. — «Золотое» — это на третьем этаже, но я тебе не советую: липкое жуть, и потом ничем не отмывается. Лучше возьми «Жемчужные ванны». — Жемчужные? — Ваня округлил глаза, по-детски искренне удивляясь, и достал телефон, якобы чтобы посмотреть время, а на деле — открывая приложение с заметками. — Звучит по-настоящему лакшери! А вам они нравятся? А то я маме хочу путёвку подарить, но она у меня такая придирчивая. Ей надо, чтоб было как у царицы, но при этом чтоб душевно. Скажите, тут душевно? Сергей, затаившийся за пышным фикусом, невольно напрягся — это был опасный вопрос. Но дама вдруг тяжело вздохнула, поправила массивный перстень на пухлом пальце и заметно понизила голос, доверительно наклонившись к парню: — Тут, милок, богато. Золото повсюду, вензеля эти вон… А поговорить-то и не с кем. Скука смертная, хоть волком вой. Хоть бы музыку какую включили, что ли, а то сидим тут, как в склепе, только водичку хлебаем. — Понял, — Ваня сочувственно кивнул, лихорадочно печатая в телефоне: «ЦА: Скучает. Золото не радует. Хотят движа, но стесняются». — А если бы тут, скажем… вечер танцев устроили? Не какой-нибудь скучный вальс, а что-то повеселее? Ну, Меладзе там, или, может, «Ласковый май»? — Ой! — глаза дамы вспыхнули ярким, почти девичьим огнём. — Под Юрочку Шатунова я бы сама сплясала! А то этот Николай Викторович всё оперу свою крутит да крутит, а у меня от неё сплошная мигрень. — Спасибо, вы просто супер! — Ваня подмигнул ей, лучась обаянием. — Выглядите шикарно, кстати. Леопард — это стопроцентный тренд! Спустя минуту дама уже угощала Ваню конфетой «Мишка косолапый», которую галантно достала из глубокого кармана своего халата, и в красках рассказывала про успехи своих внуков. Сергей с облегчением выдохнул и осторожно перебежал за следующую мраморную колонну. Ваня тем временем нашёл новую жертву: суровый мужчина с густыми усами, подозрительно похожий на отставного полковника КГБ, мрачно жевал пенную шапку кислородного коктейля, глядя в никуда. — День добрый! — Ваня без тени смущения плюхнулся на скамейку рядом, заразительно улыбаясь. — Слушайте, а эта жижа реально помогает? Или это просто дорогой воздух со вкусом сладкой ваты? Я вот думаю, есть ли смысл за это платить, или дешевле просто в открытую форточку подышать? Мужчина нахмурился, и Сергей, наблюдавший за этим из-за ближайшей пальмы, невольно напрягся, приготовившись к худшему: в голове уже рисовалась картина, как Ваню обвиняют в государственном шпионаже и выводят из санатория под конвоем. Но мужчина вдруг по-мальчишески хмыкнул в усы. — Воздух со вкусом ваты… Точно подметил, пацан. Херня полная, конечно, но жена заставляет, говорит, для мозга полезно. — А я думаю, для мозга гораздо полезнее, когда вокруг весело! — уверенно заявил Ваня. — Вот скажите, дядь… простите, как вас величать? — Пётр Ильич. — Пётр Ильич! А вот если бы тут вместо этих пузырьков наливали… ну, скажем, фирменные настойки на местных травах? Какой-нибудь «Эликсир Молодости»? Градусов эдак двадцать? Пётр Ильич оживился так, что у него чуть не выпала из рук пластиковая ложечка. — Во-о-от! Дело говоришь! А то «Чаша», «Чаша»… Сухо тут, как в пустыне. Басков этот — сноб редкостный. Ему бы всё аристократию строить, а мужику нормальному здесь тоска зелёная. Бильярд у них кривой, в баре только смузи да сельдерей… Тьфу. Ваня, едва заметно кивнув, начал строчить в заметках: «ЦА (мужчины): Хотят бар, нормальный бильярд и меньше пафоса. Басков — сноб (подтверждено)». Сергей наблюдал за этим виртуозным спектаклем с нарастающим восхищением — Ваня был похож на талантливого хакера: он проникал в самую защищённую систему и взламывал её изнутри, не используя никаких сложных маркетинговых схем. Он просто был… собой. Искренним, бесконечно любопытным, немного наглым «внуком», которому прощали абсолютно всё за эти честные голубые глаза и открытую улыбку. Эти люди, привыкшие, что перед ними либо лебезят, либо трясутся от страха, видели в Ване нечто живое и настоящее. Он не боялся их денег или статусов. Он просто спрашивал: «А чё, вода реально воняет?» — и они, смеясь, соглашались: «Воняет, сынок, сил нет, но мы терпим!». К обеду Ваня опросил человек тридцать и узнал больше, чем любая фокус-группа за месяц: 1) Вензеля на туалетной бумаге царапаются и вызывают праведный гнев. 2) Статуи в саду пугают всех по ночам своими пустыми взглядами. 3) Все поголовно хотят караоке, но дико стесняются попросить. 4) Николай Басков всех задолбал своими портретами: «Хоть бы раз в другой позе нарисовали, а то везде с кубком, как будто он с этим кубком и спит!». Сергей вышел из своего импровизированного укрытия, когда Ваня уже направлялся к лифтам, задумчиво жуя очередное яблоко, которым его великодушно угостила какая-то словоохотливая бабушка. — Ну что, Штирлиц? — тихо спросил Лазарев, поравнявшись с ним и бережно беря под локоть. — Как успехи на фронте? Тебя ещё не усыновили? — О, Шеф! — Ваня просиял, увидев своего начальника, и его лицо мгновенно стало ещё ярче. — Ты видел ту даму в леопарде? Она мне предложила жениться на её внучке! Сказала, ей в наследство заводик достанется. Я уже почти согласился, но вовремя вспомнил, что у меня есть ты и Эмилия. — Тронут твоей верностью, — усмехнулся Сергей, нажимая кнопку вызова лифта. — И что скажет товарищ маркетолог после столь насыщенного утра? Ваня моментально стал серьёзным. Ну, или постарался. — Короче, Шеф, тут реальная беда. Басков построил золотую клетку, и им тут до одури скучно. Они богатые, но по факту — глубоко одинокие люди. Им не нужен очередной элитный люкс, им нужна тусовка, нормальный клуб по интересам! Им жизненно необходимо, чтобы их здесь развлекали, а не просто молча мазали целебной глиной, пока они отсчитывают секунды до отъезда. Ваня картинно помахал телефоном в воздухе, словно это был магический артефакт, содержащий все тайны мироздания. — У меня тут инсайтов на целую диссертацию накопилось. Коле придётся в корне менять концепцию, ну или хотя бы разрешить караоке, иначе они тут все от тоски перемрут, и никакой нарзан их уже не спасёт. Сергей внимательно посмотрел на своего парня — растрёпанного, в простых шортах, с надкусанным яблоком в руке и этими невозможными, горящими азартом глазами. В центре этого помпезного, пафосного холла, среди лепнины и портретов «Цезаря», Ваня выглядел как единственная настоящая надежда на спасение. — Ты гений, Дмитриенко, — произнёс Лазарев, и в этот раз в его голосе не было ни капли привычной иронии, лишь чистое уважение. — Пошли в номер. Надо систематизировать твои инсайты, пока они не выветрились. И… — он чуть понизил голос, доверительно наклонившись к самому уху Вани. — Я думаю, ты сегодня заслужил обед в постель. — И массаж? — тут же обнаглел Ваня, хитро прищурившись и предвкушающе облизнув губы. — И массаж, — легко, без тени сомнения согласился Сергей. — Только не привыкай. Это разовая акция, своего рода бонус за то, что ты всё-таки не стал спрашивать у того генерала про его простату. — А я ведь хотел! — с ноткой сожаления честно признался Ваня, входя в кабину лифта. — Но он был такой суровый, что я решил для начала ограничиться кислородным коктейлем. Это была верная тактика! Тяжёлые зеркальные двери лифта плавно сошлись, надёжно укрывая лучшего маркетолога страны и его личного телохранителя — и, по совместительству, самого преданного любовника — от любопытных глаз изумлённой публики, которая ещё долго, перешёптываясь, обсуждала «того милого мальчика, который оказался единственным человеком во всём санатории, кто поинтересовался, как у них дела».

