Бостонский договор

      Когда Реджина заглушила машину, она с удивлением осознала, что находится в Бостоне. Перед одним из тех вычурных отелей, о котором ей рассказывал Генри, когда они с Эммой ездили сюда по делам.       «Бостон так Бостон», — подумала она и выбралась из машины.       К ней тут же подошел портье и взял протянутую сумку. Женщина выдохнула. Всё, чего ей хотелось после такого дня — упасть и заснуть мертвым сном. Так она и поступила. Заплатив наличными, Реджина поднялась в свой номер и, упав на кровать, сразу же заснула. А когда открыла глаза, за окном был уже полдень. Она решила не вставать с постели. В конце концов, никто никогда не позволял ей на самом деле болеть или хотя бы чувствовать себя плохо. Реджина перевернулась на другой бок, вспоминая, как её мать всегда заставляла идти по совершенно идиотским поручениям и выполнять её приказы до тех пор, пока Реджина не чувствовала, что вот-вот упадет в обморок прямо на месте. Но она не падала. Никогда. Потому что знала, что тогда ей совсем не поздоровится.       А потом было проклятье, и Генри, и её работа, и она просто не могла болеть. До сегодняшнего момента. До того, как у неё ничего не осталось. Брюнетка накрыла голову подушкой, стараясь не думать ни о чем. Вскоре она снова заснула, измученная своими воспоминаниями.       В следующий раз Реджина проснулась, когда за окном уже темнело. Её живот сводило от голода, потому что вчера она по обыкновению пропустила обед, затем и ужин, а сегодня и вовсе все приемы пищи.       Взглянув на себя в зеркало, женщина решила, что нет ничего плохого в том, чтобы и поесть тоже в номере. Однако, оказалось, что еду в номер доставляют только до ужина, который она пропустила. Придется спуститься в ресторан на первом этаже отеля. Глубоко вздохнув, брюнетка стекла с кровати.       В ресторанчике было шумно и людно, а свободный столик пришлось ждать у бара, поэтому Реджина решила пропустить бокал вина, разглядывая людей вокруг. Все они были совершенно другими. Ни одного знакомого лица. Ни одного ненавистного взгляда. И даже несколько заинтересованных. Женщина остановилась на одном таком. Мужчина улыбнулся ей и отсалютовал своим бокалом виски. Несколько секунд Реджина сомневалась, а затем улыбнулась ему в ответ, и тогда он поднялся со своего места, направившись к ней. Реджина сразу же напряглась. Её социальных взаимодействий едва ли хватало на то, чтобы не угрожать человеку в каждом предложении. Что ей сказать? Что у неё спросят?       — Прошу прощения, — сказал мужчина, стоя рядом с ней. Он оказался высоким, в отличной спортивной форме, зелеными глазами и ямочками на щеках. — Мне показалось, вы немного грустите здесь.       — Вам показалось, — улыбнулась брюнетка. — Я всего лишь жду столик, чтобы поужинать.       — Не сочтите за наглость, но мой столик занят только мной. И я с радостью поделился бы с вами.       — Я… не думаю, что это уместно.       — Я не предлагаю ничего такого, не подумайте. Просто вы очень красивая женщина, а красивым женщинам нельзя быть голодными, не так ли? — мужчина улыбнулся, и Реджина уставилась на его ямочки. Она смотрела и смотрела на них, пытаясь вспомнить, у кого же могла видеть точно такие же, но, в конце концов, подняла глаза, пытаясь понять, опьянило ли её вино настолько, что человек кажется ей привлекательным и добрым, или он был таким на самом деле.       — Вы ведь даже не представились и не знаете, как меня зовут. Вдруг я дочь мэра. Или мэр. Тогда вам, возможно, придется ответить за свое приглашение, — мужчина рассмеялся.       — Тогда я куплю рамку для почетной грамоты, которой меня наградят, если я накормлю вас вкусным ужином. Меня зовут Адам. Адам Майер, — Реджина оглянулась по сторонам, выискивая осуждающие взгляды, направленные на них, но никто даже не повернулся в их сторону. Адам протянул ей руку, помогая спуститься с барного стула, и Реджина приняла её, с улыбкой направившись к уединенному столику. Перед тем, как опуститься на стул, придерживаемый Адамом, она повернулась и сказала:       — И всё-таки, я мэр, только теперь уже бывший.       — И как же зовут самого красивого мэра? — наклонившись к её уху, спросил мужчина.       — Реджина Миллс, — сказала брюнетка и сама пододвинула свой стул.

