После мрака

Убить Мегуми. Легче сказать, чем сделать. Наоя наблюдал в стороне за тем, как Фушигуро учился расширять территорию. Техника давалась ему с трудом, что выводило собранного и сдержанного подростка из себя. Убить Мегуми. Вообще-то легко. Вообще легко. Просто взять и сделать. Был человек, нет человека. Наоя обещал себе, что, в случае чего, убьёт его быстро, без мучений. Высшая степень благодетели, на которую он был способен. Отбросив свои мысли, он заметил, что Мегуми просто стоит, впившись в него синими, почти чёрными, как у акулы, глазами. Наоя вздрогнул. Почему-то Мегуми его напрягал. – Плохо Сатору с тобой занимается, – насмешливо протянул Дзэнин. – Дай тебе проклятье высокого ранга и тебе конец. Наоя приблизился к нему и обошёл по кругу, расчитывая продемонстрировать Фушигуро, что из них двоих - жертва не он. Атаковав первым, он быстро рассчитал, что предпримет Мегуми. В ответ бить не решил, стало быть, собирается уклоняться. Наоя сделал подсечку и протянул руку, хватая мальчишку так, чтобы он избежал падения. – Ты должен соображать быстрее, чем я двигаюсь, ясно? Мегуми кивнул и перехватил руку Дзэнина. Затем вторую, вводя того во временный ступор. Небрежно стряхнув с себя руки подростка, он ударил его кулаком в грудь, что тот пошатнулся, но не согнулся. – Думаешь, что выстоишь против меня? Отдышавшись, Мегуми ответил: – Нет, думаю, что ты не устоишь передо мной. От такой наглости у мужчины перехватило дыхание, хотелось бросить что-то колкое в ответ, но всё казалось таким неуместным, поэтому Наоя промолчал. Просто серьёзная рожа Фушигуро делает каждую реплику неуместной. Рядом с Мегуми, проще молчать, а не сцеживать яд, который, в конце-концов, отравит его самого. Сложив печать, Мегуми призвал гончих. Шикигами, скаля бритвенно-острые зубы, метнулись к Дзэнину. – Значит, у нас всё серьёзно? – надменно усмехнулся Наоя и уже было хотел одним ударом сломать белоснежной псине рёбра, но та резко остановилась и села, завиляв хвостом, аналогично поступила и собака с чёрной шерстью. Руки Дзэнина повисли вдоль тела и он вопросительно взглянул на Фушигуро. – Серьёзнее некуда. – Я про драку, – смутился Наоя. – Но, вижу, что ты в принципе не настроен сражаться. Гончая с чёрной шерстью ткнулась лбом в бедро мужчины, но, на этот раз, он её не оттолкнул, а провёл ладонью от макушки до холки, пропуская длинную шерсть сквозь пальцы. Мегуми неотрывно следил за действиями Дзэнина, ведь он был непредсказуем: сейчас он гладит собаку, а, в следующую секунду, его переклинит и он её придушит. Ничего неожиданного не произошло, но Мегуми не расслаблялся. Рядом с Дзэнинами всегда надо быть начеку, так говорил учитель. — Почему они не атакуют? У них нет инстинкта самосохранения? – уточнил Наоя. – Мои намерения весьма прозрачны на их счёт. – Как и мои на твой. – Это тебя Годжо парировать научил? – обречённо вздохнул мужчина, когда подтянулась вторая гончая и также потребовала от него ласки. – Просто я не слепой, – произнёс Мегуми. – Я же вижу твои живые реакции. Ты смотрел на меня, как на дичь, чувствуя своё превосходство, потому что сейчас ты сильнее, но стоило мне бросить пару фраз и дичь уже не я, а ты. Наоя сдвинул брови. – Умно. Что, теперь будешь каждого противника обескураживать всякими интимными словечками? Проклятья на такое не клюнут. – Главное, чтобы клюнул ты. Наоя замер. Мегуми внимательно следил за тем, как напрягается линия плеч, как нервно двигаются желваки, а жёлтые глаза наливаются злобой. Реакция была незамедлительной, Мегуми выбросил одну руку вперёд, обняв ладонью шею Дзэнина, а второй крепко сжал запястье, чувствуя, как в область сердца упирается блестящее лезвие маленького ножа. Дзэнин же положил вторую руку на талию подростка, удерживая его. Невзирая на своё положение, Мегуми выглядел довольным, будто только