Золотой пепел

Подвал заброшенной кузницы на окраине промышленного сектора пах холодным железом, многолетней гарью и страхом. Для Натаниэля Веснински этот запах стал единственным домом. Восемь лет он не видел солнца дольше нескольких минут, восемь лет он жил как крыса в стенах империи, которой правил его отец. Натаниэль сидел на земляном полу, прижавшись спиной к остывшему горну. Его пальцы привычно потянулись к запястьям. Там, скрытые под слоями грязных бинтов, находились «Оковы Пепла» — два тяжелых браслета из темного сплава свинца и подавляющего камня. Его мать, Мэри, выковала их в лихорадочном бреду, незадолго до того, как её настигли тени. Эти браслеты были его спасением и его медленным убийством: они блокировали каналы ци, не давая золотому сиянию Энергии вырваться наружу, но взамен они постоянно тянули из него жизнь, заставляя мышцы ныть, а кости — чувствовать себя хрупким стеклом. Его отец, Натан Веснински, более известный как Великий Инквизитор Клана Ворона, превратил Ниндзяго в кладбище. Он был мастером Тени, но его истинная сила заключалась в «Жатве». Он не просто убивал элементалей — он вырывал их стихийное ядро, поглощая чужую силу и становясь с каждым разом всё более могущественным и менее человечным. Он искал своего сына не из отцовской любви, а потому что в жилах Натаниэля текла чистейшая Энергия Первого Мастера — идеальный венец для короны Инквизитора. — Пора, Нил, — прошептал он самому себе, используя имя, которое стало его щитом. Он поднялся и направился вглубь заброшенного района, туда, где из-под земли доносился приглушенный гул толпы. «Спинджитцу-слэм» в этом мире был не спортом, а гладиаторскими боями для тех, у кого не осталось ничего. Арена представляла собой глубокую бетонную чашу, огороженную колючей проволокой под напряжением. Бойцы сражались на коротких мечах и стальных шестах, имитируя древние техники вращения с помощью механических ускорителей на поясах. Когда Нил вышел на арену, трибуны взорвались свистом. Его знали здесь как «Призрака». Он был тощим, вечно в синяках, но его невозможно было задеть. Против него вышел тяжеловес с огромным шестом, на концах которого искрили электрошокеры. Бой начался мгновенно. Противник закрутил шест, создавая гудящий вихрь стали, но Нил даже не обнажил свой клинок. Он двигался на грани человеческих возможностей. Его рефлексы, отточенные годами бегства, работали на инстинктах. Он видел каждое микродвижение плеча врага, каждый перенос веса. Нил не использовал магию. Оковы Пепла на его руках начали нагреваться, предупреждая: «Тише. Не смей. Тебя заметят». Он подавил стон боли, когда сделал сальто назад, уходя от удара, который мог размозжить ему череп. Резкий выпад, подсечка, и через секунду кончик его тренировочного меча замер у горла гиганта. Победа. Без единой искры Спинджитцу. Но ликование толпы внезапно оборвалось. Радостные крики сменились ледяной, мертвой тишиной. Сверху, с металлических балок перекрытий, на арену начали спускаться фигуры в масках, напоминающих клювы воронов. «Гончие». Элитный отряд Инквизиции. В центре, медленно ступая по бетону, шла женщина, чьи шаги не издавали ни звука. Лола Малком. Правая рука его отца, садистка, которая знала Натаниэля еще ребенком. В её руках тускло мерцал Артефакт Поиска — обсидиановый компас, внутри которого билась капля золотой крови. — Ну надо же, — пропела она, и её голос эхом отозвался в затихшем зале. — Восемь лет мы просеивали этот мир через сито, а крыса пряталась в сточной канаве. Лола подняла артефакт. Компас бешено вращался, его стрелка металась, не в силах точно указать на Нила из-за его браслетов, но он уже светился