***

Ужин в санатории «Золотая Чаша» представлял собой ритуал, по своей торжественности сравнимый разве что с коронацией британского монарха или заседанием тайного совета в Ватикане. Зал «Изумрудный», который, разумеется, был до последней нитки пропитан зелёным бархатом и избыточным золотом, слепил глаза огнями массивных хрустальных люстр. Гости — важные министры, суровые нефтяники и светские львицы на заслуженной пенсии — восседали за белоснежными столами с такими лицами, будто они поглощали не диетическую паровую котлету, а решали судьбы цивилизации. В зале стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь едва слышным звоном серебряных приборов и тихим, почтительным шёпотом, от которого веяло склепом. Николай Басков восседал во главе центрального стола, словно Людовик XIV в эпоху своего наивысшего расцвета. Он с явным наслаждением впитывал эту величественную атмосферу, любуясь собственным отражением в начищенном до зеркального блеска ноже для рыбы и упиваясь тем фактом, что в его идеально выверенном мире никто, абсолютно никто не смеет носить рыболовную сетку. Сергей и Ваня занимали почётные места по правую руку от Императора. Лазарев чинно разрезал свой стейк из лосося, сохраняя полное спокойствие. Ваня же лениво ковырял вилкой диетическое пюре из цветной капусты, выглядя при этом так, словно его вот-вот разорвёт от чудовищного переизбытка невыплеснутой энергии. Он беглым взглядом окинул зал — тоска была настолько плотной, густой и осязаемой, что её можно было запросто резать ножом вместо лосося. — Шеф, — едва слышно прошептал Ваня, склонившись к Сергею. — Это что, поминки? Мы кого-то хороним? Здравый смысл? Веселье? Или, быть может, само понятие радости? — Ешь капусту, — невозмутимо, не отрываясь от трапезы, отозвался Лазарев. — Это детокс. Тебе полезно. — Это тоска смертная! — возмутился Ваня, глядя на почтенную публику с плохо скрываемым ужасом. — Ты только посмотри на них — они же из последних сил хотят жить! Вон тот солидный дед сейчас по-настоящему уснёт лицом в салат, надо немедленно спасать ситуацию! Прежде чем Сергей успел схватить его за руку — или, что вернее, за шорты, — Ваня уже выудил из кармана телефон, активировал камеру и врубил вспышку, которая в полумраке зала подействовала как ослепляющий прожектор ПВО. — Добрый вечер, мои дорогие подписчики! — громко, на весь «Изумрудный» зал, провозгласил Ваня, демонстративно игнорируя звук скрежета зубов Николая. — Мы ведём эксклюзивный прямой репортаж из секретного бункера отечественных миллионеров! Локация: «Золотая Чаша»! Хэштеги: #ДорогоБогато, #СкучноНеБудет, #БасковПлатит! Николай Викторович, в этот момент делавший глоток целебной минеральной воды, предсказуемо поперхнулся. — Иван! — яростно зашипел он, едва продышавшись. — Немедленно убери телефон! Здесь зона абсолютной приватности! Люди приехали отдыхать! — Люди спят с открытыми глазами, Николай! — парировал Ваня, стремительно поднимаясь из-за стола. — А сейчас мы узнаем, что на самом деле думает элита о брокколи! Он решительно двинулся в зал. Басков попытался вскочить, намереваясь перехватить диверсанта на полпути, но Сергей мягко, но настойчиво положил руку ему на предплечье. — Сиди, Коля, — с лёгкой, едва заметной улыбкой произнёс Лазарев, откидываясь на спинку стула и с искренним интересом наблюдая за разворачивающимся шоу. — Просто смотри на мастер-класс по SMM — это бесплатно. Ваня, стремительно преодолев расстояние до столика, за которым восседала дама в ослепительном бриллиантовом колье — та