***

      Первое, что поняла Реджина, когда открыла глаза: она не в своей постели. Второе: она явно не одна. Человек за её спиной зашевелился, после чего послышалось низкое:       — Доброе утро.       — Доброе утро, — хрипло отозвалась женщина.       Она аккуратно отодвинулась на другой конец кровати, натянув на себя простынь. Что делать в таких ситуациях?       — Я… эээ… Реджина, прости. Вчера я кое-что не сказал. У меня есть жена и маленький сын, и я… я… — мужчина тоже отодвинулся на другой конец кровати, позволяя пространству между ними впитать его слова. — Мне очень жаль. Ты действительно красивая и восхитительная, а у нас с Гвен сейчас не лучшие времена, но я верю, что всё наладится, и я…       — Адам, успокойся, — Реджина чуть улыбнулась и с облегчением выдохнула. — Мне ничего от тебя не надо, я не побегу к твоей жене и не потребую вашего развода. Всё в порядке.       — Правда?       — Правда. Твое предложение о работе ещё в силе, или это было сказано, чтобы оказаться здесь?       — Разумеется в силе! В конце концов, это было до всех тех бокалов виски, — Реджина хохотнула. Мужчина тоже несмело улыбнулся. — Я оставлю свою визитку на столике, хорошо?       — Да, спасибо. Думаю, тебе уже действительно пора.       — Полагаю, что так, — сказал Адам, натягивая брюки. — Реджина, спасибо.       — Если я получу эту работу, то спасибо тебе.       — Я уверен, ты — именно то, что мы ищем.       Когда Майер ушел, Реджина вытянулась на кровати, разминая мышцы, которые чуть саднило от непривычной активности, и улыбнулась. У неё давно не было приличного секса, а если всё пойдет хорошо, то в придачу к нему у неё будет ещё и приличная работа. Это определенно можно считать успехом.       Женщина перевернулась на другой бок и зарылась лицом в подушку. Та всё ещё пахла сексом и мужским парфюмом. Это заставило щёки брюнетки слегка покраснеть, вспоминая о вчерашнем вечере.       Адам показался ей умным человеком. Настолько умным, что она сама, не замечая того, рассказала ему о сыне, который нашел родную мать; о посте мэра, который бросила; о том, как хотела бы начать новую жизнь. Они много говорили. И много выпили.       — У меня в номере есть виски, — неожиданно для самой себя сказала Реджина.       — Я думаю, с меня хватит виски, — Адам чуть улыбнулся, и брюнетка прикусила губу. Конечно, он видит тебя впервые в жизни, на что ты рассчитывала? — Есть ли у тебя в номере кровать? Она сейчас привлекает меня гораздо больше.       Адам потянулся вперед, касаясь губ брюнетки, и они вместе вошли в номер.       — Ты не против? — прошептал мужчина, глядя на алые губы.       — Нет. Мне это чертовски нужно, — сказала Реджина, притягивая его обратно.       Секс с первым встречным мужчиной. Её мать схватил бы сердечный приступ, если бы она когда-нибудь об этом узнала. Слава Богу, Реджина больше никогда её не увидит. По крайней мере, на это стоит надеяться. С этими мыслями женщина снова заснула, всё ещё обнимая подушку.

***

      — Да, я понимаю, — сказала Реджина, прижимая сотовый к уху, — но нам нужно встретиться лично, потому что ваша корпоративная почта просматривается не только вами, — женщина на несколько секунд замолчала, слушая собеседника, а затем, разозлившись, зашагала вперед. — Вам нужно найти этого человека или нет?! — не выдержала она и тут же оступилась, запнувшись об одну из множества коробок.       Когда телефонный разговор с главой строительной компании был завершен, брюнетка устало плюхнулась на диван, тут же подняв облако пыли в воздух. Работа финансовым консультантом по рекомендации Адама оказалась именно тем, что Реджина умела лучше всего. За несколько недель она нашла уже троих людей, которые направляли деньги на свои активы, зарегистрированные где-то в странах третьего мира; а затем и сами эти счета с выписками и именами.       Кропотливая работа мэра, которой она посвятила больше двадцати лет, пришлась здесь как нельзя кстати. Её выдержка и терпение тоже. Вот уже три недели она роется во всех бумагах компании, поднимая архивы за последние 15 лет, выявляя всё новые и новые нарушения. Слава Богу, Фред разрешил ей работать из дома, который тоже подвернулся совершенно случайно. Квартира была в элитном доме, приличном районе, с хорошим видом. Небольшая — всего две комнаты с кухней — и пустая. Так что всё, что брюнетке удалось купить, по-прежнему находилось в коробках вокруг неё. Только пыльный диван, на котором она спала, и журнальный столик с разбросанными бумагами стояли посреди гостиной, намекая, что здесь всё-таки кто-то живет.       Реджина прикрыла глаза, откинув голову на спинку дивана. Всё и правда начало налаживаться. О пережитом в Сторибруке напоминала только рамка с фотографией, закопанная где-то под всеми этими бумажками, и бесконтрольная усталость, одолевающая её почти всё время. Реджина подумала о Генри. Как он там сейчас? Заметил ли вообще, что её нет? Узнал ли про бумаги? Она скучала по нему как никогда прежде. Это было похоже на съедающую изнутри тоску. Одно дело, когда ей не давали с ним видеться, но она была рядом: только скажи, и она тут же перенесется к нему в случае чего; но совсем другое, когда она здесь. Её почта деактивирована, телефон остался в гостиной на Миффлин стрит. Если с ним что-нибудь случится, Реджина себе этого никогда не простит.       Женщина поджала ноги под себя, чувствуя, как в уголках глаз скапливаются слезы, а головная боль делает её состояние просто невыносимым.  Брюнетка попыталась сосредоточиться на детстве сына. Когда у него выпал первый зуб, как он волновался перед первым днем в школе. Но всё это не вытеснило из её головы слова ненависти, многократно брошенные им за последнее время. Реджина легла на диван, свернувшись клубочком. Она накрыла голову руками, из последних сил стараясь не плакать. Генри сделал свой выбор. Она тоже. Только почему тогда все равно так больно?       Брюнетка вспомнила технику, которую давным-давно узнала от Арчи. Когда сына мучили кошмары, а она бегала по всему городу разъяренная и совершенно не понимающая, как ему помочь, психотерапевт сказал: «Закрой глаза, Генри. А теперь посчитай, сколько раз ты вдохнешь. Загадай число. Скажем, пятнадцать. Но дышать нужно спокойно, как обычно, хорошо? А когда наступит пятнадцать, открывай глаза. Все монстры исчезнут как по волшебству».       И Реджина начала считать свои вдохи до пятнадцати. Монстры не исчезли из её головы так же, как и противный голос матери с вечными нравоучениями, но на шестнадцатый раз ей удалось расслабиться, и вскоре она забылась беспокойным сном.