тревожным алым светом. — Мы знаем, что ты здесь, маленькое высочество, — Лола обвела взглядом замерших бойцов. — Великий Инквизитор соскучился по своему наследнику. Выходи, или этот город станет еще одной братской могилой. Нил стоял в тени, его сердце колотилось о ребра так сильно, что, казалось, оно разобьет «Оковы Пепла». Он мог попытаться прорваться, мог исчезнуть в тоннелях... — Нет? Ну что ж, — Лола разочарованно вздохнула и внезапно вытянула руку в сторону. — Тогда начнем переговоры. Из толпы вытолкнули маленького мальчика, Лео. Ему было не больше десяти, он подрабатывал посыльным на арене и иногда приносил Нилу хлеб и бинты в кузницу. Мальчик дрожал, глядя на Гончих огромными от ужаса глазами. Лола небрежно шевельнула пальцами. Тень под ногами ребенка внезапно ожила. Она поползла вверх по его телу черными маслянистыми змеями, обвиваясь вокруг горла. Это была запретная техника Клана Ворона — «Теневое удушье». Мальчик схватился за горло, его лицо начало синеть, а ноги — отрываться от земли. Черные жгуты тени сжимались всё сильнее, высасывая из него жизнь. — Остановись! — крикнул кто-то из толпы, но тут же упал, сраженный болтом арбалета одной из Гончих. — Тик-так, Натаниэль, — Лола улыбнулась, глядя прямо в ту сторону, где стоял Нил. — Ты же у нас герой, как твоя мамочка? Сколько секунд осталось этому щенку? Десять? Пять? Нил смотрел на судорожные движения маленьких рук Лео. В его голове вспыхнул голос матери: «Беги, чего бы это ни стоило». Но перед глазами стояло лицо ребенка, который был единственным, кто проявил к нему доброту за все эти годы. Внутри Нила что-то надломилось. Сдерживаемая годами ярость и сила Энергии ударили в «Оковы Пепла» с мощью тектонического сдвига. Подавленный металл браслетов начал раскаляться добела, обжигая кожу до мяса. — Отпусти. Его. — Голос Нила больше не был хриплым или тихим. Он вибрировал от скрытой мощи, от которой задрожали стекла в осветительных приборах стадиона. Лола довольно прищурилась, усиливая хватку теней на горле мальчика. — А то что? Покажешь мне фокус? Нил сорвал бинты с рук. Металл браслетов треснул под давлением золотого света, который начал пробиваться сквозь щели. Воздух вокруг него заискрился озоном, а волосы, вопреки действию Кольца Ветра, начали отливать медью и золотом. — А то я забуду, чему меня учила мать, — выдохнул Нил, и в этот момент первый браслет с грохотом разлетелся на куски, высвобождая волну чистой, ослепительной энергии, которая смела тени Лолы как ураган. — И вспомню всё, чему меня учил отец. Взрыв золотой энергии был не просто вспышкой света — это был крик изголодавшейся стихии, которую восемь лет держали в клетке из свинца и пепла. Ударная волна прошла по арене, вырывая куски бетона из пола и гася прожекторы. На мгновение стадион погрузился в сверхъестественное сияние, в центре которого стоял Нил. Один браслет на его левом запястье разлетелся в пыль, оставив на коже глубокие, дымящиеся ожоги в форме древних рун. Его левая рука теперь светилась изнутри, вены казались нитями расплавленного золота. Вторая «Окова Пепла» на правой руке всё еще держалась, жалобно вибрируя и создавая мучительный дисбаланс сил: половина его тела горела божественным светом, вторая же оставалась скованной мертвым грузом. Лолу отбросило назад на добрых десять метров. Она грациозно перевернулась в воздухе и приземлилась на четвереньки, вонзив свои тени-когти в пол, чтобы затормозить. Её лицо, обычно искаженное гримасой скуки, теперь сияло фанатичным восторгом. — Вот оно! — прошипела она, слизывая кровь с разбитой губы. — Кровь Первого Мастера. Натан будет в восторге, когда я принесу ему твои