После мрака

Наою позвали в поле за городом. Ехать недалеко, несколько остановок на электричке и, вот, он среди зарослей мисканта и слушает стрекотание цикад в высокой траве. Гето притащился вместе с высокомерным мальчишкой. Явно обсудить сегодняшнюю встречу в пустом, школьном коридоре. Он подкараулил, когда мальчишка выйдет из класса во время занятия, хотел взглянуть хотя бы одним глазком, ради кого глава клана жопу рвал. А перед его взором предстал всего лишь жалкий сопляк, выродок такого же жалкого папаши. Одним словом. «Мусор.» – И чего звал? — Да, вот, ты ребёнку рубашку порвал, надо как-то компенсировать, — Гето швырнул в руки Наои целлофановый пакет со скомканной вещью. — Это всё? — изогнул бровь Наоя. — А ты в курсе, что мальчишка меня нахер послал. Никакого уважения к старшим! Гето мернул взгляд в сторону Фушигуро. – Это правда? – Да, — вздёрнув подбородок, признался мальчик. — Извинись перед господином Дзэнином, — строго попросил его Сугуру. С триумфальным видом, Наоя выслушал сконфуженные извинения щенка Тоджи. Но стоило Мегуми закрыть рот, как лицо Дзэнина прилетел кулак Сугуру. Наоя пошатнутся, из разбитых губы и носа потекла кровь. — Считай, что компенсировал, но ещё раз Мегуми скажет, что ты выходил с ним на контакт, тогда вмешается ещё и Годжо и мы устроим с тобой гребаную магическую битву, но если тебе жизнь дорога, то лучше отвали по-хорошему. Вручив Наое припасённую салфетку, они с Мегуми дошли до станции, сели на электричку и поехали домой. Наоя же знал, что сталкиваться с Сатору - себе дороже, но пережить такое унижение и просто это оставить... Да за кого они его принимают? *** — Это карма к ним вернулась, — говорил Сатору, а Гето его внимательно слушал. — Не просто так у их Тоджи родился тот самый одарённый ребёнок, а они плодят детишек с небесными путами. Вот им наказание за их отношение к... Сатору резко оборвал свою речь, когда на кухню зашёл Мегуми. — Можете продолжать, мне всё равно, — равнодушно сказал он. — Жестокость порождает жестокость, — с умным видом закончил Годжо. — Но Наое я бы всё равно в рожу дал, для некоторых можно сделать исключение. Гето пригубил свой чайный напиток, спрятав рвущуюся наружу ухмылку. О том, что Дзэнин уже своё получил, он решил промолчать. Мегуми дёрнул уголками губ, вспомнив, как растерялся тогда Наоя, которому прилетело от господина Гето. Мегуми от души злорадствовал и ему льстило то, что за него заступились. Прежде, ему самому приходилось себя отстаивать, лезть в драку к тем, кто, очевидно, сильнее, крупнее, старше. Это были неблагополучные детишки родителей, потерявших над ними контроль. А вот Мегуми наоборот, потерял контроль над родителями, поэтому остался без них. Родители - это костыли, на которые опираешься до наступления взрослой жизни, но мальчику пришлось взять себя в руки и опереться на себя самого. И даже попав в семью, когда знаешь, что о тебе позаботятся, поддержат, он всё равно боялся, что это всё временно и скоро закончится. Учитель Годжо ещё слишком молодой, зачем ему в этом возрасте все эти проблемы... Надоест и сам откажется от него, отправит к Дзэнинам. Но, пока что, Мегуми просто рассчитывал пожить нормальную жизнь с человеком, которому всё ещё на него не плевать. Сатору сгрёб ребёнка и зарылся подбородком в его непослушные волосы. Соскучился. Абсолютно искренне. Потому что привязался. Потому что привязанность эта была, как у волка, скалить зубы на любого, кто будет ему угрожать. Смотреть за ним, проводить всё свободное время, потому что без него - уже не то. Это раньше он был бестолковый. А теперь, что за отдых, когда ребёнок в тебе нуждается? Сатору уже чётко осознавал для себя, что сможет расслабиться только после совершеннолетия детей, взятых под крыло его опеки. И за Цумики драться будет. Если надо, то всю систему всколыхнёт, что та будет писаться под его диктовку. Мегуми, будучи замкнутым ребёнком, который ненавидел, когда нарушают его личные границы сначала сопротивлялся, затем убрал свои внутренние иголки и обнял мужчину в ответ. Стало спокойно и безопасно, будто он в одно мгновение преисполнился и познал дзен. — Пообещайтесь пока, мешать не буду, — Гето подмигнул Сатору и, подхватив со стола книгу, вышел на улицу. Присев на ступеньки, он откинулся на локти и подставил лицо дуновению вечернего ветра. На коленях покоился потрёпанный томик Хагакурэ. Какое-то время спустя, к нему присоединился Годжо и упал рядом. Бросив короткий взгляд на обложку, он усмехнулся: — Уже не актуально, знаешь ли. — Мудрость наших предков всегда будет актуальна, — этой самой книжкой, Сугуру не сильно шлёпнул друга по темени. — Ямамото-сан писал, что раньше было лучше, ну, там трава была зеленее и все дела, а до него, его предшественник писал тоже самое, о чём это говорит? Что для каждого деда его время было лучшим, но я с этим не согласен, в топку прошлое. Гето растерянно взглянул на книгу, затем на Сатору: — Да ты гребаный философ. — Да, да, я горазд почесать языком о жизни, смерти и предназначении, а ты не знал? – Сатору приблизил своё лицо к лицу друга, а тот накрыл ладонью его затылок, притянул к себе