«Мелодия Исцеления в Тишине Лукедонии»

Глава 4: Пробуждение истинных инстинктов Утро после столкновения с модифицированными людьми Союза выдалось тяжелым. Элиан чувствовал себя так, словно по нему проехался грузовик, а затем его заставили заваривать чай для всей Лукедонии сразу. Его «Дыхание Жизни» восстанавливалось медленнее, чем обычно — использование маны созидания для разрушения было противоестественным для его сути, и тело протестовало против такого кощунства. Когда он, пошатываясь и путаясь в полах своего безразмерного шелкового халата, дополз до кухни, его ждало зрелище, заставившее его мгновенно протрезветь от остатков сна. За кухонным столом сидел Рейзель. Перед ним стояла пустая тарелка и стакан воды. Но поразило Элиана не это. Рядом, с видом оскорбленного достоинства, стоял Франкенштейн, скрестив руки на груди. — Мастер ждал твоего завтрака тридцать две минуты, — ледяным тоном произнес блондин. В его глазах читалось явное «я же говорил, что он ненадёжен». — Мастер?.. — Элиан моргнул, глядя на Рейзеля. Ноблесс медленно повернул голову. Его взгляд, обычно отстраненный, на этот раз был... внимательным. Он скользнул по бледному лицу Элиана, по его подрагивающим пальцам и остановился на глазах. — Тебе нужно отдыхать, — негромко сказал Рейзель. Это был не совет. Это был приказ, окутанный аурой такой заботы, что Элиан почувствовал, как в груди становится тесно. — Ну уж нет! — Элиан встряхнул головой, натягивая на лицо привычную дерзкую улыбку. — Если я перестану готовить, Франкенштейн начнет подмешивать вам в еду свои омолаживающие сыворотки, и вы превратитесь в младенца. Кто тогда будет спасать мир? Он подошел к плите, но стоило ему поднять сковородку, как рука предательски дрогнула. Металл со звоном ударился о конфорку. В ту же секунду Рейзель оказался рядом. Элиан даже не заметил его движения — просто в один миг он стоял у стола, а в другой его ладонь, прохладная и твердая, легла поверх руки Элиана на рукояти сковороды. — Довольно, — голос Рейзеля прозвучал прямо над ухом. Элиан замер. Близость Истинного Ноблесс была ошеломляющей. От него пахло старыми книгами, дождем и чем-то неуловимо мощным. Золотистая мана Элиана внутри него радостно встрепенулась, стремясь навстречу хозяину дома, но юноша заставил её утихнуть. — Рей... я в порядке, честно. Просто небольшое истощение, — прошептал Элиан, не решаясь обернуться. — Ты отдал мне свои силы вчера, — Рейзель не отпускал его руку. — И до этого. Каждый день. Я чувствовал. Элиан почувствовал, как по спине пробежал холодок. Значит, Рейзель знал всё с самого начала. Знал о тайных «подпитках», о попытках исцелить его разрушающееся тело. — Ты не должен был этого делать, — продолжал Рейзель. Его вторая рука осторожно коснулась подбородка Элиана, заставляя его повернуться и посмотреть в алые глаза. — Твоя жизнь принадлежит тебе. Не трать её на то, что неизбежно. — Неизбежно? — Элиан вдруг почувствовал прилив ярости, который сжег его усталость. Он резко вырвался и отступил на шаг. — Ты говоришь о своей смерти как о чем-то само собой разумеющемся? Ты — Истинный Ноблесс, защитник всего, что нам дорого! И ты просто... принимаешь это? Франкенштейн в углу опасно сузил глаза, готовый вмешаться, но Рейзель поднял руку, останавливая его. — Я здесь не для того, чтобы смотреть, как ты гаснешь, Кадис Этрама Ди Рейзел! — Элиан сделал шаг вперед, его глаза сияли золотым пламенем. — Если судьба решила, что ты должен умереть, значит, у судьбы плохой вкус. А я здесь для того, чтобы переписать этот сценарий. Я — Грей. Мой род — это созидание. И пока во мне есть хоть капля крови, ты будешь жить. Даже если мне придется кормить тебя раменом вечно! Тишина, воцарившаяся на кухне, была почти осязаемой. Элиан тяжело дышал, осознавая, что только что накричал на самое могущественное существо в мире. Рейзель смотрел на него долго, не мигая. В его взгляде что-то менялось. Лед одиночества, копившийся веками, не просто треснул — он начал таять под этим неистовым, солнечным напором. — Рамен... — тихо повторил Рейзель, и в уголке его губ на мгновение появилось подобие улыбки. — Это серьезное обещание. Школа: Уроки ревности Весь учебный день Рейзель не отходил от Элиана ни на шаг. Это выглядело странно: обычно отстраненный и молчаливый «красавчик-иностранец» теперь сидел не просто за соседней партой, а едва ли не вплотную к Элиану. Его аура, обычно скрытая, теперь мягким коконом окутывала юношу, отсекая любые попытки посторонних