После мрака

Сатору кинул стопку бумаг на стол, заварил зелёный чай и накапал себе успокоительного. Гето обратился к нему взглядом и дёрнул головой, без слов интересуясь: «Что случилось?» — Всё, борьба за Цумики закончилась, я победил, можешь мне похлопать. И Гето демонстративно похлопал. — Браво. — Теперь нет смысла здесь жить, оставлю этот домишко девчонке на будущее, а так думаю с ними в Токио перебраться, — Сатору задумчиво поскрёб затылок. — Так если всё хорошо, чего психуешь тогда? — Да, мать Цумики скандал учинила, — устало вздохнул Годжо. — Но я как бы не собираюсь препятствовать их общению, пусть хоть каждый день с ней видится, мне пофиг, но отдавать Цумики ей не стану. – Ты слишком великодушен, — усмехнулся Сугуру, скрещивая руки на гурди. — Но это твоё право. — С нами поедешь, – вдруг твёрдо сказал Годжо, вперив в друга широко распахнутые голубые глаза. Гето возражать не стал. Он действительно уже сросся с Сатору. Они переплелись рёбрами и позвоночниками, циркулировали общей кровью в сосудах, существовали, как одно целое. Как по швам заштопанные сиамские близнецы. — Куда я от вас денусь. В голове больше не не щёлкало. И жить стало как-то легче, будто с души свалился невидимый груз. Это напоминало исцеление. *** Стоял тёплый, солнечный день, несмотря на то, что осень вступала в свои права и ветер срывал с деревьев сухую листву, ученики Сатору Годжо обливались потом. Упирались руками в острые коленки, тяжело дышали, будто в легкие затолкали облако пыли. Маки и Май понимали, что господину Годжо с ними тяжело, но он хвалил их. Даже если они потерпели поражение, они всё ещё не на поле битвы и у них есть шанс стать лучше. Но, вообще-то, Май не надеялась, ей было всё равно. Как только она осознала себя, как личность, то поняла, что лучше ей не стать и не добиться признания отца. — Девочки, а в клане вас не обижают? – Годжо снял очки и сёстры ахнули, рассматривая переливающиеся лазурью и синевой глаза учителя. Май и Маки смутились и обменялись напряжёнными взглядами. Май хотелось честно признаться, что да. А Маки, словно прочитав её мысли, пихнула сестру локтём в рёбра. Но Сатору не слепой. Он видит больше остальных. Травмировать или как-то дискредитировать их он не собрался, поэтому он просто сделал выводы по их реакциям. — Можете не отвечать, — он потрепал обеих по волосам. Когда за девчонками пришёл Наоя, Сатору поприветствовал коллегу широкой улыбкой, но поклоном на поклон отвечать не стал. Много чести. – Передай своим, чтоб их не трогали, я ж узнаю и придётся вмешаться, – мягко заверил Годжо. — Ты и так вмешался в нашу семью, — рявкнул Наоя. — Даже племянничка моего приватизировал. Но если тебе нужны эти пустышки, то забирай, а нам отдай сопляка. – Ваша семья хуже дерьма, – неизменно снисходительным тоном продолжил Сатору. – Мегуми вам не видать, как собственных ушей. Наоя фыркнул и жестом велел двойняшкам уходить, а сам он остался, смотрел на гребаного высокомерного Годжо, такого идеального для окружающих. Святого. А всё это долбаная ширма, Наоя то это точно знал. Он насквозь видел лицемерных ублюдков. С чего бы избранному, избалованному ублюдку быть таким благородным спасателем? — А ты, вообще, щенку сообщил, что с отцом его сделал? – сузил глаза Дзэнин. – Не-а, – скучающе протянул Сатору. Вот и крючок, за который можно зацепиться! — А если он узнает, захочет ли остаться с тобой? – Можешь спросить у него сам, я не препятствую, хотя, после того, что ты сделал, я подпущу тебя к Мегуми только со сломанными руками, — Сатору склонил голову к плечу и лукаво улыбнулся. – Карма вернётся и к тебе, Наоя, помяни моё слово. Небесные путы... Думаешь, что это наказание? Как бы твои дети не родились простыми людьми. Наоя округлил глаза и чуть ли не задохнулся от возмущения. Застрявшие в глотке слова терзали его, он вдыхал их в лёгкие и те резали его изнутри, будто кинжалы. – Смотри, как бы твои проклятья к тебе не вернулись! — он скалится, как собака. – Ко мне уже вернулось, — отсекает Годжо, отчего Наоя Дзэнин дёрнулся, как от удара. – Но судьба ко мне слишком благосклонна, я искупляю свою вину самым безобидным образом, потому что преисполнился. А тебе не завидую. Твоё потомство разочарует тебя также, как разочаровал ваш клан когда-то Тоджи, как разочаровали Май с Маки. Меняйте своё отношение, а то будет хуже. Наоя схватил того за