руки, Натаниэль. Живым ты ему больше не нужен, ему нужна только твоя искра! Мальчик Лео рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух. Теневые путы исчезли, но он был слишком слаб, чтобы бежать. — Уходи... — голос Нила надломился. Он больше не узнавал себя. Внутри него бушевал океан, и каждая клетка тела требовала одного: разрушения. — Убирайся отсюда, Лео! Беги! Гончие Клана Ворона, опомнившись, вскинули свои арбалеты. Заряженные болтами из темного камня, способными поглощать магию, они одновременно спустили курки. Нил не думал. Он просто выбросил вперед левую руку. Золотая энергия выплеснулась неконтролируемым потоком, создавая перед ним искажение пространства. Болты, влетев в это поле, не просто остановились они рассыпались в прах, не выдержав плотности чистой Энергии. — Моя очередь, — выдохнул Нил. Он исчез. Для обычного глаза это выглядело как золотая вспышка. Он не использовал Спинджитцу — он сам стал скоростью. Первый охранник даже не успел вскрикнуть, когда Нил врезался в него плечом. Сила удара была такой, будто в человека на полном ходу влетел грузовой поезд. Гончую впечатало в стену арены с хрустом ломающихся доспехов. Лола взмахнула руками, и тени вокруг неё сгустились, превращаясь в длинные, бритвенно-острые хлысты. — Не забывай, кто учил тебя боли, щенок! — закричала она, обрушивая удары. Черные плети рассекали воздух, оставляя за собой шлейф гнили. Нил уворачивался, но его движения были рваными. Правая рука, всё еще скованная браслетом, мешала балансу. Один из хлыстов Лолы обвился вокруг его лодыжки, и ледяной холод Тени мгновенно прошил ногу до самого паха. Нил упал, и Лола тут же оказалась сверху. Она выхватила свой зазубренный кинжал — тот самый, которым его отец «метил» неугодных. — Знаешь, что Натан сделает с этим местом? — прошептала она, занося нож над его глазом. — Он сожжет здесь всё. Каждого, кто видел тебя. Каждого, кто знал тебя. Твоё существование — это ересь, которую мы сотрем. Боль от Тени и жар от Энергии столкнулись в груди Нила, создавая невыносимое давление. Он почувствовал, как вторая Окова на правой руке начинает трещать. Его зрачки залило золотом, стирая радужку. — Я. Не. Натаниэль. — Каждое слово сопровождалось низким гулом, от которого содрогался весь стадион. Нил схватил правую руку левой, сжимая свинцовый браслет с силой гидравлического пресса. Металл заскрипел. Лола попыталась вонзить нож в его плечо, но клинок просто отскочил от кожи, которая теперь была плотной, как броня титана. КРАК. Второй браслет разлетелся на тысячи осколков. На этот раз взрыв был направленным. Столп золотого света ударил в потолок, пробивая бетонные перекрытия и уходя в ночное небо Милпорта, прямо сквозь густой туман. Нил поднялся, окутанный пламенем, которое не обжигало его, но испепеляло всё вокруг. Он больше не выглядел как испуганный беглец. В этот момент он был воплощением первородной силы, которой боялись сами боги. Лола отползла, её глаза расширились от настоящего, непритворного ужаса. Она видела эту силу у Великого Инквизитора, но там она была украденной, черной и тяжелой. Здесь же она была живой. — Теневое удушье? — Нил посмотрел на свои руки. — Позволь показать тебе, что такое настоящий свет. Он не стал бить её. Он просто топнул ногой. Волна золотой ауры разошлась по полу, и все тени на стадионе просто... исчезли. Лола вскрикнула, когда её источник силы был буквально выжжен из пространства. Она осталась беззащитной, просто женщиной в порванном кожаном доспехе. Гончие, видя, что их предводительница повержена, начали отступать к выходам, но Нил не собирался их преследовать. Его сознание начало меркнуть. Высвобождение