приблизиться. Когда к Элиану подошла староста класса, чтобы попросить помощи с организацией фестиваля, Рейзель просто... посмотрел на неё. Девушка заикнулась на полуслове, побледнела и, пробормотав что-то невнятное, поспешно ретировалась. — Э-э, Рей? Ты её напугал, — заметил Элиан, пряча смешок. — Она была слишком близко, — коротко ответил Рейзель, возвращаясь к созерцанию чистого листа бумаги. — Близко? Это школа, здесь все близко! — Элиан весело толкнул его локтем. — Неужели наш великий Мастер... ревнует? Рейзель замер. Он не знал этого слова в применении к себе. Ревность была человеческим чувством, чем-то мелким и суетным. Но то жгучее чувство собственности, которое возникало у него каждый раз, когда кто-то смотрел на «его» исцелителя, не поддавалось иному описанию. — Я... защищаю свой источник, — наконец произнес он, не глядя на Элиана. — О-о, «свой источник»! — Элиан засмеялся так звонко, что на них обернулся даже учитель. — Ну хорошо, Ваше Величество. Буду считать себя вашей личной электростанцией. Тень над городом: Новые игроки Однако идиллия была нарушена. Франкенштейн получил сообщение: в городе замечены не просто пешки Союза, а кто-то из «Старейшин». Более того, Лукедония начала проявлять беспокойство — исчезновение главы клана Грей не могло оставаться незамеченным вечно. Вечером, на крыше дома, Элиан тренировался. Он пытался создать «Сферу Жизни» — защитный барьер, который мог бы не только отражать атаки, но и мгновенно восстанавливать силы тех, кто находится внутри. — Твои движения несовершенны, — раздался голос из тени. Элиан обернулся. Это был не Рейзель. Это был Франкенштейн. В руках он держал старинный фолиант, обтянутый человеческой кожей (или чем-то очень похожим). — Директор? Решили дать мне урок боевых искусств? — Элиан вытер пот со лба. — Я решил, что если ты собрался защищать Мастера, то должен перестать сражаться как садовод-любитель, — Франкенштейн открыл книгу. — Ты используешь ману для роста. Но жизнь — это не только цветы. Это еще и хищники. Это вирусы. Это борьба за выживание. Ты должен научиться «агрессивному исцелению». — Это как? — Ты должен научиться перегружать врага жизнью. Клетки не могут делиться бесконечно. Если ты вкачаешь в противника слишком много энергии, его тело начнет разрушать само себя от избытка ресурсов. Это мучительная смерть, Элиан де Грей. Готов ли ты стать убийцей, чтобы спасти Мастера? Элиан посмотрел на свои ладони. Золотистый свет в них казался таким мирным. Он вспомнил бледное лицо Рейзеля и те трещины в его ауре. — Если цена его жизни — моя чистая совесть, то это выгодная сделка, — твердо ответил он. Встреча в сумерках Позже той же ночью, когда Франкенштейн ушел в лабораторию, Элиан нашел Рейзеля в саду. Тот стоял под старым кленом, и лунный свет серебрил его волосы. — Элиан, — позвал Рейзель, не оборачиваясь. — Почему ты так стремишься изменить то, что предчертано? Элиан подошел ближе и встал рядом. — Потому что я из другого мира, Рей. Не в смысле «из другой страны», а в самом прямом смысле. В моем мире ты был... легендой. Трагическим героем, который отдал всё и не получил ничего взамен. Я плакал над твоей судьбой, сидя в своей маленькой квартире. И когда я оказался здесь, я поклялся: в этой версии истории у легенды будет счастливый финал. Рейзель медленно повернулся к нему. В его глазах отражались звезды. — Счастливый финал... это сложно. — Нет, это просто, — Элиан смело взял его за обе руки. — Это когда ты можешь есть рамен столько, сколько хочешь. Когда тебе не нужно превращаться в кровавый туман, чтобы защитить детей. Когда рядом есть кто-то, кто разделит с тобой эту бесконечную тишину. Рейзель молчал. Затем он медленно наклонился, сокращая расстояние между их лицами. Элиан затаил дыхание. Он видел каждую ресничку, чувствовал холодное дыхание Ноблесс на своих губах. — Ты очень шумный, Элиан де Грей, — прошептал Рейзель. — Но твоя мелодия... это единственное, что я хочу слышать. Он не поцеловал его — не сейчас. Он просто прижался своим лбом к его лбу, заключая их обоих в общую ауру. В этот момент два источника — Кровавый и Золотой — вошли в резонанс. Элиан почувствовал, как его мана хлынула в Рейзеля широким потоком, а взамен он получил частичку вековой мудрости и печали Ноблесс. Это была их клятва. Без слов. Без магии крови. Клятва жизни, которая сильнее любого проклятия. А в тени деревьев за ними наблюдали холодные глаза посланника Союза. Охота на «Золотого Исцелителя» началась.