этого и ждал. – Ну, какими будут твои последние слова? – обратился к мальчишке Дзэнин. И Мегуми ответил: – Да, забирай, тебе нужнее, – и поддался вперёд, ощутив, как лезвие режет кожу и неглубоко вонзается в тело. – Ты блефуешь, – твёрдо сказал мужчина. – А ты? – глаза Фушигуро стали почти чёрными. Наое хотелось бы признаться, мол, и я. Потому что если он убьёт мальчишку прямо сейчас, то точно не избежит столкновения с Годжо, а его он явно не вывезет. Он расслабил руку и почувствовал, как слабеет хватка подростка. – Мне просто нет резона делать это сейчас, – фыркнул Дзэнин. – Конечно, – слабо улыбнулся Мегуми. – Может, отпустишь? Но Фушигуро попустил просьбу мимо ушей. – Ладно, – смирился маг. – Постоим, раз тебе так хочется. На самом деле он бы хотел, чтобы сейчас откуда-то внезапно вылез Годжо, Гето или сразу оба, чтобы они осадили своего щенка, если они, конечно, всё ещё могли на него влиять. – Хочется, – хмыкнул Мегуми. – Я бы побыл с тобой подольше, но у меня, заканчивается время. Стоило им отойти друг от друга, как Наоя рефлекторно схватился за саднящее запястье, на котором синими пятнами расцвело прикосновение племянника. – Больно? – Мегуми наклонил голову. Приподняв бровь, Наоя задумчиво посмотрел на отпечаток чужой ладони на своей коже, по цвету сливающийся с синими венами и ответил: — Недостаточно. – Я это учту, – Фушигуро поклонился. *** Мегуми делил мир на «своих» и «чужих». В обеих ситуациях он был филантропом, но близко подпускал лишь избранных и одну единственную сволочь. Как говорится, в семье не без урода. Сатору спросил у него как-то: – А, почему, собственно, Он? А Мегуми вспоминал эти переливающиеся от жёлтого, до оранжевого глаза, высокомерие, вшитое в черты лица и гордыню, которую можно было усмирить лишь энергетикой более сильного человека, потому что, сам того не ведая, Дзэнин только и ждал, что его кто-нибудь прогнёт. Мегуми влекло к нему, как туриста на сафари раздразнить дикую кошку. Одно неверное движение и опасный хищник раскусит туловище. Дзэнин также существует по звериным принципам: пытаешься сделать его покладистым, ручным, более предсказуемым, но считать его полностью - не выйдет. Он всегда будет сигнализировать об опасности, напоминая, что он, вообще-то, дрессировке не поддаётся. – Потому что мне нравится подбирать объедки за папашей, разве не очевидно? У Сатору отвисает челюсть. Чем старше становился Мегуми, тем грубее была его речь. Иногда, он пытался визуализировать, как его дядя, будучи слащавой, коленнопреклонной малолеткой со звонким голосом и гибким телом стелился под его отца. Представлял, каким покладистым он мог быть, будучи прирученным одним единственным человеком и не понимал, почему эта привязанность всё ещё сохраняла прочность морского узла. Как-то Мегуми сам обратился к опекуну с риторическим вопросом: – Как думаешь, они до сих пор контактируют? Сатору и Сугуру оба тогда переглянулись и, казалось, будто бы пришло время открыть ему истину, но Годжо отчего-то стушевался. – Понимаешь... – осторожно начал Гето. – Нет, они не контрактуют. – М, так его бросили также, как и меня? Занятная информация. – Подожди, – остановил сына Годжо. – И тебе не интересно знать "почему"? – Причина не так важна, как сам факт, – холодно отрезал Фушигуро. Гето взглянул на Сатору, без слов обозначив: «Значит ещё не время.» *** Когда Мегуми утомляла практика, то молча ложился затылком на колени Дзэнина, чувствуя, как тот вздрагивает, затем смиряется и зарывается пальцами в тёмные, непослушные волосы и прислушивается к медитативному пению цикад, спрятавшихся в высокой траве. Фушигуро отрадно было осознавать, что дядя тоже видит в нём хищника, к которому также стрёмно подступиться, ведь он представляет для него, пусть, пока слабую, но угрозу и эта динамика должна сохраняться и впредь. – Ты ещё