такой мощи после восьми лет подавления сжигало его ресурсы. Его тело начало дымиться, а из носа потекла кровь густая и светящаяся. — Убирайтесь, — прохрипел он, едва удерживаясь на ногах. — Скажите моему отцу... что я иду за ним. Но не сегодня. Гончие подхватили оглушенную Лолу и исчезли в темноте тоннелей. Нил рухнул на колени. Золотое сияние начало гаснуть, оставляя его в полной темноте заброшенного стадиона. Лео подбежал к нему, плача и пытаясь помочь подняться. — Нил! Нил, ты в порядке?! — кричал мальчик. — Тебе нужно уходить, Лео... — Нил с трудом сфокусировал взгляд. — Уходи из города. Сейчас же. Они вернутся. И их будет больше. Он знал, что теперь всё изменилось. Тот столб света в небе видели все. Морияма, его отец, охотники за головами — каждый мастер стихий в радиусе ста миль почувствовал пробуждение «чистокровного». Нил поднял взгляд на дыру в потолке, сквозь которую виднелись холодные звезды. Его кузница была раскрыта. Его личность уничтожена. У него не осталось ничего, кроме этого жгучего, яростного света в крови. Он поднялся, шатаясь, и подобрал свой старый стальной шест. Его руки всё еще дымились. — Больше никаких браслетов, мама, — прошептал он в пустоту. — Теперь пусть они боятся темноты. Он скрылся в ночи за секунды до того, как над стадионом послышался рокот вертолетов Инквизиции. Охота началась по-настоящему. И на этот раз Нил Джостен не собирался только бежать. Он собирался научиться сражаться. 《|___|》 Дождь в Милпорте наконец-то перешел в изморозь. Нил сидел в тени под мостом, прижавшись спиной к холодному бетону. Золотое свечение под его кожей медленно угасало, оставляя после себя тупую, ноющую боль в суставах. Он не дрожал. Дрожь — это роскошь, которую он не мог себе позволить последние восемь лет. Его левая рука была обернута куском какой-то грязной ткани. Ожоги от Оков были глубокими, но Нил смотрел на них отстраненно, словно это происходило не с ним. Он привык воспринимать свое тело как инструмент. Инструмент сейчас был поврежден, но всё еще функционировал. Шорох шагов по гравию заставил его мгновенно напрячься. Нил не вскочил, не закричал. Он просто слился с тенью, его рука незаметно легла на рукоять старого ножа, спрятанного в рукаве. — Ты выбрал не самое чистое место для отдыха, — раздался ровный голос. Нил узнал его. Парень в черном. Эндрю Миньярд. Тот стоял в нескольких метрах, лениво прислонившись к опоре моста. В свете редких фонарей он казался почти призраком, если бы не этот вызывающий цвет одежды. — Чистота — это заметно, — тихо ответил Нил. Его голос был хриплым, но спокойным. — А заметность убивает быстрее, чем заражение крови. Эндрю молча рассматривал его. В его взгляде не было жалости, и Нилу это понравилось. Жалость всегда предшествует попытке контроля. — Кевин считает, что ты — спасение. Морияма считает, что ты — собственность. А я смотрю на тебя и вижу только проблему, которая скоро взорвется. — Тогда почему ты здесь? — Нил наконец поднял глаза. В них больше не было золотого пламени, только усталая синева линз, которые он так и не успел снять. — Если я проблема, самый логичный вариант оставить меня здесь. Инквизиция приберется за собой. — Логика — скучная штука, — Эндрю сделал шаг вперед. Нил не шевельнулся, хотя каждый мускул в его теле требовал либо бежать, либо атаковать. — Кевин заключил с сделку с Ваймаком. «Лисы» принимают тех, от кого отказались все остальные. Ты идеально подходишь под описание. — Я не ищу приюта, — отрезал Нил. Он медленно поднялся, придерживая раненую руку. Его движения были осторожными, экономными. — Мне нужно время, чтобы прийти в себя. И мне нужно, чтобы меня перестали