самая, что ещё утром призналась в своей тайной любви к хитам Юры Шатунова — и ловким движением навёл на неё камеру смартфона. — Мадам! — Ваня с заговорщическим блеском в глазах обратился к ней, в то время как экран телефона, казалось, притягивал к себе все взгляды в зале. — Скажите честно всей стране: эта паровая котлетка действительно стоит своих денег, или же мы все совершили роковую ошибку, не заказав где-нибудь поблизости шаурму? Моргните два раза, если вас здесь держат в заложниках высокой кухни! Дама, вместо того чтобы возмущённо вскинуть брови или призвать на помощь чопорную охрану, внезапно расцвела, кокетливо поправила безупречную причёску и подалась навстречу объективу. — Ой, милок, не спрашивай! — звонко, на весь зал заявила она прямо в камеру, ничуть не смущаясь своего положения. — Котлетка, конечно, суховата, как подошва, но зато, девочки, вы только посмотрите, какой тут сервиз! Настоящее серебро, всё блестит! Она триумфально подняла вилку, демонстрируя её в объектив, словно редчайший трофей. — Хэштег «ЛакшериЖизнь»! — с готовностью подсказал Ваня, тут же фиксируя её восторг в истории аккаунта. — Хэштег «ЛакшериЖизнь»! — радостно, почти по-девичьи повторила дама, окончательно забыв о своём недавнем меланхоличном настроении. Не останавливаясь на достигнутом, Ваня с энтузиазмом первооткрывателя направился дальше, к столику мрачного генерала Петра Ильича. — Товарищ генерал! Докладывайте оперативную обстановку! — весело провозгласил Ваня, опускаясь на край соседнего стула. — Как вам общая атмосфера? Вайб качает? Пётр Ильич, который обычно расстреливал любого осмелившегося подойти к нему с неуместными вопросами одним лишь тяжёлым взглядом, внезапно выпрямился, подкрутил свои внушительные усы и гулким, командирским басом на весь зал выдал: — Вайб… вполне нормальный! Но вот пива тут не хватает! Записывай обращение к руководству: требуем «Жигулёвское» — обязательно в хрустале! Зал, ещё минуту назад пребывавший в состоянии анабиоза, внезапно оживился: люди, годами сидевшие за соседними столиками и не удостаивавшие друг друга даже кивком, начали переглядываться, смеяться и активно махать в камеру Вани. А сам он, превратившись в мотор этого помпезного ужина, переходил от одного столика к другому, устраивая импровизированный блиц-опрос: «Оцените уровень пафоса от одного до десяти», «Чей халат в фойе круче?», «Передайте привет маме, скажите, что вы кушаете хорошо!». Он с лёгкостью превратил чопорный, почти склеповый ужин в интерактивное ток-шоу: заставил нефтяного магната сделать «губки уточкой» для сторис, организовал шумный челлендж «Кто громче чокнется бокалом с водой» — оркестр, сбившись с ритма, испуганно замолчал от внезапного звона хрусталя по всему залу. Басков сидел бледный, как скатерть, накрывающая этот злополучный стол. — Серёжа… — прошептал он, и в его голосе слышалось неподдельное отчаяние. — Это крах, это полный репутационный провал. Они же… они ведут себя как дети! Вон, посмотри, Марья Ивановна салфеткой машет! Это же вдова посла! — Это не крах, Коля, — Сергей, не отрываясь, смотрел в свой телефон, где уведомления об отметках в сторис начали сыпаться одно за другим от жён самых влиятельных олигархов страны. — Это лояльность. Смотри на них: они по-настоящему счастливы и впервые за весь вечер не смотрят в свои тарелки с такой вселенской тоской. Ваня тем временем, совершив триумфальный круг, вернулся к их царскому столу. Он развернул камеру на себя, захватывая в кадр охваченного ужасом Баскова и с трудом сдерживающего