ворот футболки и подтянул к себе, замахнулся, сжав пальцы в кулак до боли в суставах. Эти смеющиеся глаза Сатору Годжо, переливающиеся, будто водная гладь в солнечных лучах. — Руки о тебя ещё марать, – фыркнул Наоя. – Как надоест играть в любящего папашу, приводи щенка нам. Так хотел Тоджи, он сам его продал. – Не этого хотел Тоджи, — слабо улыбнулся Сатору. Наоя отвернулся и обронил напоследок: — Ну да, тебе лучше знать, ты же его убил. Поднялся ветер, уже по-настоящему осенний, пробирающий до костей и пригнал тёмно-синие тучи, разбухшие от накопившейся влаги. Взяв зонт, Сатору вызвал такси и поехал к семье. *** Гето сортировал вещи, раскладывая их по коробкам, Мегуми и Цумики помогали, периодически отвлекаясь на баловство и просмотр аниме. Сатору вернулся в приподнятом настроении, догнал и заобнимал детей и заговорщически подмигнул Сугуру. Гето при детях на флирт никогда не отвечал, как бы друг его не провоцировал, но стоило им остаться наедине, он тут же толкал Годжо на диван, поднимал под себя и горячо целовал его губы, шею, забирался ладонями под одежду, собирая пальцами тепло его тела. Он скучал, безумно скучал, его сердце рвалось к нему, дробя грудную клетку. Мало, мало, мало. Они всё ещё недостаточно близки. Тьма отступает, когда Сатору рядом. Когда он рядом настолько, что становится частью его собственного тела. – Я здесь ничем таким заниматься не буду, — предупредил его Сатору. Гето встал с него, подал руку. Годжо вложил пальцы в его раскрытую ладонь. — Я здесь и не собирался, — усмехнулся Гето, дергая друга на себя так, что тот врезался щекой в его грудь. — Осторожнее. Сатору такая забота умиляла. Ему нравилось, что Гето был чутким, бережным, что он уважал его, невзиря на то, что они творили. Гето умел любить его. И Сатору любил его в ответ. Это было так странно. Если бы не однажды прочитанная им «Исповедь маски», Годжо понимал бы себя меньше... А потом, все мысли пропали и пространство внутри него запллнило естество Гето. Он дал ему привыкнуть, успокаивающе гладил по спине и плечам, ласкал его, отчего у Сатору сбивалось дыхание и рвались наружу сдавленные стоны. Когда он уже не мог контролировать собственный голос, Сугуру затыкал его рот поцелуем. Влажные, антрацитовые волосы липли ко лбу и щекам, стекали по бледной коже Годжо, точно гадюки. Между ними не оставалось никаких преград, будто одно тело без другого существовать не может. — Ты - моя система жизнеобеспечения, – шепчет Сугуру. Сатору улыбается. После душа, они ложатся рядом, тесно прижимаясь друг к другу. — Наою сегодня видел, он двойняшек забирал, не очень-то ими в клане занимаются, вот мне и спихнули, — засыпая, рассказывал маг с шестиглазым жаворонком. – Они не хотят делать сильнее тех, кого даёт им наш создатель. Гето внимательно слушал. — Вообще-то я зарёкся осуждать кого-либо, потому что сам косячник, но этих я никогда не пойму. Сугуру подтянул его к себе и коснулся губами его волос, серебристых, будто дым. Он вдыхал его запах, наполняя им свои лёгкие, кровеносную систему, альвеолы и лёгкие, каждую клетку в теле напитывая им. Утром, Сатору, спотыкаясь, выбежит из дома, уедет, может на день, может на несколько. Лишь в одном он точно не сомневался: Сатору вернётся к ним. Целым и невредимым. *** Выйдя на крыльцо, Сатору взглянул на светлеющее небо сквозь стёкла тёмных очков и затянулся. — Слабак, — констатировал Сугуру, выползая на улицу всед за мужчиной. — Бросаю постепенно, как ты и сказал. Сугуру закатил глаза, привлёк его одной рукой к себе, забрал сигарету из длинных пальцев и коснулся губами светлого виска. — Ну, бросай, бросай, — Гето поднёс фильтр ко рту и затянулся. — Сегодня надо будет заняться переездом. – Ага, — кивнул Сатору. — Сигарету то отдай. – Мне ещё к себе надо съездить, не был дома уже... полгода, получается? Пылищи накопилось, — задумчиво продолжил Сугуру. — Проще кого-нибудь нанять, — пожал плечами Сатору. – Или ты по родным стенам соскучился, а? Гето помотал головой: – Нужно её в порядок привести и сдать в аренду. Сатору постучал друга по спине и сказал: — Да уж, запара. Короче, жди, когда вернусь, подыщем человечков для уборки и кому можно было бы сдать. — Только не ищи простых людей, чтоб они своей дурной энергетикой не засрали мой дом. Годжо скривился, услышав эти объяснения, но промолчал. Хозяин виднее, кому доверять своё жильё.