преследовать. — Одно невозможно без другого, — Эндрю протянул ему небольшую металлическую флягу. — Пей. Это подавитель. Он не уберет твою силу, но «приглушит» её фон. Инквизиторы потеряют твой след через десять минут. Нил посмотрел на флягу, потом на Эндрю. Риск был огромен. Это мог быть яд, снотворное, датчик слежения. Но он также знал, что Эндрю прав: его Энергия фонит так сильно, что её почувствует даже неопытный аколит Тени. Он взял флягу, отвинтил крышку и сделал глоток. Жидкость на вкус напоминала медь и горькие травы. По венам разлился холод, и пульсация в запястьях начала стихать. — Спасибо, — коротко бросил Нил, возвращая флягу. — Что дальше? — Дальше ты поедешь со мной в «Норо». Там ты встретишься с Кевином. Он будет много говорить о долге, о великой цели и о том, что ты должен делать. Нил едва заметно прищурился: — А что скажешь ты? — Я скажу, что если ты попытаешься сбежать, не предупредив меня, я тебя найду, — Эндрю говорил это без угрозы, просто констатируя факт. — Не потому, что ты мне нужен. А потому, что я не люблю тратить время впустую. — Я не бегаю просто так, — Нил вышел из-под моста под колючий дождь. — Я бегу только тогда, когда за мной приходят. Штаб «Лисов». Когда они вошли в зал, Кевин Дэй сорвался со своего места. Его глаза лихорадочно блестели. Он выглядел как человек, который нашел потерянное сокровище, но боится, что оно рассыплется в прах от одного прикосновения. — Натаниэль... — начал Кевин, делая шаг вперед. — Нил, — поправил его Веснински. В его голосе не было злости, только ледяная стена. — Кевин, посмотри на меня. Хорошенько посмотри. Кевин замер. — Того мальчика, который играл с тобой в садах Эвермора, больше нет. Его выжгли восемь лет назад. Передо мной стоит человек, который предал свою семью, чтобы выжить. Перед тобой стоит человек, который сделал то же самое. Нил подошел к столу с картами и оперся на него здоровой рукой. — Я не буду твоим знаменем. Я не буду символом сопротивления. Если я останусь с «Лисами», то только потому, что у нас общие враги. Ты хочешь вернуть свою жизнь, я хочу сохранить свою. Это единственное, что нас объединяет. Кевин открыл рот, чтобы возразить, но Эндрю, стоявший у дверей, издал короткий смешок. — Похоже, твой «ключ» оказался с характером, Кевин. Смирись. Нил обернулся к остальным присутствующим. Он видел их настороженность, их страх и любопытство. Он знал, что они видят в нем — сына Мясника, опасного стихийника, ходячую мишень. — Мне не нужны ваши симпатии, — спокойно произнес Нил, обращаясь к команде. — И мне не нужна ваша дружба. Мне нужно место, где я смогу тренироваться и где меня не сдадут Инквизиции при первой же возможности. Взамен я буду сражаться на вашей стороне. Моя сила — это ваша сила, пока наши цели совпадают. Это честное предложение? В комнате воцарилась тишина. Ваймак, лидер «Лисов», мужчина с усталыми глазами и шрамами на предплечьях, медленно кивнул. — Более чем, парень. У нас тут у всех свои демоны. Твои просто чуть крупнее остальных. Иди в медотсек, пусть Эбби посмотрит твои руки. Нил кивнул и направился к выходу. Проходя мимо Эндрю, он на секунду задержался. — Ты сказал, что не любишь тратить время впустую. — Именно, — подтвердил Эндрю. — Тогда не трать его на попытки понять, что у меня в голове. Там нет ничего, кроме маршрутов отхода. — Посмотрим, — Эндрю проводил его взглядом. Нил шел по коридору бункера, и тяжесть в его груди впервые за долгое время стала чуть меньше. Он не доверял им. Он не был в безопасности. Но теперь он был не одоин на один с миром. И это было началом чего-то нового. Он не был героем. Он был выжившим. И этого было вполне достаточно.