улыбку Сергея. — А вот и хозяин заведения собственной персоной! Николай Викторович, скажите, а это правда, что в этом пюре замешана настоящая золотая пыльца? — Ваня подлетел к Баскову, и его голос, звучащий в абсолютной тишине зала, был подобен звонкому удару гонга. Басков на мгновение застыл, чувствуя, как внутри него закипает праведный гнев — он уже готов был отдать короткий приказ охране, чтобы те немедленно выпроводили этого неугомонного наглеца прочь, но, бросив быстрый взгляд в зал, увидел десятки с любопытством направленных на него глаз. Гости, ещё недавно пребывавшие в состоянии унылого оцепенения, сейчас, словно по волшебству, оживились, превратившись в восторженную аудиторию — против такого «народного волеизъявления» не попрёшь. Николай глубоко вздохнул, натянул свою фирменную, безупречно отработанную улыбку и, глядя прямо в объектив Ваниного смартфона, с присущим ему артистизмом произнёс: — Естественно, Иван! Исключительно двадцать четыре карата, добытые в недрах наших гор. Исключительно для того, чтобы придать блеск вашим глазам! Приезжайте в «Золотую Чашу», мы сделаем вашу жизнь… ослепительной! — Снято! — победно взревел Ваня, так громко, что у официанта в дальнем углу дрогнул поднос. — Вы слышали?! Сам Император лично подтвердил! Ссылка на бронирование уже ждёт вас в описании моего профиля! Хэштеги: #БасковРекомендует, #ЗолотаяЧашаЗолотыеЦепи, #ТусаВСанатории! Он с торжествующим видом нажал «Опубликовать», и в тот же миг зал взорвался аплодисментами — не вежливыми и сдержанными, а самыми что ни на есть реальными, оглушительными и искренними. Генерал Пётр Ильич, раскрасневшийся от неожиданного веселья, поднял свой бокал с минеральной водой: — За Ивана! Хоть кто-то наконец-то расшевелил это болото! Ваня, сияющий, как только что отполированный «Оскар», плюхнулся на стул рядом с Сергеем, с трудом сдерживая готовое выплеснуться наружу ликование. — Видел, Шеф? — шепнул он, подаваясь к Сергею, и по его сияющим глазам было понятно, что он на седьмом небе от счастья. — Охваты попёрли в геометрической прогрессии! Мне в директ уже три человека написали, спрашивают, сколько стоит тур «туда, где по-настоящему весело». Сергей, не заботясь о том, кто может их заметить, осторожно накрыл руку Вани своей под столом и крепко сжал пальцы, чувствуя под ладонью его живую энергию. — Видел, — тихо ответил он, глядя на парня с такой откровенной нежностью и гордостью, что у Баскова от одного вида этой сцены невольно свело скулы. — Ты совершенно неисправим, Вань. Но, блин, ты лучший. Николай Викторович посмотрел на эту идиллию, затем перевёл взгляд на веселящихся гостей, и, наконец, на свой собственный телефон, где в официальном аккаунте санатория — который Ваня, разумеется, не забыл отметить — количество подписчиков и правда начало расти в геометрической прогрессии. — Ладно, — буркнул Басков, с каким-то ожесточением втыкая вилку в свой стейк. — Признаю, это сработало. Но предупреждаю: если завтра он заставит их танцевать тверк на лечебных процедурах… — Не заставлю, — поспешно пообещал Ваня, без зазрения совести воруя кусок лосося прямо из тарелки Сергея. — Завтра у нас по плану йога с шампанским. Самый актуальный тренд сезона, Николай! Где-то далеко, в тишине номера «Люкс Тишина», Александр Малиновский проснулся от странного предчувствия, ворочаясь в объятиях тяжёлого одеяла. Он перевернулся на другой бок и, почувствовав ни с чем не сравнимое счастье от того, что ему удалось благополучно пропустить весь этот цирк, тут же крепко уснул обратно.