совсем юн и не осознаёшь, что делаешь, тебе бы оставить эти глупости ради своего благополучного взросления. Мегуми взглянул на дядю и произнёс ледяным тоном: – Допустим, но тогда твоё влечение к моему папаше тоже было лишь частью твоего взросления, причём неудачной, раз после него ты избегаешь отношений. – Много ты понимаешь, – фыркнул Наоя. Боялся он, как же. Он просто не видел в них смысла, потому что единственный человек, к которому он чувствовал слишком много - давно обратился в пепел. – Что, не нравится, когда обесценивают? – издевательски улыбнулся Мегуми. Наоя обречённо вздохнул. – Какая же ты заноза. И прозвучало это очень даже беззлобно. Мегуми приподнялся, провёл тыльной стороной ладони по его лицу, ловя искренне недоумение в чужих глазах и поддался вперед, целуя и, лишь на мгновение, давая возможность отстраниться, но Дзэнин этой возможностью не воспользовался. *** – Я сегодня у друга останусь, ладно? – Мегуми обулся и махнул рукой. – Без проблем? – удивился Сатору, потому что, казалось бы, его мнения, по факту, не спрашивали. Сатору даже как-то воодушевился, ведь теперь, когда все дети разъехались, они с Сугуру могут повести время вдвоём. – К другу он, как же, – хмыкнул Гето и обнял Сатору со спины, прислонившись грудью к его лопаткам. — Может перерастёт, – задумчиво изрёк светловолосый маг. Сугуру вздохнул ему в шею. – Это уже не наше дело. Сатору помолчал какое-то время, затем сказал: – Знаешь, так бывает, что на смену тёмным временам приходят ещё более тёмные. – Не в нашем случае, – зарывшись лицом в белые волосы, прошептал Гето. *** На собрании кланов, Годжо сидел без солнцезащитных очков, демонстрируя окружающим глаза, свою главную ценность, своё основное оружие. Они переливались в дневном свете от глубокого синего оттенка, до мягкого голубого, напоминая опалы. Когда Сатору сдержанно поздоровался с наследником Дзэнинов, тот поприветствовал его также сдержанно. Со всем, мать его, уважением. На скучном собрании стало веселее ровно в тот момент, когда неуместная вибрация телефона прервала речь бородатого старика и присутствующие тут же метнули свои острые, как ножи, взгляды на Наою. Юный Дзэнин, пусть и с трудом, но всё же, сохранил невозмутимое выражение лица и, прочистив горло, произнёс: – Прошу прощения. Незаметно достав телефон из рукава, он перевёл телефон на беззвучный и написал Сатору: «Ты нахера меня позоришь?» «Прекрасно, ты ответил! Что, так сильно боишься моего мальчика, что решил с концами свалить под крылышко семейки?» «Ты охринел? Ты думаешь, у меня дел своих нет, кроме как шугаться твоего щенка?» «А, то есть ты у нас теперь занятой. Понятно. Мегуми, кстати, спрашивал, видишься ли ты с его отцом. Это было так внезапно, ревнует тебя, что ли?» Дзэнин сделался заинтересованным. «И что ты ему ответил?» Сатору выразительно взглянул на мага, сканируя выражение его лица. Наоя уронил подбородок на ладонь и спрятал рвущуюся наружу горькую улыбку. Годжо быстро набрал ему: «Полуправду. Только теперь он уверен, что его отец кинул ещё и тебя. Прости!» Наоя, снова опустив взгляд, быстро набрал: «У меня нет слов, Годжо, какой же ты мудак. Я не собираюсь покрывать твоё гнилое враньё. Расскажи ему уже, что ты сделал, либо расскажу я. Это принципиально.» Сатору неловко улыбнулся, глядя на враждебное выражение лица Дзэнина, чьи глаза зловеще потемнели. «Тебе принципиально донести до ребёнка информацию, что тебя не кинули и травмировать его такой жестокой новостью?» Дзэнин сжал губы в тонкую линию. «Потому что меня не кидали, уёбок. А ещё, Мегуми уже не дитя малое, справится как-нибудь.» Сатору пожал плечами. «Есть что-то, что было бы важнее твоей гордости?» Наоя бегло прочитал, взглянул на шестиглазого мага в последний раз и слабо покачал головой, ясно давая понять, что таких вещей нет, а людей, так тем-более.