и впился в его губы, будто так и надо, будто это уже у них в порядке вещей. Годжо отвечал с нахальной настойчивостью, будто это последний поцелуй в его жизни. Пальцы его сдёрнули резинку и зарылись в густую тьму, сжав пряди у самых корней, он оттянул его голову и, с трудом переводя дыхание, сказал: – Пойдём в дом. — Зачем? — усмехнулся Гето. — Мы же не будем здесь ночевать. Сугуру сделал вид, что задумался, но Сатору толкнул его ладонью в грудь и скучающе объявил. — Ты как хочешь, а я спать. – Серьёзно? Прям спать? — Сугуру поймал его за запястье и тонко улыбнулся, держа непозволительно крепко. – Тебе помочь? Как-нибудь расслабить? – Какие прозрачные намёки, – усмехнулся Годжо. – Но у меня защиты никакой нет. — Тогда пойдём в магазин, — предложил Сугуру с хитрым прищуром. — Что, прям сейчас? – Да, сейчас. Сатору задумчиво отвёл взгляд. – Ну, ладно, пошли. Сгущались сумерки, в оранжевом свете фар они рассматривали собственные тени, растекающиеся по асфальту чернилами. Их сопровождала непривычная тишина, отчего Годжо стало не по себе. – А если Мегуми услышит? – вдруг сказал он. – Сливаешься? — поддел друга Гето, толкнув его плечом. – Ты снова бросаешь мне вызов, – Сатору сверкнул глазами цаета неба и спросил: — Есть сигарета? — Не нервничай ты так, можем приготовить ужин и обсудить твою неприязнь к Оэ, — Сугуру обошёл его и навис сверху. — Просто купи чёртову резину и расслабь меня, как собирался, — Сатору лукаво улыбнулся и провёл указательным пальцем по его подбородку. Пока Гето возился в аптеке, Сатору курил у фонарного столба, наблюдая, как в подсвеченном воздухе плавно вальсируют мотыльки. — Не передумал? — снова спросил Гето, но Сатору схватил его за ворот растянутой футболке, подтянул к себе и выдохнул дым в его лицо. — Вообще-то я нормально отношусь к Оэ, можешь порыскать, у меня несколько его известных работ прочитаны, — как бы невзначай обронил Годжо. — Но мне чуждо его мировоззрение. – Я знаю, видел твои заметки на полях, — улыбнулся мужчина. – Конечно, самые абсурдные комментарии я встречал в книгах Мураками. — Который "Рю"? – на всякий случай уточнил Годжо. – Да-а, такую дичь пишет, но мне заходит. Когда Гето втолкнул его в комнату, Сатору, почему-то хотел говорить. Ещё больше, чем до этого. Но друг целовал его и делал это, пока расстёгивал пуговицы на его рубашке. Годжо разорвал поцелуй и помог другу снять футболку. Оба упали на кровать. — Ты же знаешь, о чём писал Рю? – снова заговорил Сатору, но Сугуру развернул его на живот, подмял под себя и поцеловал в шею. — Мерзость какая, – усмехнулся он. – Намекаешь на то, что у нас также? Для антуража не хватает наркотиков и оргии на фоне. Гето гладил его напряжённые плечи, спину, водил пальцем по позвоночку. Сатору сдержанно постанывал в скомканное одеяло, ожидая, решится ли Сугуру переступить черту. — Мы всё ещё можем остановиться, — прошептал Гето ему в волосы. — Ты издаешься, – констатировал Годжо. И пока Гето подготавливал его, неспешно растягивал, стараясь не травмировать, он думал, как они до всего этого дошли... Ах да, сначала они были авторитетными детишками. Без опыта, без стратегии, себе на уме, короче. А потом, их заставили резко повзрослеть. Гето навсегда уяснил, что человечество - это рваная рана на теле земли, а Годжо тогда понял, что каким бы сильным и избранным не обзывало его пророчество, по факту, он способен жёстко облажаться. Они вдвоём облажались. Теперь им тащить груз этой вины вместе. Сатору дышал тяжело, сбито, цеплялся за руку Гето, обнимающую его поперёк груди. В тот момент, когда с его губ готов был сорваться громкий стон, ладонь мужчины накрыла нижнюю половину его лица и Сатору ощутил горячий шёпот над ухом. — Ты же не хочешь разбудить Мегуми? Нет, конечно он не хотел. В какой-то момент, Сугуру забыл, как они до этого дошли, будто это было уже неважно. Важен был только Годжо, который всё это время позволял ему быть рядом. И сейчас тоже позволяет. Обычно, за такое не благодарят, но он был благодарен, что он не просто трахается с лучшим другом. Это просто очередной способ снять гребаное напряжение, сковывающее мышцы в теле и чёртовы мозги, генерирующие сплошной мрак и концентрирующиеся только на опыте пережитой боли. Теперь он был полностью погружён в Годжо. Подсознательно зафиксировался на нём. Сатору хотел спать, но Гето не позволил, как бы надо в душ сходить. Пришлось тащить его силой, но и требовать, чтоб не шумел, а то точно разбудит ребёнка. Сатору был так размазан, точно пьян. Ему было трижды похер, что у него только что произошёл спонтанный секс с лучшим другом, просто хотелось уснуть. – Не уходи на диван только, – попросил его Годжо. — Не собирался, — обнимая его со спины, прошептал Сугуру. – Хочу быть с тобой сегодня. — Сегодня? — смеющимся голосом уточнил светловолосый маг. – Сегодня и пока не сдохну, буду с тобой и всё тут. Сатору откинул голову на его плечо и прикрыл веки. Впервые за долгое время, стало спокойно. Спасать Гето, своих детей, всё равно, что спасать само себя от ублюдочного чувства, что если ты недостаточно стараешься, то рискуешь всё провалить, всех потерять.