***

Дорога от ресторана до заветного номера была похожа на безмолвный победный марш, протекавший в удивительно интимной тишине, нарушаемой лишь едва слышным шелестом одежды и глухими шагами по мягкому ковролину. Сергей не выпускал Ваню из своих объятий ни на секунду: в кабине лифта он самозабвенно целовал его, властно прижимая к прохладной зеркальной стене и жадно впитывая дыхание, пользуясь тем, что в этом уединённом пространстве — он на это надеялся — отсутствовали всевидящие объективы камер, а в бесконечном коридоре седьмого этажа просто закинул руку ему на плечи, собственнически притягивая хрупкое тело к своему горячему боку. Резкий щелчок замка и тяжёлые двустворчатые двери с грозными львиными головами надёжно отсекли их от внешнего мира, где остались восторженно шепчущиеся бабушки, разомлевший пьяный генерал и окончательно шокированный Басков. В номере царил мягкий полумрак, созданный заботливыми руками горничных — или, чем чёрт не шутит, лично Колей, расставляющим акценты со свечкой в руках — подготовивших комнату ко сну: портьеры были плотно задёрнуты, а горящие бра отбрасывали тёплый свет на алый бархат стен, превращая номер в роскошную декорацию к фильму «Мулен Руж». Ваня, едва переступив порог и мягко пошаркивая своими жёлтыми кроксами, отлип от Сергея и прошёл в самый центр комнаты, чувствуя, как потяжелели его мышцы, когда будоражащий адреналин от недавнего публичного триумфа начал медленно отступать, сменяясь приятной, обволакивающей усталостью. — Фух… — выдохнул он, стягивая с головы панаму, которую зачем-то нацепил для ужина, и бросая её на кресло. — Шеф, ну скажи честно, я порвал этот зал? Я же был крут? Басков чуть веер не проглотил! Он стремительно развернулся к Сергею, широко раскинув руки в ожидании заслуженного вердикта, при этом его голубая футболка выглядела слегка помятой, бежевые шорты-бермуды забавно открывали острые коленки, а светлые кудри вновь торчали в разные стороны хаотичным нимбом. Лазарев, чьи движения сделались ленивыми и плавными, медленно закрыл дверь на задвижку и прислонился спиной к косяку, скрестив руки на груди и не сводя горящего взгляда со своего невероятного мальчика. В своём белом поло и лёгких брюках Сергей казался воплощением абсолютного спокойствия, однако в глубине его зрачков всё ещё неистово полыхал тот самый тёмный огонёк, который зажёгся там во время ужина. — Ты не просто порвал зал, Вань, — тихо произнёс он, отлипая от двери и подходя ближе. — Ты устроил революцию. Я думал, Коля вызовет охрану, а он… он считал подписчиков. — Вот! — Ваня довольно ткнул пальцем в воздух. — Маркетинг — это не вензеля! Маркетинг — это… Договорить он так и не успел, поскольку его блуждающий по комнате взгляд внезапно зацепился за полированную поверхность прикроватной тумбочки, где, по соседству с хрустальной вазой, до краёв наполненной фруктами, загадочно преломлялся луч света. Ваня на полуслове замер, затаив дыхание, а затем медленным, почти крадущимся шагом приблизился к огромной кровати. На дорогой бархатной салфетке, ослепительно сияя в тёплых лучах ночника, восседала она — классическая резиновая уточка, покрытая ровным слоем золотой краски, судя по ослепительному блеску — действительно качественной, автомобильной, а её шею украшала крошечная брендовая ленточка с миниатюрной биркой «Chanel». Ваня тут же благоговейно подхватил игрушку обеими руками, словно это был бесценный Святой Грааль. — Серёжа! Смотри! Это Золотая Утка Императора! Она существует! Сергей бесшумно подошёл со спины, нежно обнимая парня за талию и утыкаясь носом в его пушистую макушку, чувствуя, как от Вани тонко пахнет свежим горным воздухом, изысканным ужином и тем самым неизменным, сводящим с ума цитрусовым парфюмом. — Поздравляю с пополнением, — усмехнулся Лазарев, и от бархатной вибрации его голоса, произнесённой прямо в волосы Вани, по спине парня пробежала едва заметная дрожь. — Теперь у нас есть собственный драгоценный трофей. Разрешаю поставить её рядом с Олегом, они точно подружатся. Ваня тихонько хихикнул, податливо прижимаясь спиной к широкой груди Сергея, всё ещё не выпуская из рук свою новообретённую золотую утку, хотя его внимание уже стремительно переключалось на горячие руки Лазарева, которые с невероятной нежностью скользнули под край его футболки, медленно поглаживая живот. — Я устал, Шеф, — честно, почти шёпотом признался Ваня, откидывая голову на плечо мужчины и прикрывая глаза. — Улыбаться всем этим бабушкам — это просто адский труд, у меня лицо болит от напряжения. — Бедный мой, — прошептал Сергей, касаясь губами нежной кожи на его шее, прямо за ухом, отчего Ваня сладко вздрогнул, а по телу его растеклась горячая волна. — Ты заслужил отдых, устроим тебе завтра «Жемчужную ванну». А сейчас… Лазарев развернул его к себе лицом, небрежно отбросив золотую утку на кровать, и посмотрел на него сверху вниз — серьёзно, но с такой обволакивающей нежностью, что у Вани на мгновение подкосились ноги, и он был вынужден ухватиться за сильные предплечья, чтобы не упасть. — Ты был великолепен сегодня, — сказал Сергей. — Я смотрел на тебя и думал… как же мне повезло, что я решился тогда принять тебя на работу. Ваня шмыгнул носом, и горячая волна, вспыхнувшая на его щеках, предательски поползла к кончикам ушей. — Ну хватит… Я сейчас заплачу, а это будет совсем не пацанский контент. — Плачь, — разрешил Сергей, проводя ладонями по его спине, спускаясь ниже, к пояснице, и притягивая ещё ближе. — Здесь нет камер, только я. Ваня поднял на него глаза. В мягком полумраке красной комнаты зрачки Сергея казались огромными, бездонными, и в них тонул весь остальной мир. — Серёж… — тихо позвал он. — А этот номер… для новобрачных… — М-м-м? — Ну, мы же не зря в нём живём? — Ваня хитро прищурился, обвивая руками шею мужчины и поднимаясь на цыпочки. — Тут, говорят, кровать три метра… надо бы проверить, не скрипит ли. Сергей хрипло рассмеялся, и этот звук провибрировал у Вани в самой груди. — Ты неисправим, ты ведь только что ныл, что устал. — Для тебя у меня открылось второе дыхание, — шепнул Ваня, касаясь губами самого уголка рта Сергея, дразня, но не целуя. — И я всё ещё хочу проверить джакузи. Лазарев одним плавным движением подхватил его под бёдра, и парень привычно, на чистом рефлексе обхватил его торс ногами, оказываясь на высоте и глядя на него сверху вниз. — Сначала кровать, — безапелляционно заявил Сергей, неся свою драгоценную ношу к тому самому алому ложу, где утром трагически погиб лебедь. — Джакузи никуда не денется, а я соскучился. Весь вечер слушать Баскова и не иметь возможности тебя поцеловать — это самая настоящая пытка. Он опустил Ваню на прохладное шёлковое покрывало. Тот раскинул руки, утопая в подушках, и посмотрел вверх, в огромное зеркало на потолке: там отражались они двое — сильный, уверенный мужчина в белом поло, нависающий над растрёпанным парнем в шортах. Вокруг было золото, бархат и полная, абсолютно кричащая безвкусица. Но сердце в груди Вани забилось медленно и гулко, и сейчас для него не было во всей вселенной места прекраснее, чем это. — Иди ко мне, муж мой, — ухмыльнулся он, протягивая руки навстречу. — Покажу тебе мастер-класс по укреплению семейных уз. Сергей погасил свет, оставляя гореть только дальний торшер, который отбрасывал длинные, томные тени. Золотая утка, лежащая на самом краю кровати, одиноко блеснула глазом-бусинкой в темноте, словно безмолвно одобряя всё происходящее. Эта ночь обещала быть жарче, чем любой майский день.